Хамелеоны

POV Хамелеон № 3

Невозвратимо. Непоправимо. Не смоем водой. Огнем не выжжем. Нас затоптал, — не проехал мимо! Тяжелый всадник на коне рыжем. В гуще вязнут его копыта, В смертной вязи, неразделимой… Смято, втоптано, смешано, сбито — Все. Навсегда. Непоправимо. © З. Гиппиус

      — Андрей Павлович, что делать будем? С одной стороны, Вам нельзя на люди выходить в таком виде. Я боюсь, что Вы можете себя с головой выдать. А с другой, нам необходимо на работу идти, нам не нужны лишние вопросы, — Катя нервничала даже больше меня.       «Нам» … уже нам… мою беду приняла, как свою… Я вытащил лотерейный билет, приняв ее на работу.       — Конечно, Катенька, мы пойдем на работу, только я сейчас немного приму на грудь и поедем.       — Нет, Андрей Павлович, пить вы не будете. Или будете — это как Вам угодно, но тогда уже без меня. Мне нужны Ваши трезвые мозги и Ваши трезвые поступки. Понимаете? У Вас какой дан, Андрей Павлович?       — Четвертый, а к чему Вы это?       — Мы сейчас вместе выходим на ковер, спина к спине и занимаем круговую оборону. Чтобы выжить, мы должны будем противопоставить количеству или оружию умение, волю и ум, которых нет у противников. Я не пойду с Вами в бой, если не смогу Вам доверять. А как можно доверять пьяному? Какая от пьяного предельная самоотдача?       — Ты вообще соображаешь, козявка, с кем ты говоришь? — меня задело то, что она мне говорила, но еще больше меня задело, как она это мне говорила. Как будто тренер на каратэ, много более умный и опытный учит уму-разуму новичка. Я взорвался, но поставил виски снова в бар, так и не сделав глотка.       — Андрей Павлович, давайте договоримся на берегу, — усмехнулась Катюша, — называйте меня хоть козявкой, хоть Клавой, только не делайте глупостей. Пожалуйста! — и ее очки гневно блеснули.       — Извините, Вы правы. Катя, давайте лучше обсудим наш план на сегодня и не только. Рассказывайте, что Вы придумали, как мы будем выпутываться?       — О, все очень просто. План на сегодня таков: Вы напрочь забываете обо всем, что Вы сейчас увидели и просто работаете. Вика, конечно же, не принесет никакого бизнес-плана, кричите, возмущайтесь, в общем делайте вид, что она Вас подставила. Делайте все, как всегда. Только для меня закажите срочно мощный компьютер, эта игрушка, которая у меня стоит, мне не подходит. Сделайте это так, чтобы не очень в глаза бросалось, ладно?       — А вы, Катенька?       — А я… Мне необходимо поспать пару часов, иначе свалюсь, потом я приду на работу, можете и на меня за опоздание поорать, я сделаю вид, что плачу и удалюсь к себе, где и поработаю по всем направлениям сразу. Мы победим, Андрей Павлович, мы обязательно победим, — Катя вдруг улыбнулась и снова сделалась смешной девчонкой, Фан­ни Брайс, мне даже легче стало. А то чувствовал себя каким-то учеником.       — Катенька, а дальше?       — А дальше будет зависеть от того, что мне сегодня удастся накопать. Сценариев, на самом деле только два. Первый — нам придется обанкротить «Зималетто», переведя все активы на подставную фирму. Второй… я даже думать не хочу о втором, потому, что если Ваш отец внутри, то… Нет, давайте надеяться на лучшее.       — Надеяться на лучшее? На банкротство «Зималетто»? Это лучшее?       — Конечно, Андрей Павлович. И ничего никому пока не рассказывайте, Роману Дмитриевичу тоже. А сейчас я очень хочу спать, я поехала домой.       — Зачем, Катенька? Я поехал на работу, спите здесь. А через три часа я пришлю за вами такси. Вам хватит трех часов?       Но Катя уже спала сидя на диване. Я аккуратно поднял ей ноги, снял с них ее старые кроссовки и укрыл Катюшу пледом.

***

      Вика, действительно, не сделала бизнес-план, да еще и умудрилась прийти позже опоздавшего Жданова, да еще вместе с Ромкой и с мокрыми волосами, поэтому ему и играть особо не пришлось, вся злость сегодняшнего утра, все обиды, даже раздражение за то, что Пушкарева им командовала, обрушились на голову бедной Виктории, как цунами. Заодно и Ромео досталось, не мог его Адрюха сейчас видеть, пришлось бы разговаривать, врать, прятать глаза, проще было поругаться и хоть на время избавить себя от театральных представлений.       — Где бизнес-план? — закричал Андрей, едва Клочкова переступила дверь его кабинета.       — Дело в том, что… — на этом слова у Вики закончились, зато отыскались у Андрея. Он орал долго, громко и с душой и закончил словами:       — Так… я никого не хочу видеть в течение ближайших трех часов. Я сам сделаю бизнес-план, — сказал Жданов более или менее спокойно и снова сорвался на крик, — ну, а теперь, господа, развернитесь и закройте двери с той стороны! Немедленно!       Оставшись один, Андрей долго ходил из угла в угол, все думал о чем-то, иногда хватался за голову. Зашла Кира, спросила что было нужно Пушкаревой, спросила таким тоном, что дала Андрею прекрасный повод поругаться и с ней, он ей все припомнил и кражу Катиной работы и ненаписанный Викой бизнес-план и все, что мог. Снова орал, как резаный, только бы она ушла, хлопнув дверью, только бы с ней не разговаривать.       Через три часа и сорок минут на пороге появилась Катя. Посвежевшая и выспавшаяся. Неужели ей и правда хватает трех часов на сон? Помня инструкции, Андрей решил окончательно сорвать голосовые связки. В этот раз от его крика стены тряслись, работники в ужасе попрятались по норкам и только Катюша, зная, что ее никто не видит, кроме него, смотрела ему в глаза нагло и дерзко и улыбалась. Да еще, дрянь такая, дирижировала его криком.       В какой-то момент Андрей замолчал, беспомощно открывая и закрывая рот.       — Замечательно, Андрей Павлович, теперь Вы будете очень натурально молчать еще дней пять, — шепнула негодяйка, проходя мимо Ждановского стола в свою каморку, — Вы голос сорвали.       «Надавать бы ей по заднице, — подумал Андрей, — хотя, с другой стороны, в этом что-то есть. Не могу разговаривать, значит свободен от общения».       Катя вышла из своей каморки только к четырем часам дня бледная, как мел и зареванная, но глаза ее сияли. Она рукой поманила Жданова, жестом приглашая зайти в чулан. До этого Андрей несколько раз пытался к ней зайти, но она шипела на него, как змея и чуть ли не плевалась ядом. Он не обижался, понимал, что мешает.       — Андрей Павлович, одна новость чудесная, Павел Олегович чист. А вторую я даже боюсь тут озвучивать. Что будем делать?       Андрей взял листок бумаги и написал: — «Малиновского мы можем посвятить?»       — Да, — сказала Катюша.       «Тогда давайте сегодня вечером у него дома. Ко мне в любую секунду может прийти Кира. Хорошо?» — продолжал писать Жданов.       — Андрей Павлович, только мне домой нужно будет заехать. Поговорить с папой и отпроситься у него. Может быть даже Вам или Роману Дмитриевичу придется ко мне подняться, чтобы отец видел, с кем он меня отпускает. Сможете?       Жданов кивнул.       — Тогда договорились. Закончится рабочий день, заедем ко мне и поедем к Роману Дмитриевичу, там я все расскажу и изложу детальный план. И, если все его одобрят, то начнем выполнять его.

***

      Вечером Андрей с Романом услышали новости, которые их обоих просто убили.       1. Через «Зималетто» отмывались огромные деньги, шла контрабанда, и не только сигарет и спиртного.       2. Операции проворачивались таким образом, что успешная и, казалось бы, прочная компания уже с октября начнет рушиться. Будут одновременно поданы иски по взысканию старых долгов, которые делала не фирма, а… Юрий Александрович Воропаев.       3. Фирму придется продать за копейки, лишь бы расплатиться с долгами. Или ее просто арестуют за долги.       4. Кто остался наследником дела Воропаева-старшего выяснить не удалось и это, пожалуй, самая ужасная новость.       5. Через «Зималетто» были прокачаны не миллионы — миллиарды.       6. Воропаевых ликвидировали.       7. Смертельно опасно становиться на дороге у наследника дела Юрия Александровича.       — Это все новости к этому часу. Теперь давайте решать, что мы будем делать. Мы вступаем в борьбу, или отходим в сторону, но стопроцентно сохраняем жизни?       — Каков процент успеха, если мы вступаем в борьбу? — шепотом спросил Андрей, голос к нему так и не вернулся.       — Сто процентов успеха в борьбе. Но ни одного процента за то, что нас не уберут. Кстати, иски подавать будет тоже наследник, мафии компания ничего не должна. Наследник будет банкротить компанию, чтобы все концы спрятать в воду.       Андрей молчал долго, очень долго. Так долго, что Катя успела сварить кофе для всех, процедить его и разлить по чашкам. Ромка успел вытащить из сумок и разложить по тарелочкам колбасу, хлеб и сыр.       — Ребята, я не могу рисковать вашими жизнями, жизнью отца и мамы. Думаю, что мы отходим в сторону. Черт с ними, с деньгами, жизни дороже.       Гневно блеснули стекла Катиных очков, она сказала непонятное: — «Невыносимо горят на синем твои прощальные апельсины… Я баба слабая. Я разве слажу? Уж лучше — сразу!»* До свидания, Андрей Павлович, заявление об увольнении я пришлю Вам по эмейлу. До свидания, Роман Дмитриевич, было очень приятно с вами работать.