Хамелеоны

Святая наука — расслышать друг друга Сквозь ветер на все времена! Две странницы вечных — любовь и разлука — Поделятся с нами сполна. © Б. Ш. Окуджава

      Они искали Катю почти до ночи. Она не отвечала на звонки, двери ее квартиры были заперты, словно вместе с нею пропали и ее родные. Андрей просто сходил с ума, он не понимал, что происходит и что могло с ней случиться. Еще сегодня утром Катенька разбудила его в восемь утра, чтобы поздравить первой, сказала, что очень любит, что его ждет сюрприз и не один. Как он не приставал, она только смеясь отвечала Андрею его же словами: «Сюрприз на то и сюрприз, чтобы быть сюрпризом». Все было так хорошо. И вот Катя исчезла…       — Ромка, спасибо, что забыл про ссору и мотаешься сейчас со мной. Один я вообще бы сошел с ума.       — Андрей, а ты не думаешь, что Катя могла…       — Ни слова! Слышишь, ни одного слова! Катя не могла! С ней что-то случилось.       — И с ее родителями тоже? Если что-то случилось с ней, то где ее родители? Это больше похоже на бегство всей семьи. Возможно, что и «Зималетто» уже продана в третьи руки, а Катя сейчас вместе с папой и мамой…       Удар был очень болезненным. У Ромки даже слезы на глазах выступили.       — Я тебя предупреждал, ни слова, ни полслова.       — Больше не скажу ни слова, не волнуйся. Хочешь быть обманутым — будь им.       — Роман, давай-ка обзванивать больницы. Катя ждет ребенка, вдруг что-то случилось с ней, или с малышом. Блин, очень хочется напиться, чтобы хоть на какое-то время голова перестала пухнуть от страшных мыслей.       Андрей схватился за голову и начал раскачиваться из стороны в сторону. Побледневший, как мел, Роман услужливо достал недопитую бутылку с виски, но Жданов отрицательно помотал головой. Малиновский, чтобы скрыть свое замешательство, сам приложился к горлышку и сделал довольно большой глоток. «А вот это полный писец, за ребенка Жданыч меня замочит, как пить дать, замочит. И не посмотрит, что я ничего о ребенке не знал», — подумал Ромка и начал обзванивать больницы. По-настоящему начал, с усердием.       В этот момент раздалась трель Адрюшиного мобильного, он ответил сразу, даже на дисплей не взглянул, так был уверен, что это Катька, наконец, объявилась. Ну, он ей сейчас устроит за такие сюрпризы…       — Катя, ты где пропадаешь?       — Андрюша, это не Катя, это мама.       — Мам, мы с Катей сегодня не прие…       — Я знаю, мы с ней только что расстались. Она оставила для тебя пакет.       — Где она, куда пошла?       — Я не знаю.       — Мама, что происходит? Я сейчас приеду. Ромка, я к родителям, мама только что виделась с Катей. Катька оставила для меня какой-то пакет. Ты со мной?       — Да, конечно, — с обреченностью идущего на плаху, ответил Роман.

***

      Пакет был небольшим, бумажным и серым — безликим. Андрей взял его, взглядом остановил Ромку, собирающегося проследовать вместе со Ждановым в его бывшую детскую комнату и скрылся от всего мира за дверью своего детства.       От нетерпения дрожали руки, и Андрей, едва успев дойти до своей кровати, вывернул весь пакет на нее. Ничего, кроме красиво упакованной, небольшой, прямоугольной коробочки, и коробки с бумагами в пакете не было. В коробочке, скорее всего, подарок, это можно оставить на потом, и Андрей полез в коробку с бумагами.       На самом верху лежал официальный документ-дарственная на его имя, датированная сегодняшним числом, на компанию «Зималетто». Следующей была коротенькая записочка в несколько строк, написанная Катюшиной рукой: «Лучше бы никто из посторонних не знал, что компания уже перешла в твои руки, иначе они смогут оспорить законность сделки. Заявишь об этом через год, как мы и планировали», — и ни подписи, ничего личностного.       Затем Андрей увидел несколько листков, отпечатанных на компьютере, с подколотой запиской, написанной от руки: «Это бизнес-план по выводу компании на совершенно новый, гораздо более высокий уровень. Если будешь его придерживаться, все у тебя получится», — и снова ни подписи, ничего другого.       Наконец Жданов добрался до ее письма, написанного от руки всего на одном листочке в клеточку. Письмо местами было размыто, как от слез, которые не может сдержать пишущий и которые непроизвольно катятся из его глаз, иногда попадая на бумагу. Хорошо, что он прихватил с собой бутылку водки с накрытого стола, иначе сейчас пришлось бы выходить из комнаты. Андрей сделал два больших глотка и начал читать:       Мой дорогой, мой любимый, Андрюшенька. Я все думала, что бы такое необыкновенное подарить тебе ко дню твоего рождения. Оказывается, что выполнить твое самое заветное желание в моих силах, для этого мне всего-то и нужно, что исчезнуть из твоей жизни, чтобы тебе никогда не пришлось больше «це­ловать, лас­кать и уб­ла­жать» мисс «Же­лез­ные Зу­бы».       Я тебя люблю, Андрюша. Я люблю тебя гораздо больше, чем себя. И если для того, чтобы ты был счастлив я должна исчезнуть из твоей жизни, то, я исчезаю.       С Днем Рождения тебя, любимый. Будь счастлив.       Андрей ничего не понимал. Что за бред написала ему Катя? Почему она должна исчезнуть, чтобы он был счастлив? О чем она? Жданов сделал еще глоток водки, отложил Катино письмо, полез дальше в бумаги. В коробке осталось еще несколько листов исписанных от руки, он достал их и начал читать:       Мой до­ро­гой друг и пре­зи­дент, пос­коль­ку ты с детс­тва стра­да­ешь ред­кой фор­мой скле­ро­за, я сно­ва ре­шил прид­ти к те­бе на по­мощь. Пер­вую часть пла­на по ук­ро­ще­нию на­ше­го монс­тра…       Строчки прыгали перед глазами, в голове уже не шумело, а гудело. Хотелось не кричать, не плакать, не убить кого-нибудь, а лечь сейчас в свою кровать, свернуться калачиком, как Катька, и тихо умереть. Потому, что только представить себе, что пережила Катя, читая это подлое, гнусное, лживое письмо Малиновского, было в тысячу раз страшнее смерти.       Андрей выпил еще, потом еще, а потом и еще. Наконец он встал с кровати и пошел в комнату, где его ждали родители и тот, который называл себя его другом.       — Ромка, еще сегодня утром у меня был друг, была любимая женщина, был ребенок. Теперь их нет… И меня нет. Ты нас всех уничтожил. С днем рождения тебя, Ромка! С днем моего рождения и смерти. Живи, если сможешь.