Хамелеоны

      Глава, которую вполне можно пропустить.

Нас мотает от края до края, По краям расположены двери, На последней написано «ЗНАЮ», А на первой написано «ВЕРЮ». И одной головой обладая, Никогда не войдешь в обе двери, Если веришь, то веришь не зная, Если знаешь, то знаешь не веря. И загадка останется вечной, Не помогут ученые лбы — Если знаем — безумно слабы, Если верим сильны бесконечно! © «Машина времени»

      — А я готов выслушать ваш план, Катюша, — почему-то очень тихо, совсем осипшим голосом сказал Андрей, — так мерзко после разговора с Ярославом, что хочется или надраться, или задницу кому-нибудь надрать. Простите, Катя за то, что при вас такое сло…       — Ничего, не сахарная, не растаю. Так что Вы выбираете на сегодня, Андрей Павлович? Надраться или надрать? Я предлагаю вначале надрать, потом обговорить все, а потом уже надирайтесь сколько Вашей душе угодно, но уже без меня. Не смотрите на меня так. Не в смысле без меня — что я ухожу на совсем, а в смысле, без меня на сегодня.       — А, ну, тогда договорились. Только, что вы имеете ввиду под надрать? Кому мы задницу надирать будем?       — Андрей Павлович, я совсем забросила тренировки, а у меня через полгода соревнования, хочу получить черный пояс, первый дан. Вам тоже нужно в форме быть, мало ли что, — как-то загадочно сказала Катюша. — В общем, я прошу Вас провести со мной тренировку по ката на первый дан и спаринг, а потом я все Вам расскажу. Я даже готова звать Вас сэнсеем.       — Але, гараж! — вклинился Малиновский, — Если вы думаете, что я буду носить за вами рюкзаки с инвентарем, вместо того, чтобы плавать в ритме рrestissimo с рыбками, так вот это вы зря губу раскатали.       — А тогда вы ничего не узнаете о нашем плане, Роман Дмитриевич, — стекла Катиных очков хитро блеснули. — И вообще, нам предстоит бой, а вы у нас не обученный молодой боец. Как с этим быть?       — А очень просто, сейчас все вместе идем в спортивный зал…       — В додзё, — поправили одновременно Катя и Андрей, посмотрели друг на друга и захохотали, им уже было понятно, что сейчас скажет Роман Дмитриевич Малиновский. Он и не стал обманывать их надежд.       — Хорошо, сейчас мы все вместе идем в додзё, и, если вам, Екатерина Валерьевна, удастся, ну даже не знаю, что бы вам такое полегче-то придумать…       — Не мучайтесь, Роман Дмитриевич, давайте так сделаем, если вам хоть раз удастся даже не ударить, просто дотронутся до меня, вы освобождаетесь от курса молодого бойца. Ну, а если вы окажетесь в лежачем положении на ковре, то вы будете бегать по утрам, меньше пить спиртного и вообще приводить в Божеский вид свою физическую форму. По-рукам?       — Андрюха, она вот это вот сейчас всерьез? Катенька, деточка, а вы не бои…       — Ромка, не заканчивай фразу, ибо восточная мудрость гласит: «Тот, кто недооценивает противника проигрывает, еще не вступив в бой».       — Мне уже стало интересно. Ну, что поехали? Катя давайте руку, Андрей, разбей.       Они вышли на ковер из разных раздевалок, на Ромке были какие-то смешные ярко-салатовые шорты и красная майка. «И где только откопал такой прикид?» — подумал Андрей и дал сигнал к бою, просто напросто махнув рукой. Катя выполнила рицу рэй, поклон, адресованный противнику, Ромка тоже поклонился, но картинно, как раскланиваются мушкетеры.       — Бейте, Роман Дмитриевич, — сказала Катя.       — Кого? Вас? Вы с ума сошли? Да от вас же…       — Бейте! — глаза секретарши были очень серьезными и темными.       — Ну, вы хоть очки-то снимите.       — Бейте, Роман Дмитриевич, вы много говорите и мало делаете.       Роман разозлился, но все равно не мог себе даже представить, что она говорит всерьез. Катя поняла, что с этим воякой каши не сваришь, пора его учить. С криком «ки­ай» она подпрыгнула вбок и вверх, высоко подпрыгнула, красиво, в прыжке согнула одну ногу в колене, а второй вроде бы только коснулась груди Романа.       Ромка заорал от боли и страшно разозлившись бросился на Катю. Нет он не собирался ее бить, но поучить, манехо, следовало. Он совсем уже было изготовился схватить негодницу, но обнаружил, что ее уже нет на том месте, где она только что стояла. Это становилось уже не забавно, а неприятно. Неужели ему не удастся хотя бы поймать Катерину. Роман повернулся на ее спокойный, насмешливый голос у него за спиной.       — Бейте, Роман Дмитриевич.       И он решился, в конце-концов, сама напросилась. Ромка нанес довольно увесистый удар… по пустоте. Кате вновь удалось покинуть место боя отскочив метра на два в сторону за долю секунды до того, как удар мог бы ее настигнуть. Побегав таким образом минут десять по татами, вспотев, устав и разозлившись, но ни разу так и не сумев хотя бы пальцем дотронуться до Кати, Роман уже собирался сказать, что ему надоела эта игра в кошки мышки, как Катюша снова подпрыгнула и не успел он сообразить, что случилось, как уже лежал на ковре, а Катина нога согнутая в колене, прочно фиксировала его голову. Сама же Катя сидела на его груди.       И тут произошло постыдное, о чем и лучшему другу-то не расскажешь. Он вдруг представил это молодое, гибкое тело не на ковре для борьбы, а в постели и возбудился до неприличия. Повеса, бабник и ловелас, Роман Дмитриевич Малиновский не должен был возбуждаться при виде этой серой мыши. Но было в ней сейчас что-то такое, то ли жар молодого разгоряченного тела, то ли гибкость и грация пантеры, то ли какой-то неуловимый запах природы и жизни, он не знал, что явилось причиной этого безумного желания. А Катя все сдавливала и сдавливала ногой его шею.       Андрей, видно поняв, что с другом происходит что-то неладное, крикнул «яме»*, Катя молниеносно встала, поклонилась Роману и отошла от поверженного противника.       А затем Роман с восторгом смотрел, как тренируются эти двое Андрей и Катя. Это было невероятно эротично. Вначале Жданов говорил Катюше какие-то непонятные слова, как Ромео понял — это названия элементов и она их выполняла. Очень красиво выполняла, только Андрей не всегда доволен был, иногда подходил, что-то показывал, за что-то ругал.       А потом они дрались. Как Ромка понял, специально для него устроили показательные выступления. Бой у них был бесконтактный, что никак не умаляло его зрелищность. Особенно Роману нравилось, как Катюша перемещается в воздухе, переворачивается, прыгает, выбрасывает ноги и руки налету. Просто блеск! А ведь глядя на это серенькое чудо в тряпках, с брекетами и в очочках, вечно куда-то спешащее, вечно куда-то летящее, вечно сбивающее с ног все, что стояло на ее пути, никогда и ни за что и представить было невозможно, что она так владеет своим телом.       Бой закончился полной и окончательной ничьей. Андрей, конечно же, поддался, но видно было, что и он поработал с отдачей.       — Где поговорим? — спросила Катюша, выбегая из своей раздевалки. Она приняла душ, переоделась и снова заплела свои мышиные хвостики на чуть влажные волосы.       — Давайте прямо здесь, с обратной стороны есть очень маленький японский ресторанчик, его хозяин мой большой приятель. Нас посадят отдельно от всех, ноутбук Кэтсу нам даст. Катенька, вы любите суши?       — Я больше люблю рыбу, но можно и суши, если рыбы нет.       — Есть у Кэтсу рыба. Где вы видели японский ресторан без рыбы. Это же не суши-бар, это элитный, очень элитный ресторанчик. Ну, что, пошли?       Андрея поразило, и то, что Катя сняла обувь, зайдя в ресторан и то, что сразу правильно села в позу «Сэйда». Правда, есть палочками Катюха не очень умела, но научилась довольно быстро.       — Андрей Павлович, я хочу спросить вас, вы мне доверяете? Вы мне верите? — немного перекусив, Пушкарева начала разговор.       — Да, Катя, конечно я тебе верю.       — Безоговорочно?       — Катя, я верю тебе больше, чем себе.       — Вы уверены в том, что говорите? — Андрей кивнул, — тогда слушайте. За этот месяц, который остался до выборов президента мы должны, во-первых, открыть новую, подставную компанию. Уставным капиталом могут быть деньги, которые Ветров перечислит на левый счет, который мы сразу же и закроем.       — Зачем нам нужна еще одна компания? — недоумевал Малиновский.       — Роман Дмитриевич, не перебивайте меня, сейчас все будет понятно. Мммм… сбили с мысли. А, вспомнила. Итак фирму нужно оформлять не на Вас, Андрей Павлович, и не на ваших родителей. Во главе новой компании должен стать абсолютно посторонний человек. Поскольку этот человек принимает удар на себя, предлагаю свою кандидатуру. Но верить, Андрей Павлович, Вы мне должны безоговорочно. Или не верить и тогда найдите другого человека на роль хозяина новой фирмы.       — Катя, я верю тебе, но пока не очень понимаю твой замысел.       — Подождите, Вы еще немного можете подумать на чье имя открывать фирму. Только недолго, пока Ветров не переведет деньги. Итак… Во-вторых, мы начнем банкротить «Зималетто». Делать это нужно очень быстро. Пока «наследник» не объявил о взыскании по долгам. Потом этого сделать уже не удастся.       — Банкротить? — Ромка покрутил пальцем у виска.       — Да, Роман Дмитриевич, именно банкротить. Если этого не сделаем мы — это сделает «наследник». Я же предлагаю обанкротить компанию и ничего при этом не потерять. Наоборот, приобрести компанию с чистым именем.       — И как мы это сделаем?       — Проще простого. Заем на новую коллекцию вы будете брать не в банке, а в новой инвестиционной компании, которую мы откроем. Под очень высокий процент и под заклад вашего имущества. А дней через двадцать я предъявлю вам счет и заберу у Вас вашу компанию вместе с торговой маркой. А если я ее заберу, уже никто другой ее забрать не сможет. Теперь понятно? Или объяснить подробнее. Для того, чтобы сделка не выглядела подозрительно, компания должна быть в моих руках не менее года, после чего я ее вам подарю. Все, Андрей Павлович, Вы думайте, советуйтесь тут. А я домой, спать. До свидания.