Хамелеоны

      Появлению на таком важном совете директоров этой нелепой парочки предшествовала целая история. На ней нужно бы остановиться поподробнее, иначе все наше дальнейшее повествование будет просто бессмысленно.       Павел Олегович Жданов, как и договаривался с Юрием, в сентябре две тысячи пятого года должен был подать в отставку, а в качестве преемника на свой пост выдвинуть кандидатуру Сашеньки Воропаева. Но Павла подвело здоровье и он фактически уже в июне назначил и.о. президента Андрея, своего единственного сына, с тем, чтобы в сентябре, на совете директоров отдать этот пост Александру. И тут Андрей Павлович выкинул фортель.       — Папочка, милый, я у тебя здесь сто лет работаю, — сказал он, — ну, а мой будущий родственник все это время коммуналки в Питере расселял, ни черта в нашем деле не смыслит, и ты его на президентское кресло хочешь посадить? Прости, но по уставу компании любой акционер может выдвинуть свою кандидатуру. Ты мне пятнадцать процентов акций подарил на окончание института, стало быть, я такой же акционер, как и Сашка. И, как ты, я надеюсь, понял, я свою кандидатуру тоже ставлю на голосование.       — Андрей, мы с Юрием договаривались: до сентября президент я, а затем он, и тоже на три года.       — Хорошо, папа, я согласен, пусть Юрий становится президентом. Сашка тут причем? Или у нас пост президента, как трон короля, по наследству передается? Тогда почему же и.о. президента ты меня назначил, а не его? Потому, что понимаешь, что Сашка в нашем деле ни в зуб ногой. Просто ты очень щепетильный, раз уж обещал уйти — уйдешь, раз уж обещал отдать пост Воропаеву — отдаешь. Нет старшего в живых — отдаешь младшему. Я, в отличие от тебя, никому ничего не обещал, поэтому выдвигаю свою кандидатуру.       Вот так и получилось, что претендентов на одно кресло стало двое.       Однако окончательно все карты Жданову-старшему спутала его секретарша, Инесса Михайловна, десятого августа она выходила на пенсию и ни одного дня дольше работать не собиралась, поэтому, пока суть да дело, президентский трон был отставлен в сторону, а на передний план оказалось выдвинуто кресло секретаря.       По странному стечению обстоятельств и на это заветное кресло было тоже два реальных кандидата.       1. Виктория Аркадьевна Клочкова… Красивая, но недалекая барышня в активе которой имелся большой жирный плюс — она была подругой Киры Юрьевны Воропаевой. К слову сказать, ее плюс являлся ее же минусом, ибо Андрею совершенно не хотелось иметь под боком глаза и уши своей невесты.       2. Екатерина Валерьевна Пушкарева… Удачнее определения, чем дал ей ее однокурсник и друг Николай Зорькин, у нас с вами все равно отыскать не получится. Колька как-то в фотошопе к Катиному телу голову Эйнштейна приставил. «Мозги и знания у тебя, — говорит, — Альберта Германовича в его лучшие годы, а личиком ты похожа на него в старости, если ему брекеты присобачить. Добавляй-ка ты, подруга, к своей фамилии еще одну. И будешь ты Пушкарева-Эйнштейн».       Андрей Павлович, без сомнения, ограничился бы одной Катериной, в ней он нашел и секретаря, и личную помощницу, и верную, преданную ему работницу. Но вот беда, в приемную ее сажать никак нельзя было, ну, не может главная секретарша Модного Дома быть похожей на пугало огородное, никак не может! Да и невеста всю печенку ему прогрызла, вот и пришлось брать обеих. Как сказал верный друг и оруженосец Жданова-младшего, Роман Дмитриевич Малиновский, о котором речь впереди:       — Андрюха, ты экспериментатор! Хотел умную и красивую секретаршу, и нашел. Реальное разделение труда. Ноги с лицом отдельно, мозг отдельно!       POV Хамелеон № 2

Сегодня день такой: один на целый век, ведь в жизни только раз случается такое… Сегодня умер Бог, и выпал первый снег, и это не сулит ни воли, ни покоя. Я подношу ко рту снег, тающий в горсти. Сегодня умер Бог, хоть это невозможно. И, стало быть, грехов никто нам не простит, и, стало быть, в беде никто нам не поможет. © Ю. Лорес

      На своей личной жизни я поставила жирную точку еще в детстве, ум у меня с младенчества был аналитический, а зеркала не врут. Поэтому еще в нежном девичьем возрасте я решила заняться карьерой. И шла к цели, как танк. Золотая медаль, красный диплом, всегда повышенная стипендия.       На третьем курсе, правда, случился один пренеприятнийший забег в сторону, окончательно убедивший меня, что надо доверять уму, а не сердцу. На том я и порешила, как мне тогда казалось, навсегда.       Как только не называли меня преподаватели в МГУ. То Лоуренсом Клейном*, то Ричардом Стоуном**, а то и самим Робертом Лукасом***… И все в один голос твердили, что прямо по окончании учебы я должна защитить кандидатскую, потом докторскую, а там и до Нобелевки рукой подать. Только мне это было неинтересно. Мне очень интересно было живое дело, взять, например, какую-нибудь полуразвалившуюся компанию и сделать из нее процветающую. А еще лучше стать самым известным антикризисным менеджером в России.       Как меня уговаривали остаться в Германии, где я проходила стажировку, мне предлагали золотые горы, но… не нужна мне никакая Германия, и работа в банке мне не нужна, я хотела настоящее, живое дело.       Хотела, хотела и дохотелась. Меня вообще никто никуда на работу не брал. Я страшная, вот в этом все и дело, ведь людям кажется если личиком не выдалась, если урод, значит и работать будешь, как урод! Никому не нужны были даже гениальные экономисты с моей внешностью. Даже будущие лауреаты Нобелевской премии моей степени уродства никому были не нужны.       Ну, и что мне было делать? Пошла устраиваться секретаршей президента в «Зималетто», в надежде, что очень быстро сделаю ход конем. Главное было туда прорваться. Фирма-то была крупная, а мой экономический анализ всей открытой информации по ней, показывал, что там пахнет жареным, и очень скоро там будет что спасать. И карьеру я сделать смогу, да еще какую.       Начальник отдела кадров сделал все от него зависящее, чтобы мое первое интервью стало моим последним, но он просто не предполагал, что характер у меня далеко не сахарный, а отчаяние уже полилось через край. Поэтому сразу же, как только я поняла, что получила отказ, я бросилась не к выходу, а в кабинет президента.       Прямо с порога, еще не глядя на самого президента, я затарахтела.       — Здравствуйте, я Екатерина Пушкарева. Окончила МГУ с отличием, экономист, можно даже сказать экономический гений, я понимаю, что сажать меня в приемную нельзя, но все же очень прошу меня выслушать. Вот мое резюме, — я стала совать пожилому мужчине в руки папку.       То ли из вежливости, то ли от неожиданности он ее взял, раскрыл и начал читать. Дважды присвистнул.       — Ваше резюме впечатляет. Вы знакомы с Вячеславом Семеновичем?       — Да, я под его началом проработала год, а ему меня рекомендовал ректор института, сразу после окончания учебы. Вы можете позвонить ему и выяснить какой я работник.       — Но при такой подготовке… в секретарши…       — А у вас есть вакансия кризис-менеджера? Или финансового директора? Я согласна!       Он рассмеялся.       — Нет, нам нужна секретарша.       — Поэтому я и пришла устраиваться секретаршей, я знаю, что у вас самые большие показатели в области готового платья, что вы участвуете в крупнейших международных выставках и что вы шьете по заказам крупных европейских брендов. Я знаю ваш актив, производственную базу, я прочла о вашей фирме все, что печаталось в экономических журналах. Более того, я проанализировала все сведения и знаю точно, что очень скоро вам понадобится экономист моего уровня. Я могу отслеживать банковские документы, систематизировать их, собирать информацию о продажах, о запасах, собирать информацию о всех новостях, обо всем, что касается рынка.       — Подождите, не так быстро, — раздался голос сбоку.       Я повернула голову и поняла, что пропала… Нет, я еще продолжала говорить по инерции, но крепостная стена между мною и моей личной жизнью, которую я выстраивала всю свою прошлую жизнь, рухнула, погребая меня с головой под своими обломками.       — Но самое главное, что всю эту информацию я могу не только обрабатывать и анализировать, я могу давать безошибочные рекомендации.       — Как вы говорите, вас зовут? — спросил меня моя кареглазая погибель.       — Катерина Пушкарева.       — Меня зовут Андрей Павлович Жданов, исполняющий обязанности президента, а это экс-президент Павел Олегович Жданов. Мы все обсудим и вам позвоним. До свидания, Катерина.       На работу меня приняли. Это была победа, еще какая победа… для моей будущей карьеры. А вот себя я потеряла.