Неподражаемо лжет жизнь...
29 апреля 2016 г., 00:50
Неподражаемо лжет жизнь: Сверх ожидания, сверх лжи… Но по дрожанию всех жил Можешь узнать: жизнь! Словно во ржи лежишь: звон, синь… (Что ж, что во лжи лежишь!) — жар, вал Бормот — сквозь жимолость — ста жил… Радуйся же! — Звал! © М. Цветаева
POV Хамелеон № 3 Я ехал на автомате, практически не следя за дорогой, и думал о грядущем свидании с Кирой. Я знал, что поступаю непорядочно. Честнее и правильнее было бы приехать к ней и сказать, что между нами все кончено, что я не могу жить с дочкой Юрия Александровича. Я не смог бы быть с ней, даже если бы безумно любил ее, даже тогда не смог бы. Слишком непреодолимая пропасть легла между нами. Но я ее не люблю. Да и любил ли когда-нибудь я не знаю. Вон Ромка говорит, что я вообще никого никогда не любил. Может мне это просто напросто не дано? Тоже не знаю. Я просто не знаю, что такое любовь. Когда-то я безумно хотел Киру, это правда. Но мое к ней сексуальное влечение прошло после второго или третьего скандала, и это тоже правда. Увы мне, так уж я устроен. Быстро загораюсь, быстро перегораю, а дальше скука и желание расстаться. Так было и с Кирой, как со всеми другими. Только с Кирой, в отличие от других, расстаться не удалось, слишком многое было завязано на этом браке. И это тоже было непорядочно по отношению к Кире. Сейчас же от Кирочки мне нужен ее голос на совете директоров, да чтобы она не совала свой красивый носик в мои дела. А это уже совсем другая история, это уже верх непорядочности. Я ведь знаю, что не женюсь на ней, одна только мысль о свадьбе с Кирюшей вгоняет в состояние отвращения и тоски. Телефон затрезвонил на ближайшем от дома Воропаевой перекрестке, когда светофор зажегся красным. И это тоже вызвало раздражение. — Да, Кира, — я постарался не выдать своей злости и откровенной скуки. Если раньше постоянный контроль от невесты уже даже не злил, принимался как данность, то сейчас хотелось одного, развернуть машину на сто восемьдесят градусов. — Андрюша, ты где? Мы тебя ждем… — Кто это «мы»? — Ну как? Я, романтический ужин и сюрприз, — и голос такой радостный, словно подвиг какой совершила. «Мне только сюрпризов не хватало» — успел подумать, прежде чем Кира продолжила. — Я так по тебе соскучилась, любимый. — Минут через пять буду. Красный свет сменился зеленым, и мне ничего не оставалось, как продолжить путь по давно известному маршруту. Розы, лежащие на соседнем сидении, пахли очень приятно, но почему-то мне казалось, что они искусственные, не настоящие. Как и невеста, ждущая меня с ужином, как всегда модным и невкусным, в роскошном белье от ведущего мирового бренда, и с разговорами о нашем светлом будущем. Я дал себе слово все это спокойно пережить, не срываясь на сарказм и делая вид, что внимательно слушаю все, что не скажет Кира. В конце концов, я всегда могу «отключиться» и подумать о более приятном, чем выбор свадебных нарядов или страны для медового месяца. Главное, чтобы не было скандала. Уже стоя под окнами Кириной квартиры, я хотел было малодушно сбежать куда подальше, но потом вспомнил, что на кону слишком многое, и мужественно пошел к подъезду. — Андрюша, какая красота! Это мне? — Кира встретила меня в домашнем шелковом халате, улыбающаяся и, судя по запаху, не совсем трезвая, протягивая руки к букету. Вместо ответа я отдал ей цветы, поцеловал ее наскоро и скользнул в ванную, чтобы помыть руки и настроиться. Боже мой, меня ждала красивая, ухоженная, «породистая» женщина, в идеально-стильной квартире, но все это не вызывало даже секундного тепла и желания. Хотелось единственного — бежать отсюда как можно скорее. — Что ты будешь? Вино или виски? — Виски со льдом, — на самом деле мне было все равно, что пить, равно как и то, какой антураж для романтического свидания устроила Кира. Неизменное фиолетовое белье на постели, свечи, неудобный и низкий столик, изысканная еда из ресторана. Однако порадовал музыкальный фон: что-то из раннего Шарля Азнавура. Даже странно, что Кирюша выбрала шансон, диссонансом звучавшим в этом холодном доме. — Андрюшенька, ты такой напряженный, уставший. Я помогу тебе расслабиться, — Кира, с двумя бокалами в руках, присела рядом, намереваясь приятно провести вечер. — Надеюсь, сегодня ты не сбежишь от меня к своей Пушкаревой с ее вечными делами? — Даже не думай об этом, Кирочка, сегодня я весь, целиком и полностью, твой. — Я сделал поспешный глоток виски, прикусив язык. Это «сегодня» сорвалось машинально, а ведь может стать поводом для новой ссоры. — Вернее сегодня, завтра и всегда, — пафосная, расхожая фразочка, подкрепленная поцелуем, лишила Киру желания скандалить. Близость «невесты», распахнувшийся словно невзначай халатик, оставила меня равнодушным — ничего внутри не дрогнуло, даже когда она уселась верхом и запустила свои изящные пальчики в волосы, чуть потягивая прядки. — Жданов, это немыслимо, я здесь, я рядом с тобой, а ты все время думаешь о чем-то постороннем. Ты не со мной. Тогда с кем? Может с работой, а может со своей Катенькой из вчерашнего сна? Это она вовремя сказала, невероятно вовремя. Стоило на мгновение представить в своих руках вместо Кирочки Катю, гибкую, маленькую, а особенно разминающуюся на татами в обтягивающей маечке и все пошло само собой. Я с легкостью поднял Киру на руки, переместил на постель, позволяя ей стягивать с меня галстук, расстегивать рубашку целовать меня. Состояние было странным — какой-то частью разума я понимал, что занимаюсь любовью с Кирой, представляя вместо нее совсем другую, и наблюдал за происходящим как будто со стороны, фиксируя разные детали. Например, запах Кириной кожи, щедро увлажненной маслами и кремами, аромат ее духов, тяжелый и отчего-то именно сейчас неприятный, волосы, разметавшиеся по темно-фиолетовой простыне, припухшие от поцелуев губы. Вместе с тем я так же отчетливо вдыхал Катин запах, касался Катиной груди, целовал ее, а не Кирин живот. — Скажи, что ты меня любишь, — попросила Кира-Катя. — Я тебя… люблю… — с губ слетело машинальное, то ли совсем искреннее, а то ли лишь удобное признание. — Мой, ты слышишь, ты только мой, — Кира цеплялась за меня с такой силой и страстью, что казалось, действительно боялась, что если она выпустит меня из рук, я исчезну. Уж лучше бы она молчала… Слава Богу, моей отстраненности в этот момент Кира не заметила, поглощенная собственными ощущениями. Механически совершая фрикции и наблюдая за тем, как Кира извивается подо мной, я, опять погрузился в то странное и сладостной состояние, когда стало непонятно, где явь, где фантазия. И снова мне явилась Катенька все в более и более откровенных позах… Оргазм был мощным и долгим не только у меня. Откатившись в сторону, я устроился на приятно холодящей кожу простыне и уставился в потолок. Рядом так же прерывисто и удовлетворенно дышала Кира, к моему счастью, не достающая меня в такой момент разговорами. «Это и есть самое гадкое, Катя помогает мне во всем, даже в постели с Кирой, а сама пашет сутками и даже не подозревает, чем мы с ней занимаемся», — подумал я. — Я люблю тебя, Жданов. Люблю, несмотря на то, что ты… Бываешь иногда… — Кира, завернувшись в часть одеяла, потянулась к бутылке с виски. — Я тоже тебя люблю, — ответил я машинально… «Как же хорошо, что она не потребовала еще одного захода…» — я хотел сейчас только одного — спать. Кира, умиротворенная и счастливая, спала рядом, прижавшись всем телом и закинув ногу мне на бедро. Но даже физическая близость лежащей рядом женщины, не сделала меня менее одиноким — это чувствовалось сильно как никогда раньше.***
POV Хамелеон № 2 Время не шло, оно бежало, летело, мчалось, как ненормальное. Я зашивалась… летала по «Зималетто», как заведенная, по дороге сбивая с ног всех и вся. Из положительных моментов можно было отметить мое сближение с так называемым женсоветом, бандой секретарш и помощниц. Кажется, я обрела подруг, и это было хорошо. В окружении врагов мне очень нужен был свой партизанский отряд и он у меня, по счастью, появился. Только благодаря им, моим подругам я и смогла выполнить «домашнее задание» данное Андрюшей на том, памятном обеде. Мы разработали такой план, что закачаешься, и женсовету там было уделено далеко не последнее место. Однажды я слышала, как мой Андрюша в разговоре с Романом Дмитриевичем назвал меня «Великим стратегом»*. Андрюша… мы так сблизились за этот месяц… Он видел и понимал, что я в постоянном цейтноте, старается помочь. Иногда даже подвозил меня домой. Это бывало нечасто, может быть четыре-пять раз за весь этот месяц, но это были самые лучшие мгновения в моей жизни. Мы ехали, болтали по-дружески, слушали музыку… И тогда мне казалось, что я ему небезразлична, ну, хотя бы, как друг. Он ведь, в сущности, очень одинокий человек, мой Андрюша. Родители за границей; друзей, кроме Малиновского, нет; невеста… невеста без места… Какая же я глупая, называю его «мой Андрюша», конечно же он не мой, но про себя-то мне можно его так называть. И ему не мешает и мне тепло-тепло становится. Я ведь нужна ему сейчас больше, чем кто-либо еще. И дело не только в работе, дело в том, что я одна на всем белом свете знаю как ему сейчас тяжело. Знаю когда он захочет поговорить и поделиться своими переживаниями, а когда побыть один и помолчать. Знаю, когда настоять на посещении додзё и потренироваться, а когда настоять на посещении СПА и расслабляющем массаже. Знаю, когда принести кофе, а когда свежую прессу. Я люблю его. Боже мой, как же я его люблю. Мне иногда даже кажется, что меня больше нет, что я в нем растворилась, что я живу только для того, чтобы быть ему нужной. Все, Пушкарева, остановись, куда тебя понесло? Решила написать о прошедшем месяце, а сама села на своего любимого конька и поскакала. Хотя... что там было-то интересного за прошедший месяц, кроме моего Андрюши? Ничего особенного. Ну, разве что "НикаМода" вызвала людей из ФАСа, они описали все имущество. Ну, пришлось снова разыграть целое представление, чтобы все решили, что это не ФАСовцы, а страховщики. Теперь опись в суде и иск "НикаМоды" против "Зималетто" тоже в суде. Что же еще было? Ну, нельзя же считать событиями ежедневные попытки Киры, Милко, Урядова, Ветрова и даже этой недоучки Викуси меня унизить. Правда пару забавных эпизодов все же было, вот только не знаю, стоит ли доверять их даже своему дневнику, хранящему так много секретов...
Примечания:
* "Град обреченный" Стругацкие.
