Хамелеоны

Кончена дружба — дороженьки врозь. Как не отметить событие это? Все же немало пожито, попето, Славно нам пелось и славно жилось. Все, что простительно, то прощено, Что непростительно, то не простится. Можно б ругаться, но проще проститься. Кончена дружба — допьемте вино. © Д. Сухарев

      «Ну, слава Богу, наконец учапала», — подумал Малиновский и приоткрыл двери из конференц-зала в президентский кабинет, на всякий случай, мало ли Катя передумает и вернется, подождал еще пару минут, а затем осторожно, стараясь не шуметь, прошел к столу президента. Взял со столешницы конверт, открыл его и заглянул внутрь. Письма-инструкции внутри не было, ничего внутри не было. Это было весьма неприятной неожиданностью.       Ромка так хорошо разработал всю операцию, продумал все, как ему казалось, до мелочей. И вот такой прокол. И как он не подумал, что письмо Катя может и с собой прихватить, черт его знает. А теперь, если Жданов увидит эту «инструкцию», Ромке просто не жить. Ни о каком примирении и речи уже не пойдет, уцелеть бы. Придется срочно «возвращать» себя из командировки и следить за происходящим. Может еще и удастся как-нибудь разрулить ситуацию.       План созрел мгновенно, в ту самую секунду, как Андрей захлопнул дверь его кабинета за собой. Того, что Жданов назвал его, Романа Малиновского, ревнивой бабой, он Пушкаревой простить не мог. Для начала нужно было накрутить Киру. Зная характер этой не очень умной и проницательной женщины, он был уверен, что она не просто закатит скандал, но еще и пару раз упомянет о том, что Жданов ради спасения «Зималетто» пал так низко. Орать она будет сумбурно, перескакивая с одного на другое, и никому и в голову не придет поинтересоваться, что же она имеет ввиду. Все спишут на ее ревность и глупость. Так и случилось.       Назавтра Ромка зашел в кабинет Жданова с самого утра, очкастого монстра почему-то на работе не было, Андрей сидел уставясь в монитор компьютера и что-то увлеченно изучал. Будь это раньше, Ромка мог бы дать голову на отсечение, что его друг рассматривает каталоги с моделями, а чем он мог быть так занят сейчас, Ромка понятия не имел.       — Привет, — сказал Роман таким тоном, словно ничего между друзьями вчера не произошло.       — Привет, — судя по сухому, официальному тону Жданова, тот ничего не забыл и забывать не собирался, — ты по-делу?       — Да. Андрей, мне нужно решить парочку вопросов. Во-первых, мне звонили из Праги, предложили десятка полтора помещений под магазин. Нужно отправить кого-нибудь в Чехию, чтобы посмотреть варианты. Раньше этим занималась Кира. Но, как я слышал, она уволилась. Поэтому предлагаю свою кандидатуру для этой командировки.       — Кстати о Кире, — вдруг словно очнулся Андрей, — Рома, а ты не в курсе, кто поставил ее в известность о наших с Катей отношениях? И не нужно мне врать, ты же понимаешь, что я в любой момент могу снять трубку и выяснить этот вопрос напрямую.       — Да, хорошо же Катя тебя перекроила… Ты меня подозреваешь в предательстве? — Ромка старался говорить спокойным, но очень обиженным тоном, так он быстрее мог развеять подозрения Жданчика, чем если бы начал сейчас орать и бить себя в грудь, доказывая свою непричастность. — Позвони Кире и выясни все сам. Мне омерзительно оправдываться перед тобой.       — Ладно, проехали. Извини, если обидел. У тебя что-то еще?       — Да. Завтра день твоего рождения…       — Ты хочешь отложить командировку на несколько дней, чтобы отметить мой день рождения? Вынужден тебя разочаровать, я буду проводить его только в кругу своей семьи. С родителями и Катей.       — Да нет, я совершенно не то хотел сказать. Я хотел сказать, что улетаю сегодня, если ты даешь добро на командировку и если будут билеты, поэтому хотел поздравить тебя заранее.       В голосе Романа была такая горечь, что Андрею стало неловко. Второй раз за этот короткий разговор он обидел Ромку своими нелепыми подозрениями.       — Прости, Ромка, я не хотел тебя обидеть. Но поздравлять не нужно, говорят, что это плохая примета — поздравлять заранее, можно и не дожить до дня рождения.       — Типун тебе на язык. Хорошо, не буду поздравлять. Позвоню завтра и поздравлю.       — Договорились, только не с двенадцати до четырех, в это время я буду на встрече с банкирами.       Они тепло попрощались и Ромка вернулся в свой кабинет. Здесь он сел писать свою «инструкцию», то, что Андрей завтра какое-то время будет отсутствовать только упрощало выполнение плана. Закончив работу над «инструкцией», Роман вложил ее в красивый большой конверт с сердечками, сходил в бухгалтерию, потом попросил Шурочку заказать ему билет до Праги на сегодня и снова вернулся в свой кабинет. Позвонил в агентство и заказал себе билет на завтра на вечер в ту же Прагу. Все было готово, оставалось совсем немного.       Сегодня с самого утра Роман сидел «в засаде» в конференц-зале, пустующем и так удобно расположенным для его дела, и зайти из него в президентский кабинет можно было незамеченным и выйти потом к лифту тоже.       Ромка дождался, пока Андрей уехал, быстро зашел в его кабинет и расположил конверт так, чтобы тот непременно попался Кате на глаза и снова исчез в конференц-зале, где его ждала подружка с которой он коротал все это время — бутылочка прекрасного шотландского виски. В том, что Катя заглянет в конверт, Ромка не сомневался. Во-первых, она женщина, а значит любопытна, а во-вторых, она привыкла проверять всю почту Жданова.       Оставался последний штрих — дождаться ухода Пушкаревой, забрать конверт и можно лететь в Прагу. Дальнейшие события Роман рисовал в своем воображении очень красочно. Уже зная характер Пушкаревой, зная ее бескомпромиссность, комплексы и душевную травму (частный детектив раскопал в прошлом Катеньки похожую историю, когда ею воспользовались для достижения цели и высмеяли потом перед всем университетом и она чуть руки на себя не наложила), Роман примерно представлял, как Катя будет действовать. Уберется подальше без объяснений, ей хватило позора прошлых выяснений отношений, забьется в свою норку и не будет оттуда высовываться ближайшие пару месяцев.       Мстить она не будет, посчитает ниже своего достоинства, скорее всего пришлет дарственную на «Зималетто» по почте. А может и того лучше — сиганет с моста и привет. А вот тогда можно будет попытаться и со Ждановым наладить отношения.       Но эта стерва снова его переиграла, она унесла «инструкцию» с собой, оставив на столе только никому не нужный конверт. И что делать с этой неожиданной «радостью» Ромка не знал. Умнее всего было бы сделать вид, что он опоздал вчера на самолет, прийти к возвращению Жданова в «Зималетто» и попытаться как-то повлиять на происходящее изнутри. Ромка решил так и сделать. Но тут ему в голову пришла еще одна мысль: «А что если эта дрянь уже позвонила Андрюхе и все рассказала? »       Нет, пожалуй, стоило дождаться Жданова за дверью конференц-зала и понять, что происходит, а уж потом показываться ему на глаза или делать ноги, и как можно подальше.

***

      Андрей возвращался в «Зималетто» со встречи с банкирами в прекрасном настроении. Он договорился о кредите, получил гарантии, оставалось только встретиться с кредитным комитетом в присутствии Кати, чтобы она подписала договор.       — Амурочка, Катерина Валерьевна в кабинете?       — Нет, Андрей Павлович, она приходила… Ой, Андрей Павлович, она так переменилась, такая красивая стала, что Вы ее и не узнаете. «Узнаю, — подумал Андрей улыбаясь, — так вот почему она все скрывала, хотела сделать сюрприз ко дню рождения», а вслух сказал:       — Так где она сейчас?       — Я не знаю, она чуть больше часа назад вылетела из Вашего кабинета пулей и убежала. Я кричала ей вслед, но она не отзывалась.       — Очень интересно. Ладно, Амура, разберемся.       Андрей прошел в свой кабинет, первым делом заглянул в каморку Кати и остолбенел. Каморка была пустая… Нет, там конечно же было все на месте, и стол, и компьютер, и стеллажи с папками, и сами папки с документами на этих стеллажах. Но там не было ни фотографии Катиной семьи, ни ее кружки для чая, ни нескольких сувениров, которые она так заботливо расставляла по полкам стеллажей. Ничего, что могло бы напомнить о том, что еще час назад здесь кто-то находился.       Андрей бросился к своему столу, достал ключ и открыл выдвижной ящик. Об этом «сейфе для двоих» знали лишь двое и ключи были лишь у них. В ящике было много всяких мелочей, например, упаковка от первой шоколадки, которую он подарил Катюше задолго до того, как у них начались отношения, и которая была ей очень дорога, вот Катя и переложила ее в «сейф для двоих»; например, ее бюстгальтер, который она забыла одеть, потому, что с минуты на минуту должно было начаться совещание на троих, а он стащил и не отдал ей его больше (они еще потом так смеялись над этим приключением); много чего было в ящике, но не было ничего такого, что могло бы объяснить Катино бегство.       Жданов занервничал, стал звонить Катюше на мобильный, но казенный голос из раза в раз повторял ему, что абонент вне зоны действия сети либо отключен. Андрей позвонил на Катин домашний, но и там ему никто не ответил. Вот тут он по-настоящему забеспокоился. Нажал на кнопку селектора.       — Амура, узнайте, пожалуйста, по своей женсоветовской почте говорила ли Катя кому-нибудь, куда она ушла.       — Хорошо, Андрей Павлович, — ответила Амура, — тут к Вам Роман Дмитриевич. Он может пройти?       — Кто? Он же в Праге!       — Андрей, я вчера опоздал на самолет, — сказал Ромка, входя в кабинет, — упился до чертиков и прозевал рейс. И сегодня лететь тоже не могу, с утра как начал опохмеляться за день твоего рождения, так до сих пор и опохмеляюсь. Поздравляю тебя, дружище! — Ромка протянул Андрею конверт с деньгами и замахал руками. — Я помню, что ты сегодня празднуешь в кругу семьи, так что давай по пять капель за твое здоровье, — Роман вытащил из кармана полупустую бутылку, — и я пошел. Может еще на сегодняшний рейс успею. Э, дружище, ты чего такой хмурый?       — Андрей Павлович, — раздался голос Амуры, — никто не знает, куда Катя ушла.       — Спасибо, Амура. Ромка, ты прости, я пить не буду. Мне бежать нужно.       — А что случилось?       — Катя куда-то пропала, поеду к ней домой.       — Как пропала? Погоди, я с тобой…