Оглядываясь назад...
15 мая 2016 г., 09:11
Так оглянись когда-нибудь назад: Стоят дома в прищуренных глазах, И мимо них уже который год По тротуарам шествие идет. (с) И. Бродский
POV Хамелеон № 5. Я начала свой рассказ очень медленно, спотыкаясь на каждом слове, словно продираясь сквозь время и расстояние. Это было самое трудное, начать говорить. — Я сразу знала, что добром эта затея не кончится, отговаривала Павлушу. Так уж получилась, что цену Юркиной дружбе я слишком хорошо знала. Всю жизнь он греб под себя, отца своего стыдился, даже отказался от него. Первого компаньона по бизнесу разорил еще в восемьдесят восьмом. Потом рассказывал, что это компаньон не чистым на руку оказался. Павел верил. Павел всегда ему верил. Он же блаженный, Павлуша мой. Начав говорить, я уже не могла остановиться. Я столько лет держала в себе этот груз, что сейчас с каждым, произнесенным мною словом я чувствовала облегчение. Словно сбрасывала с себя груз и освобождалась. — А я с первого дня, как они бизнес открыли, начала собирать деньги на черный день. Каждый нерастраченный рубль я меняла на доллары. Я открыла свой собственный счет в Лондонском банке, о котором не знал никто, даже Паша, и клала на него каждый сэкономленный цент. Знаешь, Катя, я экономила на всем. На одежде, на ресторанах, на зарубежных поездках. Одежду я носила от «Зималетто», мотивируя это своим патриотизмом. Но причина была в том, что эта одежда доставалась мне бесплатно. Еду я готовила сама, мотивируя это тем, что Паша любит домашнюю кухню, что у него язва, и ресторанное меню ему противопоказано. Если у Павлуши были зарубежные командировки я с ним не ездила, я экономила деньги, мотивируя это тем, что я не собираюсь оставлять сына на попечение мамок-нянек, у меня единственный сын и я хочу сама заниматься его воспитанием. Катя слушала меня очень внимательно. И мне вдруг подумалось, что она была бы очень хорошей женой Андрею. Даже жаль, что этот гуляка поматросит и бросит девчонку. А девочка хорошая, правильная девочка. Ну, и что, что не красавица. Зато не изменяла бы, любила бы, была бы и женой преданной и другом. — Дела в компании пошли хорошо. Даже очень хорошо. Павлуша начал давать мне деньги не считая. Но я все так же, каждый нерастраченный рубль превращала в доллар, который затем откладывала. Я была уверена, что придет день и мне придется спасать и мужа, и сына. А для этого мне понадобятся деньги. Я все время ждала ножа в спину. В горле пересохло и я попросила Амуру приготовить нам с Катей чая с мятой. — Ты пьешь чай с мятой, Катя? — Она кивнула, — Это хорошо, это полезно, Катенька. Знаешь, девочка, а ведь я ему поверила. Я поверила Юрию в какой-то момент. Все шло хорошо, коллекции принимались на ура, продажи росли, доходы поступали. И я подумала, что людям свойственно меняться, что, возможно, и Юра переменился, честно ведет бизнес и вовсе не собирается ни обманывать Пашу, ни обворовывать его, ни предавать. Представляешь, мне даже стыдно стало за свои подозрения, за свое недоверие. К тому времени у меня на счету скопилась довольно приличная сумма, даже очень приличная. И я решила, что на эти деньги куплю дом для Андрюши и Киры. В двери постучали и вошла Амура с подносом на котором стоял чайник, две чашки, и блюдечко с имбирным печеньем, моим любимым. Я подождала, пока за секретаршей плотно закроется дверь и продолжила. — Знаешь, Катя, я никогда не любила Лилю. Невероятно красивая снаружи, она была так же уродлива изнутри. Как, ну скажи мне, как можно было настолько стыдиться собственной дочери, что запереть ее в спецшколу и забыть о ней? А если вдруг случалось Кристиночке оказаться в доме, когда к ним приходили гости, то девочку замыкали в ее комнате. Стеснялись показывать людям девчонку. Вечные истерики, публичные сцены ревности. Нет, не любила я Лилю. А Кирочка вся в нее, вот просто до последней капельки. И сестру стеснялась так же, и истерики так же устраивать может и такая же пустая, поверхностная, с гонором. И такой невестки мне очень не хотелось. Ни семья ее не устраивала меня, ни она сама. Слава Богу, они с Андрюшей расстались. Я вдруг поймала себя на мысли, что вместо того, чтобы рассказать Кате самую суть, разоткровенничалась так, как ни вообще никогда и ни с кем не разговаривала. — Я, Катенька, это к тому рассказываю, чтобы ты поняла меня. Свадьбы я этой не хотела, очень не хотела, но смирилась. Мне казалось, что если уж Юра смог так перемениться, то любой человек сможет стать лучше. Я начала уж и дом подыскивать, как все это случилось. — Маргарита Рудольфовна, — перебила меня Катя, — если Вам очень трудно, то не нужно… — Нет, девочка, нет. Мне это теперь нужно, мне самой. Я не хочу, чтобы мама моего внука считала меня хладнокровной убийцей. Я выпила еще немного чая, сделав паузу и собираясь с силами. — Паша заболел. Обычно он болел, не болел, на работу ходил всегда, а тут язва так его скрутила, что он не только на работу, по дому еле передвигался. Юра с Лилей пришли его проведать. Помню я еще очень обрадовалась тогда их приходу. На стол собирать стала… И вот вышла я в очередной раз в кухню, слышу Юрин голос: — Его две недели не будет. За это время мы успеем и разгрузить товар и перегрузить его и по точкам разослать. Раз такая оказия появилась и можно использовать склад «Зималетто», этим нужно воспользоваться. Не знаю кому он это говорил, но меня затрясло. Я поняла, что люди не меняются. Решила все проверить сама. Ох, Катюша, даже сейчас, когда вспоминаю, мне страшно, а тогда… Тогда у меня руки-ноги тряслись, но на склад я следующей же ночью поехала. Если бы ты могла себе представить, что я там обнаружила, у тебя волосы дыбом бы встали. — Наркотики в рулонах с тканями? — О, Господи, девочка, ты и это знаешь? — Я даже знаю когда это было и куда потом ушло. Склад «Зималетто» для хранения «товара» использовали всего один раз. Думаю, что именно тогда. — Я совершила ошибку, Катенька. Огромную ошибку. Вместо того, чтобы сразу же бежать в полицию, я решила сама все разузнать. Наняла детектива и через месяц он раскопал такие ужасы, что я слегла с гипертонией. Самое ужасное было в том, что Андрюша, придя работать в «Зималетто», тоже становился увязшим в эту грязь и мерзость. Это было страшно, Катя, это было так страшно, что я даже бояться перестала. Я решила поговорить с Юркой, попросить его отпустить с миром Павлушу и Андрея. Сейчас я понимаю, всю глупость этой затеи, но тогда мне это казалось лучшим выходом. У Кати из глаз покатились слезы. Я протянула ей салфетки и продолжила. — Я не успела поговорить с Юрием, иначе сегодня уже ни меня, ни Павла, ни Андрея не было бы в живых. Но Господь уберег нас. Тем вечером детектив принес мне магнитофонную пленку, я еще удивилась, что пленку, а не диктофон. Но он объяснил мне, что это запись телефонного разговора. — Кажется Жданов что-то почуял. — Старший или младший? — Не знаю, какая разница, но слежку я всем нутром чую. — Так может это не Ждановы? — Ждановы, сынок, Ждановы. Я тоже умею следить. К ним в дом приходит сыскарь из «Улики». — И что будем делать? Сворачиваться? — Нет! Сейчас закончим это дело и случится авария. А Марго, если она не будет с ними в машине, будем выплачивать щедрые вдовьи деньги. Не обеднеем. — Возможно я не дословно передаю разговор, но суть его я передаю точно. Вот так я поняла, что и Сашка такое же дерьмо, как и его папаша. — Это был не Сашка. — Катенька, я очень хорошо слышала, как Юра сказал «сынок» — У Воропаева есть еще один сын. — Что? Какой сын, Катенька? Этого не может быть. — Ярослав Ветров сын Юрия. Если бы Катя сказала, что Кристина на самом деле не дочь Юрке, а сын, то и тогда я удивилась бы меньше. Ярослав Юркин сын? Вот это номер. — Катя, ты не ошибаешься? — Нет, Маргарита Рудольфовна, я не ошибаюсь, и Кристина это подтвердила. — А я столько лет ненавидела Сашку, думая, что он вместе со своим отцом планировал убийство Павла и Андрюши. Теперь ты понимаешь, что я просто обязана была опередить этого упыря? У меня не было выбора. Или он должен был умереть, или… Я все-таки не выдержала, заплакала. Катенька подошла ко мне, обняла за плечи. Я и не заметила, как мы с ней уже обе ревели, сидя на одном кресле и тесно прижавшись друг к другу. — Вы все сделали правильно, Маргарита Рудольфовна. Спасибо Вам, что рассказали и, поверьте, от меня никто ничего никогда не узнает. — Это тебе, девочка, спасибо. И за компанию, которую ты спасла, и за сына, и за мужа, и за внука. — А может внучку? — Катя уже улыбалась. — Может и внучку. Катенька, послушай, что я тебе скажу и запомни это, как «Отче Наш». Что бы не случилось, вы с ребенком всегда можете на меня рассчитывать. Я потратила очень много денег с того самого счета, чтобы сохранить жизнь Павлику и Андрею, но триста восемьдесят тысяч долларов там еще осталось. Это деньги моего первого внука, ну или внучки. Ты ни в чем нуждаться не будешь. — Спасибо большое, Маргарита Рудольфовна, но нам ничего не нужно. — Это я тебе сказала на всякий случай. Просто, чтобы ты знала. — Спасибо…
