Хамелеоны

И вечный бой. Покой нам только снится. И пусть ничто не потревожит сны. Седая ночь, и дремлющие птицы качаются от синей тишины. И вечный бой. Атаки на рассвете. И пули, разучившиеся петь, кричали нам, что есть еще Бессмертье… ... А мы хотели просто уцелеть. © И. Бродский.

      Андрей сделал длинную паузу, словно не просто собирался с мыслями, но и принимал решение. Впрочем, так оно и было на самом деле, со следующего мгновение вся его жизнь, да что там его, вся жизнь его родителей, должна сделать крутой вираж, за которым аlea jacta est*.       — Итак… Мы вступаем в очень опасный период нашей жизни. Малина, сейчас еще можно выйти из игры. Завтра уже будет поздно. Поэтому ты должен решить сейчас — ты с нами или нет.       — О, как! А за что это мне такие привилегии? Почему ты Катюшке не задаешь этот вопрос?       — Все просто, Ромео, все просто. Катя ответила на этот вопрос чуть раньше. Просто пошла и открыла подставную компанию на свое имя, не оставив себе тем самым путей для отступления. Причем она, в отличие от тебя, знала, что все опаснее, чем мы думали. На-ка вот, почитай, подумай, а затем уже дашь свой окончательный ответ. Катя, вы выбрали, что будете заказывать?       — Да, Андрей Павлович, спасибо. Я буду карпа, запеченного в сметане, и сок манго с мякотью.       — Ромка, тебе как всегда?       — Что? Да, как всегда… и Катя уже открыла новую фирму… Интересное кино получается. — Задумчиво сказал Роман, не отрываясь от документов. — Жданов, я с вами. По крайней мере скучно не будет.       — Ага, будет очень весело, просто ухохотаться. — Горько усмехнулся Андрей, — Катюша, ну что у вас там с расчетами по кредитам, докладывайте.       Катя «докладывала» недолго, вот просто очень недолго. Десяти минут и наглядных графиков ей вполне хватило, чтобы не только рассказать Андрюше с Романом о кредитной политике «Зималетто» и «НикаМоды», но и убедить их в том, что при таких займах старой «доброй» компании Воропаева и Жданова-старших очень быстро наступит конец. Собственно, Катюша не изобретала велосипеда. За основу банкротства она взяла идею самого Юрия Александровича, а именно: потребовать одновременно возврата по всем долгам. Всего-то и надо было, что опередить «наследника», собирающегося сделать тоже самое.       Загвоздка была лишь в том, что уж очень мало времени на процедуру банкротства было у Кати. И она предложила потрясающую в своей простоте и наглости схему. Комбинация заключалась всего в трех ходах.       1. Жданов берет у «НикаМоды» целевой заем на переоборудование производства под залог всего движимого и недвижимого имущества.       2. Вместо того, чтобы тратить кредит на переоборудование, Андрей тратит деньги на ткани, фурнитуру, пошив и демонстрацию новой коллекции.       3. Поскольку целевые деньги не идут на указанную в займе цель, Катя требует возврата долга, и подает в суд на «Зималетто».       — Андрей Павлович, вся загвоздка только в том, что суд за такое короткое время никак не сможет вынести решение. А значит, во время совета директоров все должны быть уверены, что дела в компании идут прекрасно. Понимаете, о чем я говорю? — Катя устало посмотрела на Жданова с Малиновским.       — Вы имеете виду, Катюша, что все отчеты должны быть такими, чтобы комар носа не подточил? — спросил Андрей.       — Да, конечно, именно это я и имела ввиду, а еще…       — А еще то, что все это имеет смысл только в том случае, если Жданчик станет президентом. Правильно? — Ромка тоже решил продемонстрировать свой ум и смекалку.       — Без сомнения. — Катя помолчала, задумавшись, — Андрей Павлович, мы должны быть уверены, что вы станете президентом. Может, стоит все рассказать Павлу Олеговичу, его голос был бы очень Вам нужен.       — Нет, — в один голос сказали Андрей и Роман.       — Папа не переживет предательства друга, Катя. Папа не переживет банкротства «Зималетто», да и того, что компания год будет принадлежать вам, а не членам семьи Ждановых-Воропаевых, папа тоже не переживет.       — Ну, это-то проще всего решить, — засмеялась Катюша чуть иронично, — женитесь на мне и «Зималетто» сразу станет принадлежать Ждановой.       Ромка тоже захохотал, представив Андрюшу и Катю под венцом. Вот уж точно красавец и чудовище! А вот Андрею, почему-то, было совсем не смешно. Он и сам не мог понять почему, но смеяться ему не хотелось. Может потому, что вообще не понял, что сказала Катюша.       — Значит вы, Катенька, ставите перед нами две задачки, — Андрей снял очки, потер переносицу, и снова водрузил их на место, — это фальшивая документация и мой приход на президентское кресло. Верно?       — Абсолютно верно, Андрей Павлович, — ответила Пушкарева.       — А я ставлю перед нами еще одну задачу. Время Ярослава в компании должно закончиться одновременно с советом директоров. Катя, вы понимаете почему? — Катя кивнула, — А ты Ромео?       — Я понимаю, как по мне, так его время должно было закончиться еще вчера. Но как мы это сделаем?       — Катя, вы сможете держать Ветрова не просто подальше от банковских бумаг, но и вообще в неведении от реально происходящих событий до совета директоров? Понимаю, что это практически невозможно. И все же, Катюша?       — При этом он должен оставаться финансовым директором? Хоть и номинально? Ну, Андрей Павлович, я же не Гарри Поттер! Тогда нам с Вами придется проехаться по всем банкам и легализовать мою подпись. А мне придется… мамочка моя родная… это же двойная, а то и тройная нагрузка. И…       — И стоит это гораздо дороже, чем вы сейчас получаете? — иронически спросил Роман.       — Я хотела сказать совсем не это, но знаете что, Роман Дмитриевич, вы правы, это стоит не оклада секретарши, а много больше.        Катя покраснела, но в глаза Малиновскому посмотрела открыто и твердо. Он даже поежился от этого ее взгляда.        — Андрей Павлович, я думаю, что сумею обмануть Ярослава Борисовича. А вот насчет того, как его подставить прямо на совете директоров, пока не знаю. Пусть это будет домашнее задание нам всем троим. Договорились? Простите, но я побегу домой, отныне огромный кусок работы нужно будет делать дома и прятать дома. Вы, Андрей Павлович, назначайте встречу Кире Юрьевне. А Вам, Роман Дмитриевич, четыре километра пробежки перед сном. — Катя вдруг рассмеялась, — Вы проспорили!       Катя давно ушла, а друзья все еще никак не могли прийти в себя, ну, надо же, как она их построила. Каждому отдала приказ, что ему делать. А если не хочется? Вот не хочется ни Андрею идти к Кире, ни Ромке бегать четыре километра.       — Жданчик, а давай я скажу завтра Катюхе, что бегал? А?       — Ага, а я скажу что был у Кирюши? Нет уж, Ромео, или мы каждый работаем на конечную цель, или изначально нужно поднять руки вверх.       — Андрюха! Ну, какое отношение моя беготня имеет к конечной цели?       — Значит имеет, если Катя так считает. Мне тоже страшно не хочется ехать к Кире. Снова скандал и крики. Слушай, а может, я позвоню Кире, скажу, что нам надо поработать? Назначу встречу на более позднее время. Или вообще на как-нибудь потом… И ехать никуда не нужно будет. Точнее, не надо будет ехать к ней.       Да, да, несмотря на то, что в разговоре с Катей Андрей согласился приползти к Кире с повинной и сыграть любящего человека, сейчас ему этого делать совершенно не хотелось. Идея была безусловно полезной, важной для их общего дела, но играть, притворяться и обманывать, Жданову было противно и мерзко.       «Приятные» мелочи вроде романтического ужина и примирительного секса становились во сто крат менее приятными, после того, как Андрей почувствовал себя обязанным это делать, вне зависимости от желания. Да еще оттого, что Кира своими скандалами отталкивала его. Да еще оттого, что он уже решил, что никогда не женится на Кирюше.       — Ну ты даешь! Я, значит, должен бегать, а ты увиливаешь от встречи? Надо, Андрюха, надо, — Малиновский похлопал друга по плечу и усмехнулся, глядя на его кислую физиономию. — Поезжай, цветочки там купи, покрасивее. Невеста дорогая ждет-с. Нехорошо заставлять благоверную ждать. Тем более, что…       — Что? Что ты хочешь сказать, Малина?       — Только то, что Кирюша у нас дэвушка с чудесным, милым характером и простит тебе очередную, придуманную ею самой, любовницу. Простит. Правда сначала выпьет всю кровь, выклюет печень и вынесет мозг. Извини, правильного порядка я не помню.       Роман приставил к виску указательный палец и «выстрелил», имитируя пистолет.       — Балбес ты, Ромка. Чего ты издеваешься? — Жданов обиженно глянул на друга.       — Да ладно, чего ты, я же понимаю, что тебе на сеанс любви ехать не хочется. Но ради дела, Палыч, мы просто обязаны тебя, кхм, отправить на это задание.       — Ага. Принести в жертву. Интересно, а сегодня не полнолуние? А то с меня, чувствую, будут сдирать кожу… — пробормотал вполголоса и. о. президента «Зималетто», накидывая пиджак.       — Я, друг мой Андрюша, даже на свидание сегодня не пойду. Из солидарности с тобой и из честного слова, данного нашей командирше.       — Ромочка, я не стою таких жертв. Ты же потом припоминать будешь единственный вечер в году, проведенный без окружения прекрасных нимф.       — Да ладно тебе, я буду не тебя, а Катьку-пулеметчицу винить. А ты подумай лучше, что Кире будешь говорить. Если хочешь, дам экспресс мастер-класс от гуру в этом вопросе.       — Знаю, что скажу и как скажу. Не первый день же вместе.       — Чесноком обвешаться советовать не буду. Кирюша не оценит. А вот святой водичкой можно и окропиться.       — Ладно, пошутили и хватит. С Кирой, мне, впредь, действительно, нужно быть осторожнее, — Андрей направился к двери, но был остановлен Малиновским.       — Удачи, ненормальный!