Светлая Луна и Тусклое Солнце (СЛИТС)

Родители к нам относились чуть хуже, чем нормально. Если брать каждого в отдельности, то мама любила нас больше, чем отец. Папа вообще не считал нас за родных. Наш отец работал на рыбном заводе, казалось и деньги были, но их тут же не было. Он пил. Безбожно и много. Его не было дома целыми днями. Когда он возвращался, то мама ничего не спрашивала. Знала, что это лишнее. Наверно, боялась, что побьёт. Наша мать была милой женщиной с красивыми морщинами. В свои тридцать четыре года имела множество поклонников, но была верна мужу. Отец не верил, ревновал, бил. Тихая, бывало сядет на кухне и слегка покачиваясь напевала что-то. Просто сходила с ума. Мне было её жалко. Правда, не чувствовал к ней того же, что и Ева. Все же была между ними какая-то связь. - Олли... Олли! Поди же сюда! Рубашку застёгивать надо! И босиком не ходи, заболеешь... - слышится с кухни знакомый, хриплый голос. Мама старалась. Она пыталась быть женщиной, которая должна воспитать своих детей. Плохо получалось. И она не выдержала натиска со стороны мужа. Мы с Евой нашли её в ванне уже мёртвой. Вскрыла вены, как подросток. Так типично. И вдруг оглушающий визг. Сестра плакала, прижимаясь ко мне. Я не чувствовал ничего, кроме ответственности за Еву, потому как больше некому нас оберегать. Отцу я не доверял. После похорон он приводил разных женщин. И вскоре я понял, что это отец убил маму. Утром, пока он спал, я ударил его ножом в сердце. Я расчленил его тело. Это было не сложно. И спрятал части тела в большом плюшевом медведе. Это был конец. И мы с Евой остались одни. Нас забрали в детский дом. В дет. Доме мы были в особой группе. Группа, где нас не считали за людей. Группа, где таких как мы называли отбросами. Нам доставалось все самое худшее, сломанное, уже ненужное. Даже воспитательницы думали о нас так же. Игрушки были не очень хорошие. И мне приходилось обменивать их на разные вещи у мальчиков из соседнего здания, где были "дети". От нас прятали острые предметы. Знают, что нам их нельзя давать. Когда я пришёл с завтрака в нашу комнату и забрался на кровать, то ко мне подскочила Ева. - Олли! Ты знаешь, что я сегодня нашла? Ты не поверишь! Нож!!! - она радостно улыбалась и держала в руке нож с кухни. Видимо, кто-то оставил его. И зря. Ева вертела нож в руках и посмеивалась. Эти безумные глаза меня поражали. И черт, я любил это сумасшествие играющее в таком типичном голубом цвете. Лёгкие веснушки под её глазами, на щеках, добавляли ещё большей необычности в её образе шизофренички. - Да, я вижу. - Только я тебе его не отдам! Хотя... За небольшую плату... могу и смиловаться. - загадочно улыбаясь, Ева залезла на мою кровать. Я немного помедлил, а потом достал из под подушки фигурку обезьяны. Новенькая и аккуратная. - Держи. - Я протянул ей фигурку. Мне не нужны игрушки. Но для сестры мне было ничего не жалко. На этот раз, обменял фигурку у девчонок на поцелуй и всякие безделушки. Бартер спасал. Причём всегда. Но все было не так гладко, как хотелось бы. Я думал, что после детского дома мы выйдем и заживем нормально, но в нашей жизни все изменилось...