Хамелеоны

Он был старше ее. Она была хороша, В ее маленьком теле гостила душа, Они ходили вдвоем, они не ссорились по мелочам. И все вокруг говорили, чем не муж и жена, И лишь одна ерунда его сводила с ума, Он любил ее, она любила летать по ночам. © А. Макаревич.

      POV Хамелеон № 3.       Когда я вошел в комнату, Катька уже спала. В правой руке, отброшенной на ковер, надкусанное яблоко, большой палец левой руки во рту. Левая нога, согнутая в колене, подтянута почти под самый подбородок, правая вытянута вдоль лежащего на боку маленького ее тела.       Это было так красиво и трогательно, что я понять не мог чего мне сейчас больше хочется — заняться с ней любовью или взять ее на руки, как маленького ребенка, и носить по комнате укачивая. Понятно, что ни то, ни другое было невозможно, ее пришлось бы вначале разбудить, а этого я ни за что не сделаю, пусть хоть немножко отдохнет. Хоть капелюшечку. За прошедшие со дня суда девять дней она вымоталась до синих кругов под глазами. До того, что ее иногда рвало от усталости. Исхудала вся, одни глазищи и остались.       Я зажег камин, чтобы Катюха не замерзла, сварил себе кофе и уселся рядом с ней на ковре у камина. Господи, как же я ее любил в эту минуту. Вот правда, это было невероятным подвигом с моей стороны, не прикоснуться к ней сейчас, не поцеловать, не заняться любовью. И даже стараться не смотреть на нее, чтобы и взглядом не потревожить.       Девять дней… Всего? Целых? За это время Кате пришлось трижды встретиться с Кристиной. Эти встречи ее изматывали.       — Андрюша, она просто энергетический вампир, всю энергию из меня высасывает за время аудиенции. Особенно неприятно, когда она старается быть душкой, — рассказывала мне Катюша, приползая от Воропаевой совершенно обессиленной.       — Кать, а ты у нее что-нибудь ешь или пьешь? — Мне пришла в голову дикая мысль, что Крис может ведь и отравлять Катюшу потихоньку.       — В стане врага ни крошки, ни капли! Этому меня папа с детства научил.       — Хороший у тебя папа, правильный, — я вздохнул с облегчением.       Мы втроем решали, как быть с Кристиной. С одной стороны, ее нужно было успокоить и дать ей понять, что Катя не станет ставить ей палки в колеса, а значит, Катюня должна была согласиться с ее предложением. С другой — Катька должна была оставаться в «Зималетто». Во-первых, у нее было слишком много работы, а во-вторых, ни она, ни я не пережили бы если бы ей пришлось целыми днями торчать у Кристи.       Выход, как всегда, нашла моя любимая девочка. Она позвонила Кристине и сказала, что согласна работать на нее, написала Урядову заявление об увольнении (было очень важно, чтобы сплетни об увольнении Катюши дошли до ушей Киры и, соответственно, до ее сестрицы), я наложил резолюцию: «Не возражаю». Сам же велел Георгию заставить Пушкареву отработать тридцать, предусмотренных в контракте, дней. В противном случае подать на нее в суд.       Слухи по компании расползлись с быстротой телеграммы-молнии, мы с Катей на людях перестали даже здороваться. Я усиленно делал вид, что смертельно обижен, она не поднимала головы в моем присутствии, делая вид, что ей стыдно.       Кира при каждом удобном случае втыкала в меня шпильку, говоря о том, что, мол, вот она, хваленая преданность, как только кто-кто поманил мою ненаглядную Пушкареву тремя копейками, так она и плюнула и на меня, и на «Зималетто». Кира вообще вела себя все это время омерзительно. Постоянно провоцировала меня на скандалы и страшно обижалась, что я никак не реагировал на ее провокации. Господи, да пошли ты ей новую секс-машину! Что тебе трудно? Пусть успокоится уже и оставит меня в покое.       А вот Сашка невероятно удивил. Он вообще, с того самого памятного Совета директоров, приятно удивлял. Почти не появлялся в компании, не придирался, не язвил. Словно вдруг потерял интерес ко всему, что происходит в «Зималетто», и ко мне лично. Даже когда мы с Кирой расстались, Сашка просто промолчал.       А тут пришел, прошел к Кате в каморку и предложил ей помощь. Мол, он понимает, что со Ждановым очень трудно работать. И, если Катюхе нужна помощь в трудоустройстве, то он готов ей помочь. Готов даже взять ее к себе на службу начальником экономического отдела.       Катя поблагодарила его и отказалась, ни словом, впрочем, не упомянув о Кристине. Кто его знает, а вдруг это была проверка? Поэтому, сразу же, после ухода Сашки, она позвонила новой «хозяйке» и поставила в известность о предложении ее брата.       — Кристина Юрьевна, а что Александр Юрьевич не в курсе ваших планов?       — Нет, Катенька. Вначале ты сделаешь бизнес-план, мы увидим, что наш проект имеет все шансы на успех, а потом уж мы будем трезвонить о нем на весь мир. А может и потом не станем о нем болтать, до самого открытия клиники. Посмотрим. Сейчас главное, чтобы ты скорее приступила к работе.       — Кристина Юрьевна, мне, кажется, удалось уговорить Андрея Павловича отпустить меня сразу после показа новой коллекции. Так что я смогу скоро приступить к работе. Только не забудьте, что одним из условий была прозрачность финансирования. Без этого я работу не начну.       — Я все помню, Катя.       Вот такой разговор у них состоялся… И Катька еле выдержала, чтобы говорить по-деловому и сдержанно, потому что пока она говорила, мои руки случайно обнаружили ее груди и не смогли пройти мимо такого великолепия. А мои губы вдруг нашли, что шея и ушко Катюши имеют чуть сладковатый вкус и, конечно же, оторваться от такой вкуснятины никак не желали.       Потом я огреб по-полной программе. И по шее, и по уху. Но это было потом… А в тот момент… Да я готов получать по мозгам еще и еще, только бы были в нашей жизни вот такие моменты!       Мало было Катюхе всей беготни и занятости по нашим делам, так она еще усиленно готовилась к соревнованиям. С маниакальной настойчивостью моя девочка во что бы то ни стало хотела стать мастером, получить первый дан и черный пояс.       Но и это еще было не все. Пожалуй, самым трудным из всех ее испытаний было общение с Ромкой. Ей постоянно приходилось ломать себя, думать что и как сказать, чтобы не дай Бог его не задеть. В конце концов Катя не выдержала и попросила меня свести к минимуму ее общение с Романом. Меня очень напрягают их отношения. Надеюсь, что когда все останется позади, они сумеют найти общий язык…       А еще Катьку доставал Ярослав. Звонил ей по три четыре раза в день, пытался назначить встречу, пытался «ухаживать». Но мы решили, что Ярика она задвигает в дальний угол. Есть прямой контакт с Кристиной и этого достаточно.       Как бы не было жаль, но сейчас нужно будет будить Катюшу и везти ее домой. Пока Валерий Сергеевич еще не поднял командой «в ружье» всю нашу армию.       — Солнышко, нужно просыпаться, — я провел рукой вдоль ее тела и тут же отказался от контактной побудки, это могло окончиться только тем, что ее папа успел бы поднять в ружье армию.       — Андрюша, а вдруг я ошиблась в своей оценке ситуации? Смотри, уже третье октября, а никаких векселей к оплате никто не предъявил, — это были первые Катины слова после пробуждения. Видно и во сне она думала о наших проблемах.       — Уже четвертое, Катенька. Сегодня показ, сегодня заканчиваются десять дней, данные на подачу апелляции. С завтрашнего дня станет легче, можно будет немного расслабиться.       — Андрюш, ну, а вдруг я ошиблась? Тогда ни к чему было весь огород городить.       — Даже если ты ошиблась, ничего страшного не произошло. Напишешь дарственную и все. Просто не через год, а пораньше.       Я хотел ей сказать, что может и ничего не нужно будет писать, просто поженимся и ты преподнесешь мне половину компании в подарок ко дню свадьбы. Но я промолчал. Я хотел ей сделать сюрприз двадцать седьмого декабря, в день ее рождения. Я уже и кольцо купил…       Сейчас я понимаю, что никогда и ничего нельзя откладывать на потом. Все нужно делать вовремя, потому, что этого «потом» может и не наступить. Сейчас понимаю, тогда не понимал.

***

      Кате нужны были деньги. Очень нужны, так нужны, что она решилась.       — Андрей Павлович, я могла бы сегодня получить расчет, чтобы завтра уже не приходить? — Спросила Катюша.       — Давайте зайдем в кабинет и поговорим там, — от удивления тон Жданова был раздраженным, что было хорошо, пусть Амура слышит.       — Катя, я чего-то не понял. Что это сейчас было? Ты можешь объяснить, что происходит? — Прямо с порога начал Андрей.       — Чего ты не понял? — Катя смутилась.       Если бы они были наедине, без Ромки, она сказала бы просто и прямо, что ей очень нужны деньги, что она, в конце концов, заслужила эту небольшую премию в размере увольнительных. Что она женщина и, что у нее тоже могут быть свои затраты. Но Роман был рядом, Роман подозрительно смотрел на Катю, Роман очень внимательно прислушивался к каждому ее слову и она не стала всего этого говорить. Она начала выкручиваться.       — Я просто сказала это для Амуриных ушей. Думаю, чем раньше мы сделаем вид, что ты меня уволил, тем раньше векселя подадут к оплате.       — Ты права, Катенька. Давай бумаги, я подпишу и иди получать деньги. Пусть будет все официально и публично.       — Точно! Давай, Катюха, получай бабки, прокутим! — Ромка рассмеялся.       — С какой стати вы собираетесь прокутить мои «бабки»? Или я не заслужила маленького вознаграждения для себя лично? Вы сегодня идете на показ, будете там кутить, как хотите. А у меня будет мой личный кутеж, имею право!       Ах, Катя, Катя, знала бы как тебе аукнется это твое заявление, язык бы себе откусила, но смолчала бы, слова бы не произнесла…