Хамелеоны

Что делать мне? Бежать, да поскорей? А может, вместе с ними веселиться? Надеюсь я — под маскою зверей Бывают человеческие лица. Я в хоровод вступаю хохоча, Но все-таки мне неспокойно с ними, — А вдруг кому-то маска палача Понравится, и он ее не снимет? © В. Высоцкий

      В конференц-зал Катя вошла как всегда собранная, правда, несколько отрешенная.       Перед выходом к акционерам она попросила Андрея на несколько минут оставить ее одну. Не трогать и не говорить с нею. Жданов подошел к ней, поцеловал, не стесняясь Ромки, крепко сжал ее пальчики, потом пожал плечами и ушел в конференц-зал — слишком важная битва им предстояла, чтобы не выполнить такой ее пустяковой просьбы. На Малиновского Катерина даже не посмотрела, а вот он, не сводя с нее взгляда, стараясь «удержать лицо» и не выдать своих эмоций, уходил озадаченным.       «Весь террариум в сборе… Что ж, маски долой, господа-товарищи акционеры» — пронеслось в голове Пушкаревой, пока все рассаживались и обменивались дежурными фразами. Не хватало только Александра и Кристины. Однако уже через пару минут появился и Сашка, сухо кивнул собравшимся, занял свободное место.       — А что, Кристиночка до сих пор нас не почтила своим присутствием? Мда… Вроде бы и знает, что такое часы, а все равно ими не пользуется.       — Саш, ты слишком к ней строг, — Маргарита Рудольфовна покачала головой.       — Я буду к ней строг, ведь от нее зависит наше время, и как следствие, деньги.       Выбрасывать на ветер Сашкины деньги, то есть его время, Кристина не отважилась, поэтому, спустя еще минут пять, появилась и она. Как всегда шумная и приторная.       — Кукусики, дядьки мои дорогие и тетьки! Я так ужасно рада всех вас видеть, вы не представляете, — Кристина, не стала пространно делиться новостями, а просто прошла на свое место и, сложив ручки перед собой, приготовилась внимать.       Игра игрою, но Крис отчего-то было очень тревожно. С того самого момента, как ей позвонила Амура, секретарша Андрея, и сообщила дату и время Совета директоров, у Кристины появилось стойкое ощущение краха. Нет, она, конечно же, понимала, когда выставляла векселя к взысканию долгов, что Жданов-младший должен будет тут же собрать совет. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что это за долги, которые остались еще со времени правления его отца и Воропаева-старшего, он должен был собрать малый совет.       Даже интересно будет послушать, что станет говорить Павел, как будет недоумевать. Он, конечно не подумает, что это друг его подставил и будет вспоминать где, когда и на что они брали кредиты. Беда только, что документов на эти кредиты нет и в помине. Кристина даже ухмылялась, мысленно потирая руки.       А еще Жданов-младший должен был собрать Совет для того, чтобы посоветоваться, что же ему делать с эдакими долгами-то? Все, вроде бы логично. Все, кроме одного. С того самого момента, как Амура позвонила, до Кати Кристина так ни разу и не дозвонилась. Пушкарева словно растворилась во времени и пространстве. И это было тревожно. Да что там «тревожно»? Это было знаком беды!       Наконец все расселись. Андрей поднялся со своего места и, прокашлявшись, заговорил:       — Мы все здесь собрались по очень важному вопросу. Сразу хочу попросить всех вас, — Андрей внимательно посмотрел на собравшихся, — сначала дослушать все до конца, а потом уже реагировать. Начну я, продолжит Катерина Валерьевна, и прошу ее не перебивать, это, по меньшей мере, невежливо. А мы все же интеллигентные люди.       Саша в ответ на это лишь хмыкнул и удобно развалился на стуле. Радовало только то, что Воропаев не отпускал никаких замечаний, был спокойным и сдержанным.       — Саша, я могу продолжать? — Сашка снова хмыкну и кивнул. — Мне очень тяжело говорить это вам, но я оказался никчемным президентом. Я захотел все и сразу, а так не бывает. Катерина Валерьевна предупреждала меня от опрометчивых шагов, но я не прислушался к ее советам. Вина на мне. Катенька, уступаю место вам. Больше мне сказать нечего, кроме того, что валериановые капли есть возле каждого. — Андрей низко опустил голову и сел.       Катя поднялась со своего места одернув юбку, помолчала еще пару секунд и заговорила:       — Начну, господа акционеры, банально. У нас для вас есть две новости, обе, скажем так, не очень хорошие. Точнее, совсем не хорошие. А еще точнее — убийственные.       Напряжение, повисшее в зале, казалось, можно пощупать руками.       — Итак… Как бы это ужасно не звучало, но я вынуждена вам сообщить, что компания «Зималетто» — банкрот. Все необходимые выкладки и материалы вы можете посмотреть в папке с отчетами. Своими словами могу сказать только, что Андрей Павлович набрал кредитов, которые не смог погасить. Компания-кредитор и объявила вашу фирму бакнротом. Это была первая новость, не самая худшая.       — А вторая какая же? — Маргарита полезла в сумочку за нитроглицерином для Павла и для себя. Затем удивленно посмотрела на помощницу Андрея.       — А вторая, самая печальная для вас, заключается в том, что «Зималетто» принадлежит мне.       Первой из собравшихся отмерла Кира.       — Подождите… Получается, наша «уважаемая», — Кирочка выделила это слово гримасой отвращения, — Катерина Валерьевна, серый кардинал в очочках, присвоила себе дело моего отца?! Пустила нас по миру! Мы нищие… Андрей! Как ты мог вообще?! Твоя же секретарша тебя предала, а ты упивался своим к ней доверием! Она предала тебя, твоя хваленая Катенька, а со мной ты никогда не считался… Это справедливо?       — Кира, я же просил дослушать Катю до конца не перебивая. Дослушать, вникнуть в ситуацию и только потом высказать свое соображения. И не стоит оскорблять Катерину Валерьевну, она нас спасла. Спасла, а не оставила нищими.       — Это было сделано для того, чтобы компания не досталась на растерзание кредиторам и прочим пираньям. Компания, действительно, принадлежит мне, потому что именно моя компания взяв огромный кредит, поглотила «Зималетто» и расплачивается по кредитам Андрея Павловича, взяв на себя его обязательства. — Катя подчеркнула это интонационно, мол, если кто-то думает, что ее компания станет расплачиваться по другим долгам, так про это можно забыть. Юридически все так оформлено, что шиш вам, а не наворованное.       Андрей подал Кате стакан воды, она сделала пару глотков и продолжила:       — Кира Юрьевна, поспешу вас успокоить — ежемесячные отчисления будут исправно поступать на ваши счета. Однако, попрошу не забывать, что это жест моей доброй воли. Или, вернее, не совсем так. Это жест моей доброй воли до тех пор, пока «Зималетто» не погасит свою задолженность перед моей компанией. Когда же я больше ничего не должна буду банкам, мы снова соберемся и решим в каком качестве «Зималетто» продолжит свое существование. Поскольку торговая марка тоже принадлежит мне, то возможно я просто сменю название своей фирмы на «Зималетто» и напишу дарственную на кого-то из вас. А там уж разбирайтесь, как хотите. Еще раз хочу подчеркнуть, что я не собираюсь присваивать вашу компанию. Я ее просто спасаю. Вернее мы, а не я, потому, что этот план был придуман не мной одной. Павел Олегович, с Вами я хотела бы встретиться наедине, чтобы дать Вам гарантии возврата Вашей компании. И с Вами, Маргарита Рудольфовна, тоже. — Катя пристально взглянула в глаза вначале Жданову-старшему, а потом его жене.       — Хочешь еще воды? Или может валерианы? — Андрей увидев, как побледнела Катя, как пошатнулась она, вскочил и очень аккуратно помог ей сесть. Катя покачала головой.       Именно это, забота Андрея о Пушкаревой, как о самом близком ему человеке, и взорвало Киру.       — Я подам на тебя в суд, аферистка! Ты не имеешь никакого права на «Зималетто»! — Кира, от переизбытка чувств взвилась на ноги. — Ты не находишь, что слишком много себе позволяешь, что перешла все красные линии?       — Кира! — как ни странно, заводящуюся Воропаеву одернул Александр. — Ты не пойдешь по миру, сестренка. Деньги, пусть и не такие большие, у нас будут, Катерина Валерьевна от щедрот своих обещает. А дальше уж, прости, ищи богатого мужа.       При этих словах Кира вспыхнула еще больше и едва сдержалась, чтобы не наорать на братца. А еще ее бесило внешнее спокойствие собравшихся — Кристина, так та вообще ничего не понимала, сидела и с легким недоумением поглядывала на акционеров. Но от внимательных взглядов Андрея и Малиновского не укрылось, что новость о банкротстве и том, что Катя теперь правит бал, практически уничтожила Крис. Все то, к чему она стремилась, обратилось в полный ноль.       — Мы подадим апелляцию, Катерина Валерьевна, хотите вы того или нет, — припечатал Павел Олегович.       — И погубишь «Зималетто», папа.       — Увы, Вы ничего не сможете сделать, апелляцию даже не примут к рассмотрению. Ничего нельзя сделать, Павел Олегович, все сроки, положенные законом, прошли. Это мы с Андреем Павловичем предусмотрели заранее.       — Андрюша, ты можешь нам внятно объяснить, что сейчас произошло? Ты отдал нашу, нашу компанию в чужие руки? — Павел перевел взгляд на сына, ожидая от него ответа. Казалось, его переехал самосвал.       — Да, полно те, Павел, Катерина, по-моему все очень внятно объяснила, — Маргарита, передала мужу таблетки.       «Интересно, она правда не поражена новостью или просто это скрывает?.. Всегда подозревал, что Маргарита не совсем та, за кого себя выдает» — подумал Малиновский, наливая в стакан воды и подавая его Жданову-старшему. Во время совещания Роман отмалчивался, по инерции старательно наблюдая за Кристиной.       — Павел Олегович, мы ответим на все вопросы. Разумеется… Но я еще не закончила. Уставом моей компании требуется назначить президента компании «Зималетто». Не выбрать, а назначить. Но вы все можете проголосовать. Я полагаю, что Андрей Павлович с этой должностью справится на все сто. Думаю, пояснять причины моего выбора не стоит, но, если кто-то захочет, то я могу и пояснить.       И тут зашумели все и разом, Катя еще больше поразилась сходству собравшихся акционеров с пауками, которых сначала загнали в одну банку, а затем с силой встряхнули…