Хамелеоны

Так, над вашей игрой — крупною, (Между трупами — и — куклами!) Не общупана, не куплена, Полыхая и пля-ша — Шестикрылая, ра-душная, Между мнимыми — ниц! — сущая, Не задушена вашими тушами Ду-ша! © М. Цветаева

      Кира вошла в кабинет без стука, по старой привычке. Это всегда раздражало Андрея, а сейчас, когда его нервы были на пределе, он поймал себя на мысли, что только воспитание не позволяет ему подойти к ней, развернуть за плечи и выставить за двери. Но этой Кириной бесцеремонности конец положить все же было необходимо. Он не собирался больше терпеть ее хамство, ее скандалы на рабочем месте и ее постоянный контроль.       — Что, даже не поздороваешься?       — Здравствуй, Кира.       — Ты ничего не хочешь мне сказать?       — Хочу, конечно, но не хочу скандалить.       — Ну, так говори, обещаю, что скандала не будет.       — Кира, ты не могла бы делать то, что делают элементарно воспитанные люди? Стучать перед тем, как войти и дожидаться, пока тебе разрешат войти? Пожалуйста. Мне совершенно не хочется быть с тобой грубым и воспитывать тебя просьбами покинуть мой кабинет.       Кира задохнулась. Она шла сегодня на работу в надежде, что Андрей передумал, что они спокойно поговорят и помирятся. И все будет, как прежде. Она даже слово дала себе никогда больше не устраивать ему истерик и не мучить его своей ревностью. Она собиралась быть милой и доброй. Но стерпеть такое? Он даже шанса ей не оставляет на примирение. Она должна теперь будет стучать, прежде чем зайти к нему? Ей даже в голову не могло прийти, что воспитанные люди всегда так делают — стучат, прежде чем нарушить чей-то покой.       — Андрей, почему ты мне хамишь? Что ты себе позволяешь? А может я пришла по делу?       — Надеюсь, что по делу. Но это все равно не дает тебе права вторгаться в мое пространство без приглашения.       — Боишься, что я застану тебя с очередной моделькой?       — Почему я должен этого бояться? Если ты забыла, то напоминаю тебе, что позавчера мы расстались и я волен быть с модельками, с учительницами, с врачами, да хоть с секретаршами или бомжихами.       Жданов старался говорить спокойно, хотя и был на взводе. К его нервозности Кира почти не имела отношения, но она добавляла в нервозность здоровую порцию злобы. Он даже забыл на какое-то время, что Катя сейчас с Кристиной и, что ему панически за нее страшно.       — Аааа… Понятно теперь, почему ты со мной расстался. Ты хочешь беспрепятственно из компании сделать бордель. А из своего кабинета номера. Так ведь? Для этого ты со мной расстался? — На глазах Киры появились слезы.       — Нет, Кирюша, не для этого. Я расстался с тобой не для чего-то, а потому что! Неужели ты сама не видела, что наши отношения превратились в тюремное заключение. Ты хотела дать мне пожизненный срок, но у тебя не получилось. Амнистия вышла…       — Значит, нашу любовь ты считаешь тюрьмой?       — Не было любви, Кира, было лишение свободы в тюрьме усиленного режима. И продолжать этот разговор я не хочу и не буду. У меня есть дела и важнее, и интереснее, чем толочь воду в ступе. Извини, Кира, но мне нужно работать.       — Андрюша, а может ты плохо подумал? Давай попробуем начать все сначала, с чистого листа. Нам ведь так хорошо было вместе, — Кира все же заплакала.       — Кирюша, это обман. Мне было с тобой хорошо только первые две недели наших отношений. Не плачь, ну, пожалуйста, не плачь, — голос Жданова смягчился, — я желаю тебе счастья, понимаешь? И себе я желаю счастья. А вместе мы несчастны. Ты это понимаешь?       — У тебя кто-то есть? — Кира спросила спокойно и даже мягко. — Я пережду этот роман. А потом ты вернешься ко мне. Так ведь всегда было, Андрюша, ты всегда ко мне возвращался. И все будет, как прежде.       — Ничего не будет, как прежде. Ничего и никогда. И не строй иллюзий, не обманывай себя, Кирюша. Начни жить своей жизнью, и ты поймешь, что имеешь право быть свободной и счастливой. Я хочу, чтобы ты поняла, я ушел не к кому-то, я ушел от тебя.       Доля секунды понадобилась Воропаевой, чтобы из мягкой и нежной женщины превратиться в злобную фурию. Нет, все же нутро никуда не денешь…       — Я не позволю тебе позорить меня! Если хочешь крутить романы, крути их вне стен моей компании. Понятно?       — Кира Юрьевна, вы забываетесь. Вы мне не мать, не жена и не начальница, чтобы ставить мне ультиматумы. А эта компания моя такая же, как и ваша, и должность у меня несколько повыше вашей будет.       — Это ты так думаешь, Жданов… Значит ты не вернешься?       — Нет! Не вернусь!       — Хорошо, ты сам меня заставил пойти против тебя.       — Не надо меня запугивать, Кирочка. Вот она твоя неземная любовь, во всей красе… А теперь будь так добра, покинь мой кабинет и никогда больше в нем без стука не появляйся.       Кира пошла к двери, а Андрей нажал кнопку селектора.       — Вика, позвони Урядову. Пусть срочно готовит приказ о твоем переводе на место секретарши Киры Юрьевны, а Амуры на твое место.       — Андрей, что ты этим хочешь сказать?       — Ничего, просто мне нужна секретарша, а не твой слуховой аппарат, беспрепятственно пропускающий тебя без доклада, вечно опаздывающий и ничего не делающий.       Андрей давно ждал, когда это случится, ну вот и случилось, последний хлопок дверью, звон разбитого стекла (только бы она не поранилась), словно жирная точка, поставленная в их отношениях.       — Виктория, пригласите стекольщика и собирайте вещи.

***

      Катя стояла у огромного, во всю стену окна, открывающего прекрасный вид на вечно спешащую, вечно суетящуюся, но такую родную и любимую Москву. Она стояла спиной к хозяйке пентхауса и ждала момента, чтобы вклиниться в ее монолог.       — Сегодня такой отличный день, по фен-шую самое лучшее время для перемен. И по раскладкам Нехай-бабы, полный вау и улет! Я так рада, что ты, наконец-то, до меня добралась и не застряла в какой-нибудь чудовищной московской пробке. Деточка, я сейчас прикажу, чтобы подавали обед. У меня здесь все по-простому, так что ты не стесняйся, кукусик. Что ты хочешь покушать?       — Спасибо большое, я ем мало и сейчас есть совсем не хочу, — Катя повернулась к Кристине.       — Тогда может быть фрукты? Ой, бабасенька, у меня есть такие экзотические фрукты. Хочешь попробовать? Ты, вообще, можешь смело заказывать все, что тебе вздумается. Если у меня нет, так я позвоню и сразу все будет.       — Спасибо, Кристина Юрьевна, я ничего не хочу.       — Ну, я так не играю, я хотела бы угостить тебя, а ты отказываешься. Так не честно. — Крис надула губки и отвернулась.       «Пожалуй, пора», — подумала Катя, прошла к дивану немыслимой формы, села, положила ногу за ногу и сказала: — Кристина Юрьевна, может хватит ломать комедию. Чего вы от меня хотите?       — Катенька! Кукусик мой, о чем ты говоришь? О какой комедии? Я не понимаю тебя.       — Мда… Вы все прекрасно понимаете, Кристина Юрьевна. И давайте оставим кукусиков с бабасиками. Неужели вы могли подумать, что если я раскопала делишки Ветрова, то не наведу справки о вас? А ведь они в открытом доступе. И вы хотите меня уверить, что женщина, окончившая с отличием математическую школу, полная дура? Значит, вы не уважаете ни меня, ни себя. Короче, мое время стоит дорого, мне, в отличие от вас, никто миллионного наследства не оставлял. И мое время — это мои деньги. Поэтому, либо вы говорите мне правду, что вам от меня нужно, либо я ухожу. — Катя привстала.       — Присядьте, Катюша, — я так и думала, что вы наведете обо мне справки. Ждала, сознаетесь или будете комедию ломать.       — По-моему, комедию здесь вы ломали, а не я.       — Катя, а еще кто-нибудь подозревает, что я вовсе не идиотка?       — Не знаю, возможно кто-то и подозревает, откуда мне знать. Думаю, что Александр Юрьевич и Кира Юрьевна наверняка должны знать, что вы далеко не идиотка. Им-то должно быть известно, что вы учились в спецшколе.       Кристина рассмеялась, искренне, весело.       — Ну, да, конечно, каков вопрос, таков и ответ. Я не имела ввиду мою семью, хотя именно Кира с Сашей даже не подозревают, что моя спецшкола, вовсе не была школой для детей с умственными отклонениями. Они-то, как раз, уверены в том, что я училась в школе для УО. Катя, я имела ввиду вот что… Когда вы начали наводить обо мне справки, и с кем вы поделились найденной информацией.       — Справки я навела о вас сразу после того, как закрылась за вами дверь моей каморки. Делиться информацией я ни с кем не стала.       — Почему?       — Ну, вы же знаете ответ, к чему эти игры?       — И все же я прошу вас ответить мне.       — Вы перешли со мной на «вы»? Это хороший знак, значит посчитали равной себе.       — Катя и все же?       — Если вы не посчитали нужным афишировать, что вы далеко не дура, значит у вас есть на то причины. Я не вправе вторгаться в частную жизнь акционеров. Это во-первых. А во-вторых… Во-вторых, вы сказали, что мы еще встретимся и поговорим. Прежде, чем открывать рот, я хотела понять, что вам от меня нужно.       — Ну, что же, ответ исчерпывающий и искренний. Вы заслужили, чтобы к вам относились с доверием и уважением. Поэтому вы сейчас услышите правду.       «Ха-ха-ха, — подумала Катерина, — интересно, какими байками она меня сейчас кормить будет».       — Единственная просьба, даже если вы откажетесь от моего предложения, вы должны будете сохранить наш разговор в тайне. Вы мне это обещаете?       — Нет! А если вы мне предложите, например, перевезти наркотики за границу? Можете не сомневаться, что тогда я прямо отсюда пойду в милицию и перескажу наш разговор в деталях.       — Да, Катюша, вы меня сейчас приятно удивили. Видно, вы и в самом деле отвечаете за свои слова. Не волнуйтесь, я не буду вам предлагать ничего криминального.       — Я все равно не могу вам дать слово молчать, пока не знаю сути вашего предложения.       — Скажите, Катя, вы хотели бы зарабатывать много. По настоящему много денег? Я хочу, чтобы вы работали на меня.