Глава одиннадцатая
18 апреля 2016 г., 17:41
Лидия подвернула ворот свитера, поверх которого натянула мантию, и спустилась в холл к Кубку огня, вокруг которого столпились ученики. Кто-то оживлённо разговаривал, кто-то выискивал новых добровольцев, решившихся кинуть своё имя в Кубок, а кто-то негодовал, понимая, что до семнадцати ему ещё далеко.
Девушка сложила руки на груди, поежившись от холода — в главные двери вошли несколько учеников Шармбатона и Дурмстранга. Но вскоре двери закрылись, возвращая холл в привычную теплоту.
Поскольку сегодня последний день приёма заявок, Лидс пришлось встать в пять утра и идти в Выручай-комнату для приготовления зелья. Анджелина поначалу на неё разозлилась, но потом подумала, что участвовать в Турнире — не такая плохая идея, как казалось на первый взгляд. И итоге Джонсон решила написать своё имя — всё равно День рождения уже прошёл и она совершеннолетняя — и бросить его в Кубок втайне ото всех.
Кто-то позади захохотал. Обернувшись, Вест увидела сбегающих к ней близнецов и Ли Джордана. Вид у всех троих был вдохновенный, и никто не подумал, что лучшая подруга могла что-то подмешать в зелье, чтобы они не смогли всё равно принять участие.
— Свершилось! — крикнули, как только оказались в центре внимания, — Мы его выпили!
Лидия склонила голову, слегка усмехнувшись. Как дети малые! Не хватало ещё детских танцев… А нет, хватает — рыжики начали кружить вокруг Кубка, как вокруг Ронни на Чемпионате, только зелёных флагов нет и они не сгибаются в три погибели. Просто смеются, бегают и кричат, что это будет первый случай в истории, когда подросток, не достигший положенного возраста, всё равно умудрился стать участником.
— Что? Что? — не понял Рон, повернувшись к Лидс, — О чём они?
— Выпили зелье старения, тупая ты башка, — пояснил Фред, останавливаясь.
— Всего по одной капле, — потер руки сияющий Джордж, — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть!
Раз по одной капли, тогда какого чёрта Вест готовила половину котла?! Тогда они должны ей деньги!
— Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — лицо Ли расплылось в широченной улыбке.
— На четверых, и мне большую часть, Джордан! — подаёт, наконец, голос Лидия.
Все пропустили слова Гермионы, сказанные в потоке шума, мимо ушей. Тот же Криви уже подбежал со своей камерой, чтобы заснять такой долгожданный для Уизли момент. Потом, возможно, он согласится продать этот снимок «Пророку» — как ни как, огромные деньги должны отдать! — но сейчас он лучше вставит снимок в свой альбом.
— Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпения дружков. Подруга же закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла, — Я иду первый! За мной!
Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами: «Фред Уизли, Хогвартс», подошел к линии, остановился, переминаясь с мысков на пятки, как пловец перед прыжком с пятнадцатиметровой вышки. И, глубоко вздохнув, у всех на глазах переступил золотую черту.
Лидия удивлённо посмотрела на лучшего друга, даже опустив руки. Неужели обман сработал? Неужто мечта её друзей осуществиться спустя столько лет?
Джордж тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой катапультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воздуху метра три, они приземлились на холодный каменный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончилась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов выросли длинные белые бороды.
Все помирали со смеху — даже Фред с Джорджем, поднявшись с пола и увидев бородатые лица друг друга. Лидия согнулась, схватившись за живот, и смеялась, наверное, громче всех — она ведь говорила, что не получится! А значит, она на неделю свободна от домашней работы!
Тут к ней подошла Анджелина. Девушка, заметив даже в состаренном виде одинаковых парней, издала смешок, но смеяться не собиралась — и так весь холл ходуном ходит от хохота всех присутствующих.
— Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора, в глазах у него плясали веселые искорки, — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бороды ни в какое сравнение не идут с вашими.
Лидия прошла вперёд, подавая руку бессильному Джорджу, и помогла тому подняться. Ли поступил так же с Фредом, продолжая смеяться. Впрочем, и Уизли не желали останавливаться, да и подругу отпускать почему-то тоже. Поэтому ей пришлось идти в Больничное крыло, оставив радостную Анджелину наедине с другими гриффиндорцами — она всё же бросила своё имя в Кубок, когда друзья скрылись на лестнице.
***
Лидия вспыхнула, вскочила со своего места и сжала руки в кулаки. Фред и Джордж снова начали смеяться, а Ли пробурчал что-то вроде «Я к Криви за камерой и обратно!» и исчез из Больничного крыла, не давая близнецам шанс на спасение. Хорошо, что мадам Помфри нет — она бы не допустила громкий крик Лидии. Зато другие волшебники, решившие состариться подобным образом, с интересом начали наблюдать за компанией, не понимая, из-за чего чёрноволосая гриффиндорка разозлилась. — Вы! Вы двое! — слов для выражения своего состояния нет, — Да как вы посмели! Ребята перестали смеяться, с фальшивой виной посмотрев на колдунью. Лидия продолжила сжимать руки в кулаки, в щёки начали полыхать ярче, чем огонь. Да как они вообще посмели такое сказать?! Она выиграла, а не они! А эти два гада поцелуи требуют, будто их имена уже лежат на бездонном дне Кубка огня! — У нас уговор на что был, Лидия? — спрашивает Фред. На него, как и на брата, можно теперь смотреть без смеха — борода отпала, а волосы обрели привычный огненно-рыжий цвет, — Что мы проведём судью. — Вы его не провели! Если бы это было так, то у вас бы бороды не отрасли! — не унимается Вест. — Но мы зашли за черту! — парирует Джордж. Лидия шепчет «Лучше бы к чёрту пошли». И ведь не подкопаешься — они действительно закинули свои имена в Кубок, только он распознал, что стараются пробраться несовершеннолетние. Если бы этого не случилось, то победу близнецов можно считать официальной. А так… Хотя, что случится от поцелуя в щёку? Мир не рухнет, Волан-де-Морт не возродится, баллы с их факультета не снимут, а пока Ли бегает в поисках фотоаппарата, то и не узнает никто — будто те, кто лежит тут, будут рассказывать об увиденном на каждом шагу, позабыв о маленьком представлении с Драко Малфоем. — Ладно, — фыркает девушка, — Но быстро, понятно? — Так точно, мэм! — хором произносят рыжики. Ещё раз фыркнув, она обходит кровать Джорджа и наклоняется к Фреду, тут же зажмуриваясь. Ох, если бы Анджелина была тут… Но это же дружеский поцелуй в щёку, и раньше при этом Анджи не злилась и даже смеялась. Прикосновение тёплых губ к почему-то холодной, но очень яркой, коже побудило Лидс дёрнуться в сторону, как от удара. Ну вот зачем она эту Амортенцию нюхала?! Так бы не вела себя сейчас! — Теперь Джи, — слышится голос Фреда над ухом, а после тихий смешок. Студентка хмыкает, разворачивается к его близнецу и, ради собственной безопасности, садится на край больничной койки — не так уж легко проигрывать спор, понимая, что любишь одного из спорщиков! Сначала ничего не было — девушка даже повернулась лицом к другу, не понимая, чего медлит. Фред начал смеяться, затыкая рот краем одеяла — видимо, он знает что-то, чем можно шантажировать младшего на несколько минут брата и готов охотно этим поделиться. — Что не так? Джордж мотнул головой, отгоняя свои какие-то мысли и кивнул, давая понять, что сейчас всё будет. Лидс снова отвернулась, только уже не настолько, чтобы было видно лицо рыжика только боковым зрением. Почему-то хочется посмотреть на его реакцию на это. Джордж подался вперёд, едва заметно прикасаясь к щеке губами — от прикосновения кожа заалела. И если Фред старался сделать это по-быстрому, как она и желала, то Джорджи не делал этого. — Эй, братец! — всё ещё смеётся Фред, — Алс была права вы идеальная пара! Джо повёлся на слова брата и уже начал отстраняться. Но тут неожиданно прикоснулся к уголку губ подруги, при этом улыбнувшись. И, отстранившись окончательно, начал следить за реакцией волшебницы. А что можно сказать о влюблённой девушке, хотя бы о любой такой? Можно сказать, что она может пожирать взглядом возлюбленного; что она всегда будет знать, где он и с кем, будучи абсолютной ревнивой собственницей; что каждое движение парня будут побуждать её покрываться мурашками. Но с Лидс почти не так. По коже не начал бегать табун тех самых мурашек; она не всегда знает о местоположении Джорджа; она не пожирает взглядом парня, когда тот не видит — только если иногда, да и не то, чтобы пожирает. Просто наблюдает. И тут послышался щелчок. Все трое повернули головы в сторону звука, и рыжики снова начали смеяться — в дверях стоял Ли, лицо которого скрывала камера, но хитрую улыбку можно было заметить. Лидия же ещё сильнее покраснела, отмечая про себя, что такой реакции не было ни на что до сегодняшнего дня. — А можно на память ещё разок? — оторвавшись от камеры, спрашивает Ли. — Нет! — слишком резко отвечает Блэк, поднимаясь с постели. Она выходит из Больничного крыла, не слушая хохот друзей. В голове смешались все мысли, щёки всё ещё полыхают. Нужно срочно выйти на улицу, и не одной — с Анджелиной.***
Услышанное не повергло Андж с шок, ступор или возмущение. Она спокойно продолжила сидеть на камне возле Чёрного озера, перебирая пальцами края гриффиндорского шарфа. Лидия стоит рядом, сложив руки на груди, и наблюдает за болгарами, возвращающимися на свой корабль. — И он ничего не сказал? — удивляется мулатка, оторвав взгляд от эмблемы факультета, вышитого на краю шарфа. — А что он должен был сказать? «Лидс, я поспорил для того, чтобы чмокнуть тебя»? — спрашивает в ответ девушка. Да, он бы так не сказал. Он бы ничего не сказал, даже если бы поцеловал посреди урока — ну, если бы в споре можно было загадать, когда это сделать. Просто бы вернулся на своё место и продолжил работу. — Но они же зачем-то поспорили на этот поцелуй, — продолжает охотница. — Ты ещё скажи, что переспать предлагают по желанию тоже из-за чего-то, — фыркает девушка, — Они просто поспорили, решив, что это будет смешно. И было бы, если бы не тот факт, что Джордж Уизли мне нравится. Какая-то недо-вейла, проходя мимо, хмыкнула, показывая своё недовольство. Она уже успела познакомиться с Уизли, и теперь ненавидит всех гриффиндорцев вместе взятых. А если уж при ней сказать о любви к одному из них, то пиши «пропало» — все её однокурсницы узнают об этом в ту же минуту или даже секунду. — Тебя вообще не просили решать, кого и как любить, — фыркает в ответ Лидия, — Вали куда шла. Дамблдор говорил, что между тремя школами должны быть дружеские отношения. Но какие дружеские отношения могут появиться, когда одна школа ненавидит другую, а третья вообще по тёмной части?! Собственно, поэтому Вест и не старается налаживать связи с шармбатонцами или дурмстрангцами. — Ладно. Я поняла. Но почему ему не скажешь? — А почему ты Фреду не скажешь? Девушки смотрят друг в другу в глаза, стараясь различить хоть какие-то признаки того, что каждая всё-таки любит. Мало ли, одна могла соврать — не всё же лучшей подруге рассказывать. И, найдя этот самый признак — яркий блеск при имени, они переводят взгляды на гладь озера, которая обещает не покрываться льдом в этом году. И это, кажется, хорошо — больше никто под лёд падать не будет, но в то же время и не очень. — Я не такая, как ты, Анджи, — наконец произносит волшебница, — Я не прямолинейная и не могу сказать то, что думаю. — На четвёртом и прошлом курсах тебе никто не мешал говорить то, что думаешь, — ухмыляется гриффиндорка. — Я не прямолинейная и не могу кому-то признаться в своих слабостях, чувствах или чему-то подобному. Я могу сказать, что меня бесит, почему, но я чаще всего в этот момент вру. Я просто не могу сказать правду, Джонсон. Анджелина о чём-то задумывается, рассматривая пасмурное небо. Потом что-то придумывает, хитро взглянув на подругу, но не говорит — тайна. А рыжики тем временем сидят в Выручай-комнате и готовят канареечные помадки, ведя разговор об этом споре. И, конечно, Джордж теперь желает убить своего близнеца, когда тот начинает разговор о свадебном платье. Уизли такие Уизли, однако.
