Хамелеоны

      — Славик, а ведь отец был прав. У Киры мозги, действительно, между ног находятся. Мы ей говорим зеленое, она нам — кислое. Ну, как можно брать в союзники человека, конечная цель которой, купить себе мужика, которому ты на дух не нужна? — Кристина была в бешенстве. Первую же преграду на пути к исполнению воли отца она встретила в лице родных сестры и брата…       — Кристина, после драки поздно кулаками махать. По-моему, совершенно очевидно, что ни Кира, ни Сашка нам с тобой не помощники. Поэтому нужно составлять новый план.       — Славик, у меня к тебе есть одно очень интересное предложение. Только давай сейчас ты оставишь меня одну. Мне подумать нужно. Два часа я хочу побыть одна. А ты пока погуляй по квартире, выбери себе комнату. Можешь любую выбирать, правда, на правое крыло не замахивайся — это мое. Можешь выпить чего-нибудь, можешь телевизор посмотреть. В общем, делай что хочешь, только меня не дергай. К шести закажи нам ужин. Я буду морепродукты, себе заказывай, что хочешь. Да, Славочка, мне закажи «Альбариньо» или «Вердельо», но не испанское, а португальское. У нас сегодня будет праздничный ужин.       — Кристина, ты нарочно меня сейчас унижаешь? Хочешь показать мне мое место в вашей семье?       — Слава, ты о чем? О том, что я попросила тебя заказать ужин?       — И об этом тоже. А еще о том, что ты мне сейчас назвала какие-то Аль… Альба… неважно, да еще и именно португальское тебе захотелось. А я даже не знаю, что это и с чем его едят.       — Это вина, Славик. А рассуждаешь ты сейчас именно, как «униженный». Психология нувориша. Мне было бы совершенно не унизительно заказать тебе ужин, да и спросить то, о чем я не имею понятия, мне тоже было бы не унизительно. Обидеться на мою просьбу мог только неумный раб. Короче, делай, что хочешь, через два часа встречаемся в холле. Ужин я закажу сама.       POV Хамелеон № 1       Да, это мне, конечно, круто повезло с родственничками. Захочешь нарочно в одной семье собрать вместе такой паноптикум, не получится. Мутанты и монстрики… Хорошо, что отец не дожил до сегодняшнего дня.       Когда Кира узнала, что Ярослав наш брат, чуть сознание не потеряла. Орала, как резаная: — «Если Андрей об этом узнает, он никогда не вернется ко мне». Сашка, тот вообще в благородство поиграть решил. Демонстративно вытер руки мокрыми салфетками и сказал, что стыдится брата-вора. Пришлось мне вмешаться.       — Стоп, стоп, стоп, братцы-кролики. Так нельзя. Какой бы он ни был, он наш братишка. Давайте его выслушаем. Тем более, что папа нам завещал жить в мире и дружбе. Я вот все равно люблю тебя, Кирочка, хотя ты ни о ком, кроме своего противного Жданова даже думать не хочешь. И тебя, Сашенька, я люблю, хотя ты меня все время обижаешь. И даже дурой называешь иногда. Ой, бабасики мои дорогие, я знаете что вспомнила? Я вспомнила одну песню. Я вам сейчас ее спою, — сказала я и завыла:

Сестра-простушка учит прясть. Сестра-воровка учит красть. Сестра-монашка их научит Молиться, чтобы не пропасть. Как непохож на брата брат, Но как увидеть брата рад! И то, что эти братья схожи, Дороже во сто крат.*

      Вот, мои хорошие, как надо, а не так, как вы. Давайте мы послушаем, что Ярослав хочет нам сказать, а уже потом будем решать, что нам делать. Нам же папа сказал, что Славочка нам все расскажет.       Это и было моей ошибкой, мне самой нужно было говорить, а я Славке это доверила, не учла, синдрома «униженного».       — Значит брат вор тебе не нужен, да, Сашенька? А дед вор, а отец вор — это как, ничего? Пойдет? Или ты думаешь, что мне нужен брат игрок?       Кира с побелевшими губами и расширенными от ужаса глазами переводила взгляд с Сашки на Ярика и обратно.       — Саша, о чем он говорит? Ты что, играешь? Наш папа был вор и дедушка тоже? Какой дедушка? Мамин или папин? Саша, — Кира слабо вскрикнула и медленно осела на пол.       В общем, пришлось приводить в чувство Кирюшу и хлопотать вокруг нее. Мне удалось незаметно шепнуть Ярославу, чтобы он сказал, что он пошутил, когда Кирюша придет в себя. Слава Богу, он упрямиться не стал, перевел свои слова в шутку.       — Ярослав Борисович, — Кира сделала упор на отчестве, — уходите. И запомните, двери моего дома навсегда закрыты для вас.       Ах, как театрально она это сказала! Ничего, родная, тебя я обломать смогу. А вот что с Сашкой делать, ума не приложу. Он вообще-то покладистый, когда не понтит, но если уж уперся, всё, с места не сдвинешь. Ладно, об этом я подумаю позже. Сейчас очень важно с Ярославом поговорить. Сделать из него абсолютного единомышленника.       Я встала и пошла в холл, Славка меня уже ждал. Как я и думала, ужин он заказал сам, и с винами ничего не перепутал. Это хороший знак, очень хороший. Значит он умеет признавать свою неправоту.       — Спасибо, Славочка, садись, давай будем есть и разговаривать. Договорились?       — Договорились. Что тебе налить?       — Это не принципиально. Слава, скажи, сколько тебе надо денег, чтобы стать совершенно счастливым? И для чего тебе та сумма, которую ты запросишь? Я закурю, ты не против?       — Не знал, что ты куришь.       — Никто не знает, знал только отец, ну, вот теперь и ты, — я знала, что это польстит его самолюбию, так и получилось, он почувствовал себя чуть ли не избранным. — Итак, я жду.       — Кристина, ты не думай, что это такие легкие вопросы.       — А я и не думаю. Я знаю, что это два главных вопроса. От твоего ответа на них будет зависеть не только твое будущее, но и мое.       — Мне нужно десять миллионов евро. Куплю себе нормальную квартиру, машину, женюсь и буду нормально жить.       — Я так и думала. Ну, что же, Слава, нам не по пути. Свои десять миллионов ты получишь, когда мы продадим «Зималетто». И больше мы друг друга не знаем. Будешь уходить, захлопни двери.       Я встала и снова пошла к балкону. Если он меня сейчас не остановит, значит я проиграла.       — Кристина, погоди. Так дела не делают. Я не понимаю сути твоей обиды.       «И снова дурак, — подумала я, продолжая идти вперед, — причем здесь обиды?».       — Кристина! Да погоди же ты! Объясни, чего ты хочешь? Расскажи сколько денег тебе нужно и для чего? Чтобы я понял, о чем ты.       А вот это уже было ближе к сути, я вернулась, села за стол и подняла пустой бокал. Ярослав наполнил его «Альбариньо», я выпила и заговорила.       — Мне деньги вообще, как таковые не нужны. Они нужны мне, как средство заработать еще больше денег и обрести власть. Власть — вот самый сильный наркотик. Будет власть, и дурочка-Кристина превратится в Кристину, которая может казнить и миловать, которая может делать все, что ей захочется. Это моя цель. Если вы со мной, я счастлива, если нет, я вас не брошу, отец так просил, не бросать вас, позаботиться о вас, но тогда своей империей я буду править единолично.       — Все это очень интересно, но ты могла бы выражаться конкретнее?       — Легко. Как только мы продадим «Зималетто», мы на этом месте, в этом помещении создаем клинику пластической хирургии. У нас будут работать лучшие хирурги с мировым именем. Мы создадим лабораторию омоложения. Начнем работать со стволовыми клетками. У меня уже давно бизнес-план разработан ведущими экономистами. И еще, тому, кто боится испачкаться, в моей команде делать будет нечего.       Я видела, что Славка смотрит на меня, как на сумасшедшую. Значит я хорошо его разыграла и запугала. Если согласится на этот бред, значит я смогу им управлять, как мне это нужно.       — Ну, что, Славик? Ты со мной?       — Да! — Ах, как торжественно и значимо он сказал это «да».       — Тогда, братишка давай приступим. Первое, что нам необходимо сделать — это переманить Пушкареву на нашу сторону. И сделать это мы сможем только вместе. Ты должен извиниться перед ней и… начать за ней ухаживать.       — Что? Кристина, даже не проси! Я и этот крокодил?       — Можно подумать, что ты или я красавцы. Это во-первых, а во-вторых, напоминаю, тому, кто боится испачкаться, в моей команде делать будет нечего. Итак, твоя задача влюбить ее в себя. Моя... впрочем, свою задачу я и так знаю.