Хамелеоны

Ехал всадник на коне. Артиллерия орала. Танк стрелял. Душа сгорала. Виселица на гумне… Иллюстрация к войне. Я, конечно, не помру: ты мне раны перевяжешь, слово ласковое скажешь. Все затянется к утру… Иллюстрация к добру. Мир замешан на крови. Это наш последний берег. Может, кто и не поверит — ниточку не оборви… Иллюстрация к любви. © Б. Окуджава

      — Да, Андрей Павлович, — уже на пороге сказала Катерина, — я совсем забыла отдать Вам вот это, — Катя протянула Жданову диск, — это о дне сегодняшнем, подвиги Ветрова уже после смерти Воропаева-старшего. Там же бизнес-план, с которым вы сможете одолеть Александра. Жаль, что моя работа не пригодится. Но в любом случае советую от него избавиться. Прощайте!       Катя вышла за дверь и аккуратно ее за собой притворила. Она казалась абсолютно спокойной, а внутри все дрожало. Если за десять-пятнадцать минут он не одумается, значит она полюбила труса. Печально, конечно, но хоть не преступника, уже хорошо. Обида и злость требовали выхода. Катя стала в низкую стойку.       — Киай, — негромко, но очень резко крикнула она, выбросила ногу вверх и пяткой нанесла удар прямо в голову Воропаева-старшего, которую ей заменило небольшое пятно на дверце лифта, высоко, там, где, действительно, могла бы быть его голова, будь он жив и стой он сейчас перед нею. Катя порадовалась, она прекрасно выполнила бесконтактный удар «Йоко гери», опорная нога не оторвалась от пола, плечи находились перпендикулярно ударной ноге, затормозить удалось в двух миллиметрах от воображаемого противника.       «Молодец ты, Катька, такой ката и первого дэна заслуживает», — подумала раскрасневшаяся Пушкарева, каким-то десятым чувством она уловила, что сейчас зазвонит мобильный и полезла в карман. И мобильный, действительно, зазвонил. Катюхе не нужно было смотреть на дисплей, она просто знала, кто звонит.       — Я слушаю, Андрей Павлович, что Вы хотели?       — Катя, вы где?       — Хороший вопрос. В Москве, а что случилось?       — Вы мне нужны здесь, у Малиновского в квартире. Сможете подъехать? Или давайте я подъеду за вами.       — Ну, прокатитесь… до входной двери.       — В смысле?       «Вот тормоз», — подумала Катюша, а вслух сказала, — Двери откройте, я здесь, у двери. Знала, что Вы передумаете, вот и не ушла далеко, возвращаться было бы лень.       — Заходите, Катенька, молодец, что не ушли, — Андрей открыл дверь и пропустил Катю вперед, — мы посоветовались с Романом и решили все-таки дать бой. Вы ведь одобряете наше решение, правда, Катенька? Вы с нами?       — Ничего не скажу, пока не покормите. Выставили за дверь голодную девушку, даже чашечки кофе не предложили, который я сама, между прочим, варила. А вы весь выпили, — Пушкарева глянула на стол, где на тарелке лежал одинокий кусочек сыра, — да еще и съели все! Так вот зачем вы меня выпроводили? Чтобы едой не делиться, правда?       Андрей с Романом засмеялись и всем стало легче, неловкость прошла, возвращаться всегда неловкость… Ромка полез в холодильник, положил на тарелку колбасы, сыра, сделал пару тостов. Катюша сварила кофе, вредничать не стала, сварила на всех. Поела по-быстрому, налила себе кофе, уселась в свою любимую позу, подтянув под себя одну ногу, сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия.       — Завтра Вы, Андрей Павлович, должны будете встретиться с Александром Юрьевичем и защитить перед ним свой бизнес-план. Правильно? — Андрей кивнул, — Вы посмотрели его на диске? — Жданов помотал головой, — Ну, правильно, Вы бы не успели. Андрей Павлович, Роман Дмитриевич, мы должны выиграть первое сражение во что бы то ни стало. План хорош, очень хорош, — тут Катя скромно опустила глаза, — вы завтра разобьете Воропаева, как наши шведов под Полтавой разгромили. Только…       — Что «только», говорите, Катюша, не стесняйтесь.       — Андрей Павлович, если мы не вычислим, кто наследник, нам крышка. Мне нужно понаблюдать за каждым из Воропаевых. Понимаете? Чем-нибудь наследник себя выдаст, это точно! В общем… — Катя замялась.       — Катюша, давайте без церемоний, а? Давайте договоримся, что мы команда и командира у нас нет. Ну, или вы, Катенька, наш командир, раз уж именно вы операцию разрабатываете, — и снова все засмеялись.       — Хорошо, без церемоний, так без церемоний. Я завтра тоже хочу быть на Вашей с Воропаевым встрече, но не безмолвным слушателем, а с правом задавать вопросы.       — О, Господи! Катя, я сам хотел попросить вас представить ваш бизнес-план Воропаеву.       — Вот и хорошо. Да, Андрей Павлович, только я буду на работе зашуганой серой мышью, а Вы строгим начальником. Так для дела нужно. Можете на меня покрикивать, я не обижусь. Все, я домой. Нужно выспаться и немного еще по интернету полазить, о Кристине Юрьевне почитать.       — Вот уж о ком можно не беспокоиться, так это о Кристине. Дура дурой, не от мира сего, все, что ее беспокоит, это ее внешность, несколько лет назад Крис «подсела» на пластические операции и теперь делает их одну за другой. Видели бы вы ее, Катенька, до первой пластики…       — Андрюша, не надо на ночь, — картинно закатил Ромка глаза, — я от воспоминания каким Кристина была уродом и крокодилом, теперь и не усну.       Катя встала, пристально посмотрела в глаза вначале Ромке, потом Андрею, поджала губы и ни слова больше не говоря вышла из квартиры.       — Рома, ну ты дурак. У меня слов нет, какой ты дебил. Ты хочешь заиметь такого врага, как Катерина Валерьевна? Флаг тебе в руки! Я быть ее врагом врагу не пожелаю.       — Андрюха, ну, не знаю, как у меня это вырвалось. Может потому, что уже воспринимаю Катю, как своего парня и не замечаю, какой она монстрик. Да брось ты, Жданчик. Катя никуда от нас не денется, она влюблена в тебя, как кошка.       — Что ты сказал? Катя в меня влюблена? Ну, ты даешь! Мало того, что ты дурак, так ты еще и придурок!       — Это ты, Андрюша, придурок, если этого не замечаешь.

***

      Все утро Ромка пытался загладить свою вчерашнюю оплошность, но Катя этого словно и не замечала, разговаривала с мальчиками сухо и только по делу. Наконец Малиновский не выдержал, сварил кофе и постучал в двери каморки.       — Да, войдите.       — Катя, я пришел извиниться, вот, даже кофе тебе сварил.       — Вам не за что извиняться, Роман Дмитриевич. За что вы хотите просить прощения, за то, что при одном уроде высмеяли другого урода? Так?       — Нет, Катя, какой же вы…       — Роман Дмитриевич, человек не смеется над внешностью, если он человек, конечно. В том, что у вас смазливая мордашка, вашей заслуги нет, как и вины Кристины Юрьевны нет в том, что она родилась некрасивой. Боюсь, что вы уродливее меня, только уродство ваше внутри — моральное уродство. За это не извиняются. Это не ко мне, это к Богу!       Вот когда Ромке стало по-настоящему стыдно. Он поставил чашку на Катин стол и вышел. Андрей ему что-то говорил, но он не слышал, казалось, что Катя надавала ему оплеух, так горели его щеки.       — Ромка, ты чего? Ты меня слышишь?       — Андрюха, мы с тобой два говнюка, Катя ведь и на тебя сердится, за то, что не заткнул меня вчера. Пошли извиняться по-настоящему.       Через несколько минут долгожданные мирные соглашения были подписаны, а тут и Клочкова оповестила, что Александр с Ярославом ждут Андрея в зале заседаний…       Они вошли в конференц зал втроем, Андрей, Роман и Катерина.       — Что-то ты рано сегодня. Бессонница? — пожимая Сашке руку, спросил Андрей.       — Да, причем инфекционная, передается воздушно-капельным путем, скоро сам почувствуешь первые признаки заболевания. Ты в курсе, что в твоих расчетах куча ошибок, а значит твой план…       — Была куча ошибок… грамматических… я филолога позвал, накрыл поляну, он их все уже исправил. — Катя была в восторге, Андрей держался великолепно, шутил, балагурил, словно и не знал, что его визави может быть его палачом, в прямом, а не в переносном смысле этого слова. — Сашенька, ты опоздал! Ни куч, ни ошибок тебе не осталось.       — Хватит твоих плоских шуточек, — тотчас взорвался Воропаев, — давайте начинать, время стоит дорого.       — Ну, начинать, так начинать. Екатерина Валерьевна, представьте нам наш новый бизнес-план, пожалуйста.       — Новый? — у финансового директора глаза на лоб полезли, — Бизнес-план?       — Да, новый! А вы что-то имеете против, Ярослав Борисович?       — Нет, но…       — А если нет, то, Катенька, начинайте, пожалуйста.       Через сорок минут все было кончено, полной и окончательной победой команды Жданова! Враг был разгромлен вчистую и выбросил белый флаг.       — Есть еще вопросы? — спросил Андрей.       — Да, есть, — сказал Сашка, — скажите, пожалуйста, Андрей Павлович, а где вы раздобыли такую секретаршу?       — Это было непросто, но я с этим справился, — Андрей поправил очки и улыбнулся широкой, открытой, обезоруживающей улыбкой, от которой у Кати потеплело на душе, а у Сашки поднялся уровень ненависти к сопернику.