Хамелеоны

Ужель доселе не довольно? Весь этот ужас, этот бред Еще язык мечты крамольной, А не решающий ответ? (с) В. Брюсов

      — Андрюха, прикинь, — Малиновский влетел в кабинет президента без стука. Катя с Андреем едва успели отскочить друг от друга, и стояли сейчас нахохлившиеся, с распухшими губами, — Кирюша позвонила и сказала, что на службу сегодня не придет. Видно от вчерашней радости никак отойти не может. Ребятки! А вы чего такие взлохмаченные?       — Ромка, а чему ты радуешься? Тебе что, весело, если кому-то плохо? Тебе смешно, что Кира на работу не вышла?       — Андрюха, да брось ты придираться. Я не радуюсь, просто сообщил, что Кирюша не придет на работу. А на мой вопрос отвечать будем, или как? Что у вас здесь происходит? Чего такие взволнованные.       — Андрей Павлович, можно я Роману Дмитриевичу продемонстрирую наглядно, отчего мы такие взлохмаченные?       Андрей недоуменно посмотрел на Катю, а она, сняв очки и виляя бедрами, как неприличная женщина пошла на Ромку. Тот, слегка растерявшись, начал отступать к окну.       — Ну, что же вы, Роман Дмитриевич, испугались, я не кусаюсь. Ну, куда же вы?       «Они что, целовались? А теперь она мне идет демонстрировать свои поцелуйчики?» — последнее, что успел подумать Ромка, перед тем, как получить ощутимый удар в солнечное сплетение и осесть на кресло.       Андрей хохотал, Катя, как ни в чем не бывало прошла мимо кресла Романа, взлохматила ему волосы и ушла в свою каморку.       — Ты чего ржешь? Больно же!       — Ну, так ты же интересовался, чего мы такие возбужденные, вот Катя тебе и показала наглядно, чем мы здесь занимались. Разминку мы делали. Так что там с Кирюшей?       Но Роман набычился, покрутил пальцем у виска и покинул президентский кабинет.       А с Кирой и в самом деле было далеко не все благополучно… Она не спала почти всю ночь из-за разрыва с Андреем, все думала, что может это не окончательно, и может, если она перестанет устраивать ему скандалы, то он вернется. И придумывала тысячу планов возврата любимого, один фантастичнее другого. И плакала, и кричала, и пила… И только под утро она забылась в пьяной, тяжелой дремоте.       Мало того, что ей было больно и плохо, в восемь тридцать утра позвонил Сашка и сказал, что Кристина к десяти ждет их у себя. Что будет какой-то очень важный разговор, и что она, Кира, должна начинать собираться, потому что он уже выезжает за ней.       — Да пошел ты, со своим разговором, я никуда не собираюсь ехать. Я сплю, понятно?       — Кир, что случилось? — Голос брата был участлив. Участлив по-настоящему.       — Са-а-а-ашка! Андрей меня бросил. Мы расстались, понимаешь? А я не могу жить без Андрея.       — Кирюша, ты радоваться должна, что вы расстались. Не плачь, слышишь? Я сейчас приеду. Ты только не реви.       — Не надо, не приезжай, я двери не открою.       Однако около одиннадцати в двери все же позвонили. Кира, к этому времени успевшая выспаться, открыла дверь и окаменела. На пороге стояли Кристина, Сашка и… Ярослав.       — А ты что здесь забыл? — довольно грубо спросила Кирюша.       — Сестру, — спокойно ответил он и безо всякого разрешения прошел вглубь квартиры. — Кира, проходи и закрой двери, нам всем нужно поговорить.       — Представляете, — защебетала Кристина, — сегодня утром мне позвонил Ярослав. Прямо в двери позвонил! Вы же знаете, какая я любопытная. Зачем, думаю, он ко мне пришел? Ну, и открыла ему. А он вот так же прошел в квартиру, уселся и сказал, что он наш брат.       Еще вчера Кристина с Ярославом решили не рассказывать всей правды Саше с Кирой. Составили план, обговорили детали и сегодня пошли в атаку. Для начала им нужно было незаметно для брата с сестрой сделать их своими союзниками.       — Какой брат? — Кира и так плохо соображала после бессонной ночи, а такой бред ей и вовсе не под силу было переварить. — Что за чушь ты несешь, Кристиночка?       — Нет, Кирочка, нет, это не бред. Я сперва тоже думала, что это бред, но Ярослав показал мне вот это. — Кристина протянула Кире какую-то бумагу, на которой было написано, что Воропаев Юрий Александрович на 99,9% является отцом Ветрова Ярослава Борисовича. Число, печать, подпись…       — Сашка, — вскричала Кира, — что это?       — Кирюша, не переживай, я сам могу купить такое заключение в любом подземном переходе. Что ты не видишь, что это чушь на постном масле?       — Нет, дядьки и тетьки, это не чушь. Я сперва тоже так подумала, даже ногами от возмущения затопала. Уходи, — говорю ему, — это фальшивка. А он мне вот этот диск дал посмотреть. Только, Кирочка, ты не расстраивайся, там папа наш.       Кристина подошла к компьютеру и стала осматривать экран, с целью вставить куда-нибудь диск.       « А вот это она переигрывает, — подумал Ярослав, — даже если бы и правда никогда раньше не вставляла диск, то я же ей как бы уже показывал, что на нем, значит должна была видеть, куда я его вставлял».       — Кристина, сядь, давай диск, я поставлю.       — Сашенька, это диск для компьютера, а не для черной коробочки, куда ты его суешь. — продолжала ломать комедию Воропаева-старшая.       — Это и есть компьютер. И вообще, Кристи, помолчи, за умную сойдешь, хоть и блондинка.       На экране показался Юрий Александрович.       — Дорогие мои, Сашенька, Кирочка и Кристина. Если вы сейчас меня слышите, значит меня уже нет в живых. Много говорить не буду, вам все расскажет ваш брат. Вот он. — К Юрию Александровичу подошел Ветров, присел рядом с ним.       И раздался дикий, раздирающий душу крик…

***

      — Андрей Павлович, — Катя высунула голову из каморки, — мои адвокаты на проводе, говорят, что первое слушание будет двадцать четвертого в одиннадцать. Мы сможем приехать на заседание суда?       — Конечно, Катюша, подтверждайте нашу явку.       — Ага, — Катя скрылась за дверью.       — Андрюха, нам нужно поговорить. Очень нужно. И без посторонних ушей. Давай сегодня пообедаем в «Отцах и детях» и без, — Ромка показал головой на двери каморки.       Что, что, а обед без Катюхи никак не входил в Ждановский план. Он, наоборот, хотел бы отобедать без Малины и с Катенькой. Хотя… если посмотреть на это с другой стороны, то может так оно и будет лучше. Андрей уделит время Малине в обеденный перерыв, а вечером скажет, что идет тренироваться с Катей, а потом отвезет ее домой. Правда не уточнит, что к себе домой. Андрей даже заулыбался.       — Ладно, Малина, иди собирайся, встретимся на стоянке через десять минут. Катя, — позвал Жданов, как только за Ромкой закрылась дверь.       — Да, Андрей Павлович.       — Катька, мы одни, иди ко мне, поцелую и побегу. Ромка хочет пообедать в чисто мужской компании. Зато весь вечер будет нашим.       — Андрюша, и не надейся, не весь вечер, а после тренировки. И не нужно так на меня смотреть… Это не тренировка. Понял?       Роман начал выносить мозг Андрею еще по дороге в ресторан.       — Андрей, у меня душа не на месте. Двадцать четвертого суд передаст все права на «Зималетто» Пушкаревой. И все, Андрюха.       — Что «все», Ромео?       — Твоя компания станет принадлежать ей! Твоя судьба окажется в ее руках, и моя, между прочим, тоже. Целый год, целый год компания будет принадлежать этой мисс Вселенной.       — Я в курсе. Я вообще не понимаю, зачем ты сейчас затеял этот разговор.       — Потому что во всех этих играх я, между прочим, собственной шкурой рискую. А людям свойственно меняться.       — О чем ты, Малиновский? Может ты соскочить решил? Слинять намылился? Так скажи это мне честно и прямо. Сейчас скажи. Я и не подумаю тебя осуждать. Со мной сейчас, действительно, опасно.       — Слушай меня внимательно, дружище. Лично я никуда не денусь. А вот Пушкарева? Я просто не хочу, чтобы ты питал какие-либо иллюзии.       — Какие иллюзии. Я Кате доверяю на 100%, я доверяю ей больше чем себе и тебе. Понял? Она вернет мне фирму по первому моему требованию. Все!       — Подожди! Целый год! Да это она сейчас такая, пока влюблена в тебя.       — Перестань молоть чушь, Малина.       — Андрей, это не чушь, я давно говорил тебе, что Катя в тебя влюблена, а ты не хочешь этого видеть. Знаешь, что может произойти за это время. Ого-го! Целый год! Ей может надоесть любить тебя безответно. И она отыщет себе кого-нибудь попроще. У которого не будет такой харизмы, но зато будут мозги и который поймет, что даже Катя с ее деньгами становится красавицей.       — Вот сейчас не понял. Что ты имеешь ввиду?       — А ты подумай, дорогой, подумай.