В паутине
7 мая 2016 г., 10:52
Я в тесной келье - в этом мире И келья тесная низка. А в четырех углах - четыре Неутомимых паука. Они ловки, жирны и грязны, И все плетут, плетут, плетут... И страшен их однообразный Непрерывающийся труд. (с) З. Гиппиус
POV Хамелеон № 2. Да, крепко они за меня взялись, все эти Воропаевы. Почему за меня, а не за кого-то другого — это более или менее понятно, Кристина вот-вот предъявит взыскания по долгам. Она прекрасно понимает, что если я раскопала все делишки Ветрова, то счета, на которые поступали бы возвратные деньги я тоже смогла бы проследить. А там, глядишь и до кредиторов недалеко. Это раз. Кристина хочет быть уверена, что «Зималетто» будет продан и даже торговая марка будет аннулирована. Ей не нужно, чтобы где-нибудь, когда-нибудь всплыли дела ее отца. Это два. Думаю, что я правильно поняла смысл Воропаевской мышиной возни, потому что если я где-то ошиблась в своих предположениях, то это не есть хорошо. Тогда можно ждать всего, чего угодно. Итак, берем за аксиому, что я права. Зачем в этом случае меня будут пытаться перетянуть на свою сторону — это задачка для первоклассника. По замыслу Крис, я должна буду выполнить Сашкину работу, а именно: изыскать средства для выплаты долгов и уговорить Андрюшу продать компанию, объяснив ему, что другого выхода просто нет. А самое главное, я должна буду прекратить копать под « Святое семейство». Все логично, стройно и просто. Значит, теперь Ветров будет охмурять меня, признаваться в любви и привязывать к себе. Кристине же, как никому другому, известно, что на дурнушек очереди не выстраиваются, а значит, я должна буду вцепиться в единственного, осчастливившего меня своей благосклонностью. Для пользы дела я должна буду немножко поломаться, поиграть в обиженную, а потом броситься в объятия «осчастливливающего». Проблема, однако… Андрюша — это же Отелло, а разделить судьбу Дездемоны мне как-то не улыбается. Ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, ему это нужно больше, чем мне. Так… С Ветровым все понятно. Теперь Кристина, ее роль в перевербовке тоже очень понятна. Она будет мягко и приторно опутывать меня коконом красивой жизни, красивого лица, неисчерпаемых возможностей и радужных перспектив, как паучиха опутывает тонкими ниточками паутины свою жертву. Какое точное сравнение я нашла, Крис и правда похожа на паучиху… Из размышлений меня вывел звонок моего мобильного. Номер был мне не знаком, но я, почему-то, была уверена, что это кто-то из скорпионов-пауков, и я не ошиблась. Звонил Ветров. — Катюша, вы подумали над моим предложением? — Да, Ярослав Борисович, подумала. Я вас прощаю, не люблю долго на людей злиться. Понимаю, что вы были в состоянии шока и больше не сержусь на вас. До сви… — Катенька, погодите, — «один-ноль», подумала я, — а как же насчет предложения встретиться и поговорить? — Извините, Ярослав Борисович, но нет. — Почему, Катенька? Мне очень нужно с вами увидеться. — Небось сейчас думает «глаза б мои на тебя не смотрели», — Вы поймите меня, Катюша, я места себе не нахожу, это впервые в моей жизни, что я на кого-то руку поднял. Вы же понимаете, что мне просто необходимо загладить свою вину. Выбирайте любой ресторан, любое, удобное для вас, время. Только не отказывайте мне. — Нет, Ярослав Борисович, я не думаю, что нам нужно встречаться. — Катенька, а давайте на «ты», мы же больше не работаем вместе. Согласны? Катюша, я должен тебя увидеть и загладить свою вину. Ну, объясни, почему ты отказываешься? — Ярослав Борисович, — я сделала вид, что смутилась, что мне неловко, — я вас боюсь. — Меня? Хотя, впрочем, я тебя понимаю. Значит не простила, — молодец, Ярик, это он удачно дал мне пас. — Нет, нет! Я простила вас. Ну, хорошо. Я согласна встретиться. — Я выглянула в Андрюшин кабинет, его еще не было. Это хорошо, не придется еще одну сцену переживать. — А давайте встретимся сейчас, я закончила работу и могу с вами встретиться, допустим, в… — пусть думает, что я вообще не знаю ресторанов, посмотрим куда он пригласит. — Давайте в «Нияме», на Таганской, восемьдесят шесть, через сорок минут. Договорились, Катюша. — Хорошо, — я сделала вид, что смутилась, — только я не готовилась для похода в ресторан, я в рабочей одежде. Вам ведь будет стыдно со мной, Ярослав Борисович, вы же сами говорили, что я макака облезлая, — для верности, я даже носом хлюпнула, а сама уже в поисковике нашла эту дешевую забегаловку с суши. Вот жлобина… — Катя, милая, ну, неужели вы… ты меня никогда не простишь? Почему ты называешь меня на «вы»? Это обидно. Ну, хорошо, я не стану забегать вперед, поговорим при встрече. И не выдумывай, я тебя совсем и не стесняюсь. Я дала отбой, написала Андрюше записку: «Андрей, снова звонил Ветров. Охмурял… Не дуйся! Ну вот такая я у тебя красавица, все на меня западают. Шутка, если чё… Ушла на свидание в «Нияму», что на Таганской, 86. Целую, надеюсь… жду. Ваша Катя.», положила записку в наш тайничок (мы с Андрюшей договорились оставлять секретную информацию, не предназначенную ни для чьих посторонних ушей, в его столе, под замком, ключ от которого был только у нас двоих) и пошла на «свидание». Как я и думала, Ветров ждал меня с букетом пошлых красных роз «второй свежести». Ну, конечно, зачем тратиться на дорогой букет, для Пушкаревой, никогда в жизни не получавшей от мужчин даже одной гвоздички и такой букет сойдет. Я вспомнила номер в гостинице, огромную корзину наших с Андрюшей любимых нежно-сиреневых эустом, вспомнила аромат и слова Андрея, когда он дарил мне цветы, и совершенно искренне и счастливо улыбнулась, обнажая брекетный оскал. Я видела, как его слегка передернуло, но он вынужден был улыбнуться мне в ответ. — Это мне? Спасибо огромное. Мне никто и никогда прежде не дарил цветов. — Это самое малое, что я могу для тебя сделать, Катя, за все, что я натворил. Пойдем внутрь? — Ветров осмотрел мой наряд, слегка покачал головой, — Ты прости, что не пригласил тебя в более шикарное место. Но… там всюду дресс-код, сама понимаешь. Ай, молодца, ай умница! Вон как наживу забрасывает. Ну, что же будем делать вид, что заглотили. — Ярослав Борисович, так может не пойдем, я не хочу, чтобы вам неловко было с такой спутницей, как я, — я смутилась, опустила голову, сделала вид, что собираюсь уйти и, якобы споткнувшись, выполнила премиленьй выпад, наступив Ярику на ногу и одновременно подтолкнув его к стене дома. Я видела, как искры посыпались из его глаз при контакте его головы со стеной! Видела! А как ты хотел, дорогой? За удовольствие ужинать Пушкареву надо платить! И цену здесь назначаю я. Вот черт, как жаль, что Андрей не видел, мы с ним могли бы потом посмеяться. А, ладно, расскажу, а если нужно будет, то и покажу. — Ярослав Борисович, простите меня, пожалуйста, я такая неловкая, — сказала я, все еще находясь своим ботиночком на его ноге и стараясь выжать из этой позиции максимум болевых удовольствий для ухажера. Про дальнейшее даже рассказывать не интересно. Ярик долго и нудно говорил о моем светлом уме, о том, что всегда мною восхищался. Что мы могли бы стать друзьями и даже не только друзьями, вот только мне гардероб поменять нужно, ну, и как-то немножко прическу сменить. Он даже шутить пытался. Мол, мне нужно сменить прическу, чтобы меня не приняли за несовершеннолетнюю, и его бы не привлекли за ухаживания. — А вы за мной ухаживаете? — Спросила я на голубом глазу, даже искорок восхищения во взгляд попыталась добавить. — Конечно, Катенька! Внешность для женщины очень важна, но твой ум, твой легкий характер, твоя доброта, я вообще не знаю, кто смог бы меня простить, а ты простила, делают тебя очень привлекательной. Ухажер, чертов, даже внимания не обратил, что я за все время ни к еде, ни к питью и не прикоснулась, говорил только сам, мне и рта раскрыть не дал. В общем, через полтора часа мне страшно захотелось есть и я решила, что пора заканчивать наше «романтическое свидание». Я еще немного посмущалась и, дав честное слово, что это не последняя наша встреча, вышла из ресторана. И снова «браво», ухажер! Решил, что не по Сеньке шапка? Что мне и так оказанного внимания будет достаточно? Даже провожать не пошел! Урод. Не успела я отойти на несколько шагов, как спиной почувствовала, что за мной кто-то идет. Судя по полной тишине и отсутствию любых внешних признаков преследования, за мной шел «крадущийся», человек одной со мной крови. На всякий случай я резко присела, якобы шнурок развязался и глянула назад. Так и есть, Андрюха! Я одним прыжком, как сжатая и отпущенная пружина, устремилась вверх, разворачиваясь в полете навстречу Андрюшеньке. Он не растерялся, поймал меня прямо на руки. Но это уже совсем другая история.
