Хамелеоны

Как мало смысла в искренних словах, Цените ложь за равенство в правах С правдивостью, за минимум возни, А искренность — за привкус новизны. Всего не понимая до конца Я целиком на стороне Лжеца. © И. Бродский «Шествие»

      POV Хамелеон № 3       Что же со мной происходит? Я что влюбился? Невозможно! Во-первых, я не умею любить, а, во-вторых, захоти я влюбиться, я бы выбрал объект для любви покрасивее. Тогда что? Почему мне в каждой женщине чудится Катя?       Нет, конечно, слава Богу, что это была не Катюша, будь это она я сегодня не знал бы, как и в глаза-то ей посмотреть. Хотя… с другой стороны… даже если бы это и была она, то почему мне или ей должно было бы быть стыдно? Все было прекрасно, все было по обоюдному согласию… И все же мне было бы стыдно смотреть ей в глаза. Почему?       Господи, я так запутался с этими моими видениями. Ладно, я могу еще понять, почему, если я должен ублажать Киру, мне Катя видится. А, кстати, почему именно Катюша? Почему не какая-то другая женщина? Скорее всего потому, что для Киры Пушкарева враг номер один и когда я вместо «невесты» занимаюсь любовью с ее врагом это меня и заводит.       Но почему сегодня ночью, когда Кэтсу прислал ко мне гейшу, мне снова кажется, что я был с Катей? Причем это видение настолько сильное, яркое и мощное, что у меня до сих пор полное ощущение, что именно со своей помощницей я любовью и занимался. Стоп, Жданов! Как ты сказал? Занимался любовью? Не сексом, не трахом, а любовью? Вот уж точно, у меня съехала крыша!       Ладно, хватит! Это была не Катя, и слава Богу! Сейчас нужно думать о совете директоров и обо всем, что за ним последует, а не о своих галлюцинациях, с этим можно разобраться и попозже.       Но, черт возьми, какая восхитительная ночь была! И, пусть Катя мне только мерещилась, мне было так хорошо, как никогда и ни с кем не было. Умеют же японки уловить каждую мелочь и доставить удовольствие. Нужно будет как-нибудь еще повторить эту ночь.       Я поставил машину на стоянку подземного гаража и поднялся на лифте на административный этаж. Тропинкиной, как всегда, не было на месте и меня это разозлило. Допрыгаются они у меня, разгоню когда-нибудь эту шарашкину контору к чертовой матери. В моей приемной тоже было пусто, да что же это такое? Каждый норовит улизнуть от работы. Начиная закипать, я вошел в свой кабинет и подошел к столу. Список дел на сегодня лежал на привычном месте, значит Катенька уже на работе и пашет вовсю. За всех, за Тропинкину, Клочкову, за меня, Ромку и за всех прочих раздолбаев.       Катенька… злость куда-то испарилась. Я вспомнил ее глаза, огромные, бездонные глаза у самых моих глаз, и снова начал заводиться. Тьфу, Жданов, остановись! Куда тебя понесло? Не она это была, не она.       — Здравствуйте, Андрей Павлович, — Катя выглянула из каморки, — у Вас на столе список дел. Но нам нужно посовещаться, я думаю, что уже сегодня надо запустить утку для Ветрова.       — Здравствуйте, Катенька, можете не шептать, Клочкова еще не пришла. Хотя вы правы, осторожность не помешает. Вот Ромка придет и мы втроем куда-нибудь отъедем, посовещаемся. Катюша, вы простите, я вчера уснул с этим кальяном и не смог вас отвести домой.       — Андрей Павлович, вы же не мой шофер, правда? Кэтсу вызвал мне такси и я прекрасно добралась домой сама. — Катя скрылась в каморке, а я призадумался. Почему она так покраснела, почему у нее дрогнул голос, а главное почему Катя вдруг перестала смотреть мне прямо в глаза? Неужели? .. Нет, не может этого быть! Просто обиделась, наверное, что не довез ее до дома.

***

      Катя сидела в своей каморке закрыв лицо руками. Нужно было заниматься делом. Одно неверное слово и не то, что бой, война может быть проиграна, а она никак не могла сосредоточиться на том, что сейчас, действительно, было важно. Мало того, что ее мучил вопрос помнит он или нет, ее до дрожи в ногах, до тахикардии и перехвата дыхания, мучили воспоминания. Его горячая и нежная ладонь на ее груди, его горячие, мягкие губы на ее теле…       Почувствовав жар внизу живота, который обжигающей волной поднимался вверх, Катя резко встала, помотала головой, достала булавку и сильно, до крови уколола себе палец. Боль была резкой, зато сразу же вернула мозги Пушкаревой на место. Выполнив несколько разминочных упражнений, Кате и вовсе удалось справиться со своими эмоциями, повернуть мысли в нужное направление и начать действовать. Она позвонила Светлане.       — Светочка, мне нужна твоя помощь. Можешь зайти? Или встретимся в курилке?       — Конечно, Катюша, смогу зайти. Я уже бегу. А что случилось?       — Потерпи пару минут, это не телефонный разговор. Ладно?       Локтева прибежала буквально через три минутки, подсела к Катиному столу и уставилась на Катюшу немигающим взглядом.       — Светочка, завтра совет директоров, ты ведь знаешь? — Светлана кивнула. — О том, что у твоего шефа ко мне особая любовь, я думаю, ты тоже знаешь.       — Конечно знаю, Катенька, он все время тебя поносит последними словами, особенно, если идет речь о банковских счетах. Или о том, что он чек подписать должен, а он не знает, какой это чек. Кать, Кать, а что он сделал, что Жданов отстранил его от всех дел?       Катя боялась этого вопроса и ждала его одновременно, сейчас от ее ответа будет зависеть исход завтрашнего боя.       — Света, а ты никому не скажешь?       — Ты, что, Катя? Конечно никому, можешь не сомневаться!       — Светочка, Ветров вместе с Воропаевым готовят переворот. Ярослав хочет, чтобы президентом стал Александр. А что такое Александр Юрьевич, я думаю, тебе рассказывать не нужно. Станет тогда Клочкова всем заправлять, ну, а мы все на биржу труда отправимся.       — Так вот почему Воропаев не вылазит из его кабинета? — Это было новостью для Катюши, неприятной неожиданностью. — Боже мой, что же нам делать, Катя?       — Если бы ты могла мне помочь, — задумчиво протянула Пушкарева, — хотя нет! Я не хочу тебя втягивать в эти разборки. Пусть все идет, как идет. Ну, придет Воропаев, на место Жданова, так что? Неужели мы не найдем работу в другом месте? Конечно найдем! Правда же, Света?       — Как это, не хотела втягивать? А ну-ка говори, что нужно делать? Я всем, чем смогу, помогу.       — Понимаешь, Андрей Павлович в свой бизнес-план внес существенные изменения, и с этим планом он завтра на совете директоров обязательно победит. Вот если бы Ветров об этом как-то узнал… он начал бы нервничать… ошибки делать. А мы бы его на чем-нибудь и подловили.       — Катя, нет ничего проще, я сделаю так, что Ветров об этом узнает!       — Да? Вот умница, а еще хорошо бы, чтобы он узнал, что этот план в единственном экземпляре находится в моем компьютере.       — Я поняла, он полезет в твой комп и вы его поймаете?       «Пушкарева! Осторожно! Локтева умнее, чем это могло бы показаться. Рискни, сыграй в открытую.» — подумала Катя, а вслух сказала: — Все правильно, Света. И рассчитывать я могу только на вашу помощь, на твою и девочек. Мне необходимо, чтобы вы, особенно ты, стали моими глазами и ушами.       — Катя, так его ведь тогда выгонят.       — Кого? Ярослава Борисовича? Думаю, что да.       — А как же я, Катюша? Выгонят его, выгонят и его правую руку, то есть меня.       — Света, тебя не выгонят, я даю тебе слово. Более того, я думаю, что ты только выиграешь от его увольнения, и зарплату тебе прибавят. И свободы станет больше.       — Тогда так, — Локтева уже просчитывала возможные варианты дезинформации, — через десять минут позвони Ярославу, я буду в это время у него в кабинете. Попроси у него что-нибудь, какой-нибудь отчет. Уверяю тебя, что уже через двадцать минут я смогу доложить тебе о результатах, — с этими словами Светлана покинула Катину каморку.       Катюша выждала десять минут и набрала Ветрова.       — Ярослав Борисович, Екатерина Пушкарева вас беспокоит, приемная Жданова. Не могли бы вы мне прислать справку о состоянии банковских дел, как можно скорее? Заранее благодарю, - и, не дав оппоненту возможности ответить, Катя положила трубку.       Зато Светлана Федоровна в кабинете Ярослава приняла эстафету. Финдиректор положил трубку, скривился и посмотрел на свою помощницу, которая стояла перед ним с блокнотом в руках.       — О чем это я? Тьфу, звонят все, кому не лень, с мысли сбивают. Значит так, Света, распечатайте, пожалуйста последние отчеты для этой… — Ярослав сделал вид, что забыл, — для секретарши Андрея. Не для той, которая красивая, а для этой, — он скривил рожу.       — Для Кати, — подсказала Локтева, — хорошо, Ярослав Борисович, сейчас же этим займусь. Они ей, наверное нужны для коррекции нового бизнес-плана.       — Нового? Бизнес-плана? Погодите, — Ветров остановил Свету, уже выходившую из его кабинета, — почему вы думаете, что она составляет новый бизнес-план?       — Ой, Ярослав Борисович, она мне сказала, что готовит сюрприз и Жданову, и совету директоров. Что такой замечательный новый план разрабатывает, что с ним у Жданова никаких проблем при голосовании не будет. Все проголосуют за него. Пойду скорее распечатаю, а то Катин план только в ее компьютере так и останется, если она не успеет его закончить.       Локтева вышла из кабинета и облегченно вздохнула, увидев, как на селекторе ее шефа зажглась лампочка линии с Воропаевым.