Людьми правят предрассудки

      Лидия сонно потянулась, неожиданно для себя разваливаясь по всей кровати. Приподнявшись, она потёрла глаза, отгоняя сонливость, и стала наблюдать, как близнецы тихо препираются, попутно одеваясь. Джордж выглядел немного озабоченным, но, вероятно, Вест это просто показалось. Юноша натянул поверх футболки свитер, подаренный матерью на прошлый праздник, и так резко обернулся в сторону волшебницы, что та не успела притвориться спящей.       Странно было видеть друзей, веселящихся так, будто никакой Амбридж и не было вовсе. В душе зародилась надежда, что шрамы от ужасных перьев исчезли, как подарок Санты, и девушка поспешно стала осматривать левую руку. Но шрамы остались на месте ― всё те же ненавистные, покрытые зарубцевавшейся кожей, почти бледные. ― Доброе утро, ― наклонившись к гриффиндорке, шепчет Джордж странно-нежным голосом и легко целует в нос. Лидия знает этот тон, но раньше братья использовали его, чтобы подлизываться к МакГонагалл.       Мимо комнаты кто-то прошёл, распевая рождественский гимн. Этим «кто-то» оказался Сириус, радостный и весёлый настолько, что может потягаться в этих критериях с близнецами. Он на пару секунд остановился возле двери, прислушиваясь. ― И счастливого Рождества! ― добавляет после, когда ребята с непониманием переглядываются.       Они засмеялись. Настроение с самого утра какое-то неправильно-счастливое. Будто они не имеют права веселиться, когда кто-то страдает. Но какое им, собственно, дело до неизвестных, кто даже в этот день будет сидеть в больнице святого Мунго? Главное, что мистер Уизли жив-здоров, а остальное ― ерунда чистой воды.       Близнецы выходят из комнаты, но завтракать не идут, дожидаясь подругу. За дверью всё ещё слышно, как они спорят о подарке кому-то. Лидия пытается одеться как можно быстрее, чтобы не заставлять ребят мориться голодом. Когда она наконец вышла, то Фред и Джордж, раздражённо выдохнув, одновременно произнесли: «Нимфадора и Джинни. Никакой Гермионы.» ― Вы о чём? ― интересуется Блэк, взяв Джорджа под локоть. ― Да так, ― неопределённо отвечают братья снова в унисон.       На кухне пахло очень вкусно. В честь праздника миссис Уизли, похоже, встала очень рано и испекла круассаны, а Сириус вытащил из погреба ящик сливочного пива, предложив отметить Рождество с самого утра. Все согласились, будто только и ждали этого предложения. Рассевшись за столом, кто-то уже потянулся за свежей выпечкой, а Фред, сидя рядом с Блэком, помогал мужчине открывать бутылки. Молли на этот раз не пыталась остановить Бродягу, а только покачала головой. Главное, чтобы не смел спаивать близнецов. ― Мы должны ещё украсить дом к празднику, ― сообщает женщина, ставя перед Джинни тарелку с яичницей-глазуньей. ― Мам, нам с Джорджем надо ещё подарки докупить, ― начинает Фред.       Джо несколько секунд смотрит на Сириуса, а потом переплетает свои пальцы с пальцами Лидии. Молли переводит взгляд с одного сына на другого, будто пытаясь найти настоящую причину их желания уйти, но, так и не найдя, соглашается с одним условием, что в три все, кто пойдёт за покупками, должны уже находиться дома.       К концу завтрака некоторые уже интересовались, где находятся рождественские украшения. Сириус, искренне поблагодарив Уизли за вкусную трапезу, уходит из кухни, на ходу нашёптывая какие-то заклинания. Молли объяснила, что все украшения будет создавать Сириус, а другие просто должны их развешивать.       Все разделились на небольшие группы и взяли на украшения по комнате. Фред и Джордж, забрав половину всего, что наколдовал отец подруги, ушли на этаж, где находилась их комната. Лидия только покачала головой, улыбнувшись радостному Сириусу, и поспешила за друзьями. Рон и Джинни решили украсить кухню, поэтому далеко идти им не пришлось.       Лидия смеётся по-настоящему искренне, как никогда не смеялась в этом доме. Фред подмигивает, взбираясь на лестницу, которую всё-таки создали он с братом, и повесил омелу прямо над входом в спальню. Джордж, решив оставить работу старшему, обмотал мишуру вокруг шеи наподобие шарфа и представлял себя в образе модели. ― А тебе нравились когда-нибудь модели? ― интересуется Джи, подавая близнецу украшения.       Вест усмехается и, взяв мишуру, обмотанную вокруг шеи парня, за концы, притягивает того к себе под омелу и целует, нарочно избегая языка юноши. Джо недовольно мычит и углубляет поцелуй, положив одну руку ей на шею. ― Это сойдёт за ответ? ― спрашивает ведьма, оторвавшись от губ Уизли и поцеловав в щёку.       Фред, нависая над ними, уже во всю хохочет. Джорджу так и хочется пнуть лестницу, чтобы копия грохнулась на пол, но Лидс удерживает всё ещё мишуру, не давая отступить от себя ни на шаг.       Как-то странно. Уже почти Рождество! А кажется, что вчера было только первое сентября, когда никто ещё не знал всей этой боли на ладонях. Лидия берёт руку рыжего и большим пальцем гладит старые рубцы, но тот, отвлекая, целует её в лоб и снимает, наконец, украшение с шеи.

***

      Джордж недовольно косится в сторону молоденькой продавщицы. В этом магазине их две: первую, кажется, зовут Дианой ― она-то парню и не нравится, ― а вторую Авророй. Последняя сейчас терпеливо дожидается, когда парни выберут подарок и попросят его показать.       Фред толкает сестру и брата и указывает на колечко в правом верхнем углу витрины. Джинни мотает головой, тем самым говоря, что кольцо не подходит той, кому они выбирают подарок. Да и Джорджу не особо нравится: кольцо какое-то неправильное на его взгляд. Аврора тяжело вздыхает, понимая, что эта компания оказалась самой тяжёлой за весь сегодняшний день. ― Для кого вы выбираете подарок? ― в очередной раз спрашивает девушка, но никто не отвечает, продолжая шататься между витринами.       Фред наклоняется к близнецу и что-то нашёптывает, указывая на витрину с всякими медальонами и кулонами. Джо, медля несколько секунд, согласно кивает и, взяв Джинни за локоть, ведёт к подвескам. ― Что ты вообще хочешь ей подарить? ― спрашивает Джиневра.       Ей, конечно, уже надоело без дела ходить туда-сюда, но видеть сосредоточенные лица братьев очень интересно. Оказывается, они могут задумываться над чем-то, что не касается темы шуток! Но действительно: что он хочет ей подарить? Если бы сказал сразу, они бы не потеряли столько времени! Хорошо, что младшая Уизли предложила сначала купить подарки остальным, а для Лидии ― не в обиду волшебнице ― в последнюю очередь, поскольку уже подозревала, что с подарком для этой особы будут проблемы. ― Я думал кольцо, ― заторможено отвечает парень, ― Слушай, вон тот медальон вроде ничего, да? ― Кольцо? ― переспрашивает Джинни, обернувшись к витрине, под которой был огромный ассортимент этого украшения, ― Гермиона говорила, что кольца дарят только тем, на ком уже жениться хотят.       Вот поэтому они отказались от предложения написать Грейнджер о трудном выборе подарка. Ведь она потом всё расскажет Лидии. «Ты знала, что Джордж хочет на тебе жениться?! Вы ещё не школу не окончили, а он тебе кольцо выбирает!» ― По-твоему, я никогда на ней не женюсь? ― фыркает Джо, ― Ты так и не ответила: как тебе тот медальон?       Медальон действительно ничего. Круглой формы, среднего размера, так ведь ещё открывается! На крышке изображены лебеди. Джинни цокает и соглашается, что украшение хорошее, но не отстаёт с расспросами о женитьбе. Прилипала не хуже Рона, ей-богу!

***

      Джордж успел спрятать подарок как раз вовремя ― в спальню, читая какую-то книгу, зашла Лидия. Юноша усмехнулся, вешая ключ от одного ящика стола на шею, и стал молча наблюдать, как волшебница, не замечая ничего на своём пути, ударилась ногой об угол кровати и чуть не стукнулась лбом об открытую дверцу шкафа. После несколько тщетных попыток не засмеяться, Уизли выхватил книгу из рук любимой и поднял высоко над собой. ― Что за шутки? ― недовольно спрашивает Вест, ― Отдай! Я её два часа искала!       Почти столько же, сколько и они искали для неё подарок. Два часа десять минут. Но волшебник продолжил держать руку над собой, видя, как в серых глазах плескается раздражение. Полная копия Сириуса даже в характере. Ну, почти полная. Он помнит, как Лидс приняла сторону Уизли, когда её отец отказывался пускать их в больницу. Похожая, но всё равно не такая, как он. ― Не вспомнишь, как звали твою подругу, которая нас познакомила? ― интересуется Джо, облокотившись о стол.       Лидия потупила взгляд. Познакомила? Если это, конечно, можно так назвать. Элла была категорически против того, чтобы Вест общалась с детьми из странной на её взгляд семьи. Ох Боже, как это было давно… ― Я, кажется, видел её в книжном магазине Косого переулка.       А вот это вообще невозможно! Как Элла, которая не знает ничего о магии и даже не подозревает, почему Лидия перестала с ней разговаривать на самом деле, могла оказаться в магическом уголке Лондона? Лидс перестаёт буравить взглядом гриффиндорца и начинает вспоминать, когда последний раз видела МакУин. Ах да, на летних каникулах. Она тогда открыла дверь Наземникусу и увидела подругу ― может, уже пора называть её просто знакомой? ― на детской площадке. Кажется, она кого-то ждала. ― Она не волшебница, Джордж. Элла ничего не знает о нашем мире. ― А ты давно с ней разговаривала? ― наконец опустив руку, парень открыл книгу и перелистнул несколько страниц.       Он что, думает, что Элла могла соврать о своём незнании? Да она же испугалась, когда увидела книгу по Зельеварению! Или… нет. Этого не может быть. Вест закусила губу и вырвала книгу, после чего несильно ударила по рукам. ― Нашёл подарки?       Джо ухмыляется и притягивает колдунью к себе, кладя голову на плечо. Неужели она думает, что он не заметил странные нотки в её голосе? Какая же Вест глупая. Невозможно же забыть о подарке для неё! Парень касается губами мочки уха такой хрупкой на вид гриффиндорки и осторожно вынимает книжонку из её рук, откладывая на стол. Сколько же он уже так играет этой близостью? Когда рядом никого, он постоянно её так дразнит, надеясь, что принцип «Только после школы» с крахом разобьётся обо что-нибудь. ― Подарю завтра вечером, ― тихо говорит, проводя носом по изгибу шеи.       Будь не ладен этот рыжий бес! Лидии всё чаще кажется, что он с братом Короли не только школы и шуток, но и самого ада. Огненно-рыжие, как пламя на каком-нибудь круге ада, в глазах, цвета неба, всегда играют чертенята. Но в такие моменты они слишком сильно веселятся. Девушка отстраняется на несколько дюймов, заглядывает в эти самые глаза и почему-то улыбается. ― Ты уверен, что не Дьявол? ― Нет.       Гимн Рождества распевают теперь не только близнецы и Сириус. К ним подключился Римус, пришедший на ужин после тяжёлого дня ― он всегда так делал, потому, что рядом с крёстницей и другом, почти братом, становилось уютно, ― и Нимфадора, такая же весёлая и озорная. Блэк когда-то сказал, что такой она была уже в пятилетнем возрасте. Ей полюбилось сидеть на руках у дяди и, когда он катал её на шее, всегда дёргала самые длинные пряди волос.       Подходя к комнате, Фред нарочно громко запел, давая шанс парочке ретироваться куда-нибудь, если дело дошло до постели, и вошёл, поздравив Кикимера, который Мерлин знает куда подевался, с праздником. ― Ещё нет? ― Фредерик театрально закатывает глаза, ― Братец, сколько раз я тебе говорил? Взял, повесил на плечо, кинул на кровать и…       Книга попала прямо в переносицу. Джордж не засмеялся, а обеспокоенно посмотрел в лицо брата. ― Больно, ― подняв книгу, говорит юноша, ― Ну так что, мне ещё погулять?       Крики «Фред!» или «Джордж!» уже давно считаются нормальными даже в этом доме. Поэтому, когда Джи и Лидс прикрикнули на последнего, никто даже не заметил подтекст, говорящий «Уйми пошлость, кретин». Лидс тут же расхохоталась, уткнувшись лицом в шею парня и попытавшись скрыть в волосах покрасневшие щёки. Юноша аккуратно собрал её волос в кулак и поцеловал открывшийся участок кожи, не стесняясь брата. Снова дразнит. Чёртов Дьявол!       Уже год, как вместе… Ну, почти. Завтра будет годовщина. Теперь понятно, почему девушка такая радостная ― не верит, что в прошлом году всё же призналась в своих чувствах и что они оказались взаимны. Рождество действительно волшебная пора…