Annularis

Тики проснулся с ясным чувством радости и благодушия. Даже кусающие его ноги цветочки не были способны испортить этого потрясающего настроения. Он смотрел в синий потолок, на кремовые облака, которые, казалось, так и норовили свалиться на него под тяжестью густо нанесённой краски, и чувствовал, как внутри у него поселилось тепло. Ему хотелось улыбаться. И он улыбался — тихо, слабо, кротко, словно боясь этой улыбки. Вчера он вернулся в каюту поздно — весь вечер они с капитаном провозились с Кларой, и Тики имел удовольствие наблюдать, как Аллен, отвлекая ребёнка от процедур, проводимых Лоу Фа, играл с ней, рассказывал разные байки и просто обнимал, целуя то в щёки, то в лоб, то в нос. Девочка под конец даже начала смеяться, сразу же смущённо прикрывая рот, словно боясь наказания за смех, и тогда капитан принимался щекотать её или задорно тереться, словно большая кошка, о девичий живот. Такой Аллен Уолкер был странным. Он был искренним, нежным, каким-то домашним и очень уютным. А ещё, оказывается, только дети удостаивались великой чести получить такого капитана. Лоу Фа обмолвилась, что Уолкер просто без ума от детей. Никому не известна причина этого, но все факты, как говорится, были налицо. Тики смотрел на него и просто не мог понять, как к нему теперь относиться. Потому что вредный мальчишка его бесил. Наглый, фальшивый и лживый до самого основания, он его раздражал и вызывал желание заехать ему по роже. Серьёзный Уолкер его восхищал — своей надёжностью, спокойствием и готовностью всегда поддержать. А ласковый и мягкий Аллен вызывал странное желание поклоняться и выполнять всё, о чём тот попросит. Совершенно идиотское и неправильное желание. От которого следовало бы избавиться немедленно. Тики сел на кровати, мельком глядя на электронные часы, показывающие, что время близится к полудню, и прикусил губу, крепко задумавшись. Его никогда не учили чему-то такому — что у одного человека по отношению к другому могут возникать такие желания. И это казалось сейчас таким… ненормальным, что парень совершенно терялся. Вчера, когда он смотрел на Аллена, внутри словно что-то загоралось. Под конец Тики бросило в пот от одного только взгляда капитана — сияющего, дружелюбного. Почти ласкового — по отношению к нему, к Тики Микку. И это парень игнорировать уже не мог. Этого было слишком много просто для поощрения за хороший поступок. Это было слишком… слишком тепло. Слишком западало в сердце и в мысли. Интересно, все члены экипажа Ковчега так попались в ловушку глаз Аллена Уолкера, или с Тики все немного иначе?.. Микк поднялся на ноги и рассеянно прошелся по комнате, не имея ни малейшего понятия о том, зачем вообще встал с постели, а потом все же решил отправиться в душ и после — в столовую. У Джерри наверняка осталось что-то перекусить с завтрака — насколько уяснил Тики, он заботился об аппетите всех членов команды, а потому никогда не скармливал Уолкеру всего наготовленного. И огромный холодильник, даже запертый на специальный ключ с опознавателем отпечатков, был тому доказательством. Джонни даже как-то проболтался Тики, что Уолкер вообще не имеет доступа к холодильнику и что Джерри кормит его строго определёнными порциями и в строго определённое время. И именно поэтому капитан постоянно голодный шляется по Ковчегу в поисках еды, выпрашивая хоть какой-нибудь перекус у всех членов экипажа. Дилемма была в том, что повар строго-настрого запретил кормить Уолкера под страхом лишения обеда. Но всё равно все его подкармливали помаленьку — так, чтобы Джерри не заметил. В столовой, куда Тики пришёл спустя почти час, находились только Миранда с Мари, мило беседовавшие друг с другом, и сам повар, что-то читающий за стойкой. Заметили парня сразу. Джерри отложил книгу и хлопнул в ладоши.  — Утро задалось, Тики? — дружелюбно поинтересовался он, тут же на минуту исчезая на кухне и возвращаясь обратно с полным еды подносом. — Вот, я оставил тебе на завтрак! Как спалось? Микк качнул головой, чувствуя, как настроение, и без того бывшее рассеянно-счастливым несмотря на некоторые не слишком веселые мысли, еще стремительно повышается, и рассмеялся, принимая у повара поднос и присаживаясь за стол поближе к стойке — чтобы не мешать Миранде и Мари, поприветствовавшим его кивками, и не кричать с другого конца комнаты.  — Замечательно, — ответил он. — Спал как убитый, даже урчания собственного желудка и то не слышал! Джерри рассмеялся в ответ и покачал головой. — Радостно видеть, что ты осваиваешься, — наконец сказал он. — Что, капитан перестал надоедать? Тики неловко пожевал губы, не зная, что ответить. — Надеюсь, что ему не взбредёт в голову чего похуже, — наконец признался он, пожав плечами. — О, ну, знаешь, капитан как-то разыграл целое представление с роботами и душещипательной драмой, когда кто-то пустил слух, что Линали нравятся театральные постановки. Правда, всё это происходило в руинах, кишащих то ли этими змеями-переростками, то ли теми вот синими медведями, и в итоге всем пришлось отбиваться от этих тварей, а капитан наш хохотал и говорил, что всё шло по сценарию, — поделился Джерри, вздохнув так, словно рассказывал о непутёвом друге, проделки которого полны идиотизма, но расстраивать его этим фактом не хочется. — Так что мы все надеемся, что ему ничего в голову не придёт, — пробормотал он, приподняв брови в жесте бессилия и надежды на то, что именно так и будет. Тики негромко расхохотался, так и не донеся вилку до рта, и с негромким стуком опустил ее обратно на тарелку, силясь успокоиться. Его смеху вторил тихий грудной смех, как видно, услышавшего разговор Мари. На самом деле со стороны это казалось действительно веселым. Но только со стороны (о, будь проклят тот момент, когда Тики впервые счел шутки капитана смешными — кажется, тогда он стоял на капитанском мостике). Например, когда об этом кто-то рассказывал. Да и в общем-то — как угодно, лишь бы сам Тики в этом никоим образом не был замешан.  — Я слышал, ты вчера нашел девочку, — внезапно произнес Мари. — Из… этой лаборатории. Как она? Микк сглотнул, нахмурившись. И рассказал, что девочка оказалась слепа, что её рука более уже не дееспособна, что Лоу Фа обнаружила наличие сывороток, связанных с деторождением и повышением способности рожать. А также вспомнил, как в ответ на это взбесился Аллен, со всей злости ударив кулаком по столу и испугав Клару до полусмерти, из-за чего потом ещё полчаса баюкал её и шептал на ухо разные сказки и небылицы. — А, это больная тема у капитана, — заметила Миранда. — Он очень трепетно относится к женщинам. А тут ещё и ребёнок. Неудивительно, что он так взбесился. Да ещё и… эта лаборатория, — пробормотала она, и Тики вновь серьёзно заинтересовался, откуда же на корабле появились женщины. Спрашивать про это при Миранде он, однако, не стал. Собственно, он не сомневался в том, что девушка ему расскажет, но стоило ли бередить чужие раны ради собственного дурного любопытства? Он мог спросить об этом у Мари, когда они уйдут в зоопарк, или у самого капитана (благо теперь, после вчерашнего, Тики уже не так опасался задавать ему вопросы). Сейчас же Микк только задумчиво кивнул в ответ и рассеянно повозил вилкой по тарелке, на секунду совершенно выпав из реальности и позабыв, что пришел поесть, а не побеседовать на вечные темы.  — Лоу Фа сказала, эта девочка… Клара… ты ей понравился, — осторожно заметила Миранда. — Она что, так и потянулась к тебе там, в лаборатории? Парень кивнул, снова отвлекаясь и сначала даже не замечая, что улыбается.  — Да… — он помедлил, прикусывая губу и не зная, тактично ли говорить про это при Мари, но в итоге продолжил. — В общем-то… она не совсем слепа — теоретически ей еще можно помочь. Она… различила нас с капитаном по цвету. Назвала меня… черненьким, — снова эта по-идиотски широкая улыбка; ну сколько можно? — А капитана — красным. — Иронично, — заметил Мари, хмыкнув, и Тики недоуменно приподнял бровь. — Мне уже нравится эта девочка, — улыбнулся он и обратился к Миранде: — Пойдём навестить её? — Ох, конечно! — радостно хлопнула в ладоши девушка и, улыбнувшись Микку, кивнула. — Тогда мы пойдём, хорошего тебе дня. — А, да, конечно, — запоздало пробормотал он в ответ, — вам тоже хорошего. Тики доел свой поздний завтрак в одиночестве, в очередной раз наслаждаясь стряпнёй Джерри, и вновь подумал, что ему здесь нравится. Ему хочется здесь остаться. Хочется разговаривать с Мари, строить различные механизмы с Джонни, пробовать кулинарные шедевры, смотреть на перепалки между охотниками и, чего уж греха таить, узнавать о капитане всё больше и больше. И Тики понимал, что это желание ужасно. Оно подчиняло его, заставляло перестать искать пути отступления. Он остервенело мотнул головой. Нельзя так думать. Необходимо всегда быть начеку и, если что вдруг случится, сразу же дать дёру. Микк вздохнул, запивая всё крепким чаем, и подошёл к Джерри с грязной посудой. — Гм, Тики, у меня тут одна проблема есть, не поможешь? — помялся на месте повар, и парень с готовностью кивнул. — Капитан не приходил ни ночью, ни утром, я волнуюсь за него, — огорчённо проговорил он. — Не мог бы ты поискать его и отнести ему завтрак? Вообще-то это было плохой идеей. Тики счастлив был увидеть вчера этого нового для себя, другого Аллена Уолкера с подчиняющими глазами и мягкой улыбкой… Но еще больше он был бы счастлив, если не видел его следующие два или три дня. Потому что стоит сейчас увидеть Аллена — в любом его амплуа — и можно было окончательно в это влипнуть. Однако Тики уже согласился помочь, и отступать было поздно.  — Думаю, непростая это будет просьба, — натужно засмеялся он, — не так-то просто, должно быть, найти капитана на корабле, если он не хочет, чтобы его нашли. Но я постараюсь. Джерри засмеялся в ответ, соглашаясь с его замечанием, и юркнул на кухню.  — Тогда сейчас, погоди минуту, я соберу все в пакет, чтобы было нести удобнее, а то жрет капитан немеряно! Тики кивнул в пустоту и закусил изнутри щеку, снова задумавшись и на какой-то момент выпав из реальности. Показывать своего состояния было нельзя, это было определенно чревато. Тем паче, что Тики и сам не знал, в чем это состояние заключается — всю свою жизнь он имел возможность читать только те книги, какие ему давали, и все эти книги были научными. Биология, химия, физика, нейропсихология, бионика… Он должен был быть чрезвычайно умен для того, чтобы стать тем человеком, которого Лулу Белл видела как идеального, однако ни разу никто в Семье не упоминал ни о чем другом. Ни о каких чувствах и речи не шло — они были только в той же книжке по психологии, которая толком и не объясняла их природы. Она давала понять, что их вызывает, но не называла причины возникновения этих реакций в организме. И потому подчас Тики очень сложно было понять свои чувства. Потому что как можно определить то, чего никогда не испытывал? Джерри плюхнул перед ним на стойку большой бумажный пакет, доверху наполненный едой, и выдохнул.  — Вот! Он тяжелый, конечно, но я буду очень тебе благодарен, если ты все-таки найдешь капитана и вручишь ему этот пакет. Ну, а если не найдешь, — тут повар махнул рукой, — трофеи твои! Тики фыркнул, оглядывая пакет размером с упитанного кабанёнка, и подумал, что столько он просто-напросто не съест. — Я лучше просто верну, — пожал он плечами и, закинув поклажу себе на спину, направился к выходу из столовой. Искал капитана он долго — часа два, если не три, — заглядывал во все лаборатории, зашёл даже на мостик, где Линали сразу же сказала ему, что в каютах можно и не смотреть: Уолкер почти не находился в своей комнате, лишь иногда, когда заболевал и запирался там дня на три-четыре. Но так как об этом сразу же предупреждала Хев, экипаж особо не беспокоился. Тики стукнул себя по лбу. Точно, Хевласка, уж кто-кто, а она-то должна знать, где этот гуляющий капитан. Жаль, правда, что та словно бы тоже пропала. И Микку пришлось спрашивать у всех, где мог шляться этот чокнутый Уолкер. Джонни сразу же виновато пожал плечами, что, в общем-то, сделали и все остальные. Лави заикнулся, что тот мог сейчас валяться где-нибудь в коридоре — Аллен, оказывается, заваливался спать прямо там, где находился в тот момент, когда ему приспичило. Также он посоветовал обследовать все углы и закутки, чтобы не пропустить его. Тики ничего не оставалось делать, кроме как последовать его совету. В тренировочном зале он застал размахивающего мечом Канду, который лишь фыркнул на вопрос о местоположении капитана, но ничего не ответил — вернулся к упражнениям, полностью игнорируя Микка. Честно говоря, почти за месяц, который он провёл здесь, Тики уже успел привыкнуть к такому свинскому поведению азиата, но иногда это всё равно выбешивало. Но не так сильно, как идиотские шуточки Уолкера. Мальчишка, как показывала практика, раздражал его сильнее всех и всего на корабле. Уже к трём часам Микк снова зашёл в крыло с галереей Лави и заметил запертую шестьдесят пятую лабораторию. До этого он подходил уже ко всем закрытым комнатам в надежде поскорее избавиться от еды, и вот эта осталась последней. И каково же было его удивление, когда дверь открылась. Тики прикусил губу, борясь со своим любопытством, и вздохнул, проигрывая ему. Он открыл дверь пошире, проскользнул внутрь и снова притворил ее за собой. Лаборатория перед ним казалась довольно обычной — по сравнению с теми, что он видел в блоке Лулу Белл, она была даже несколько устаревшая — а потому неясна была по-прежнему причина ее запечатывания. Может, у капитана какие-то скрытые секреты или дурные ассоциации? Впрочем, Тики это не должно было касаться. Главное было в том, что Аллен Уолкер наконец-то нашелся. Потому как он был здесь, в этой самой лаборатории. Сидел за столом напротив целой батареи пустых бутылок спиной к Тики и резко обернулся, когда дверь за спиной парня с легким шорохом захлопнулась.  — Что ты тут делаешь? — недоуменно вскинул брови он, явно честно стараясь казаться сердитым. Выходило у него, однако, не слишком хорошо — он был определенно не в форме.  — А я… — Тики замер, совершенно не зная, что делать. Такого он уж точно не ожидал. — Завтрак вам принес… Уолкер тихо засмеялся, как видно, заметив ярко отразившееся за его лице недоумение, и уронил голову на руки.  — Прекрасно!.. На самом деле, — он вскинул голову и обернулся к Микку на вертящемся стуле всем корпусом, — я не планировал сегодня завтрак… Но проходи, раз уж пришел. Тики повиновался, отчего-то совершенно выбитый из колеи и ошеломлённый. В руке у капитана была бутыль с… каким-то алкоголем. Микк не разбирался в этом — матушка Лу спиртное не переносила, а потому в лаборатории были только медицинские настойки, которые внутрь не употреблялись. Уолкер же выглядел с бутылью янтарной жидкости… комично. Слишком мелкий, встрёпанный, с румянцем на щеках и весь такой плавный, медленный — совершенно другой. Не наглый, не насмешливый, не серьёзный, не злой. Но какой-то неуловимо хрупкий и печальный. Тики отмахнулся от глупых мыслей, отчего-то даже стыдясь их, и поставил пакет с едой прямо перед капитаном. Тот даже не отреагировал — лишь пригубил бутыль, зажмурившись, и довольно выдохнул.  — Ну и чего ты так на меня смотришь? — хохотнул он спустя несколько секунд, озорно щурясь и склоняя голову набок. — Ни разу коньяка не видел, что ли? Тики растерянно повел плечом и прикусил щеку изнутри — это был единственный выдающий его нервы жест, который можно было совершить незаметно. Парень чувствовал себя неловко стоящим вот так перед Уолкером и глядящим на него сверху вниз. В конце концов он вздохнул и все-таки взъерошил себе рукой волосы, вызвав у Аллена этим удивленную улыбку.  — Вообще-то… нет.  — Как и детей, видно, да? — тут же отпустил в его сторону шпильку капитан. Тики ничего не оставалось, кроме как снова пожать плечами.  — Как и детей, вы правы. — Из какой же ты дыры такой умный-то вышел, а? — засмеялся капитан, снова приложившись к бутылке. — Хочешь? Нужно же когда-нибудь начинать, — объяснил он в ответ на удивлённый взгляд Тики. — Ну чего ты такой скромный? Давай, садись, — мальчишка неожиданно сильными руками схватил его выше бедер и усадил на стул рядом, — а теперь пей, — хохотнул он, налив алкоголь в какую-то стакановидную колбу и протянув её ошеломлённо хлопающему глазами Микку.  — Лучше… не стоит, — мотнул головой тот, чувствуя, как внутри все будто переворачивается, и упорно игнорируя вопросы о том, откуда он такой взялся. Лучше не знать об этом, никогда не знать… Капитан тянул гласные, но несмотря на солидный ряд пустой тары явно был не так уж и сильно пьян. И — снова улыбался и смеялся почти совсем как вчера. Только еще немного грустнее.  — Как это не стоит, а? — Аллен толкнул его коленом по бедру, так в итоге и оставляя их соприкасаться (и Тики было ужасно жарко от этого — не потому что у капитана было горячее тело, нет, просто от самого факта происходящего бросало в жар), и комично надул губы. — Это марочный коньяк, Тики! От такого нельзя отказываться! Он сердито насупился, буквально заставляя Микка взять колбу в руки, и мимолётно коснулся пальцами правой руки (сегодня, кстати, она была без перчатки, в отличие от левой), отчего у Тики по спине пробежалось стадо крупных мурашек. — Я… я не разбираюсь в этом, капитан. Лучше… в-вы… сами пейте, — пробормотал он, внезапно чувствуя себя совершенно мальчишкой. Как же стыдно, чёрт подери. — Назови меня по имени, а, — вдруг спустя несколько минут молчания, в течение которых Тики осторожно поставил колбу на стол, выдал Уолкер. Микк замер. Коньяк обжег ему горло и спустился жидким огнем в желудок. На глазах чуть выступили слезы, и он моргнул и мотнул головой, чувствуя, что ему становится еще жарче. Капитан тихо засмеялся, снова щуря сияющие глаза, и быстро щелкнул его по носу. И — еще раз попросил:  — Ну же. Назови меня по имени, Тики. Тики приоткрыл рот, растерянно шевельнул губами, так и не издав ни звука, а потом все-таки выдохнул:  — А-аллен… Аллен склонил голову набок, сверкая на него глазами из-под рыжей челки, и тут только парень понял, что все последние сутки мысленно на автомате называет его по имени. Опасно. Опасно. Слишком опасно. Так опасно, что впору уже бить тревогу и сбегать отсюда ко всем чертям. Но Тики не хотелось сбегать. Он впервые не хотел сбегать. Ему впервые было так… хорошо где-то. — Ну во-о-от, — довольно протянул капитан, хлопнув его по плечу. — Зови меня теперь по имени, хорошо? И давай на ты, а то я ж младше тебя, а ты ко мне… словно я старик какой-то, — засмеялся Уолкер, покачав головой, словно сказал только что что-то очень смешное.  — Но ведь… — Тики запнулся и мотнул головой. — А сколько вам… — он прикусил губу, поймав веселый взгляд Аллена, — тебе… вообще лет?  — Мне восемнадцать, — коротко усмехнулся тот и машинально, уже явно отточенным годами привычки движением, зачесал себе пальцами волосы куда-то за ухо. — А тебе сколько? — он снова приложился к бутылке и подлил коньяка Тики. — Явно больше двадцати.  — Мне… двадцать три, — все еще немного сомневаясь в том, что целесообразно начинать говорить о чем-то таком, все же ответил он. И — озадаченно нахмурился. — Но… В таком случае, большинство людей на корабле старше в… тебя. Они-то называют тебя капитаном. Аллен отставил в сторону бутылку и уронил голову на скрещенные руки, снова оказываясь немного ниже Тики.  — А у тебя голос красивый, — с улыбкой заявил он. — Даже отзываться приятно. Позови меня еще раз. Микк замер, задушено сглотнув. Это было неприемлемо хорошо, чтобы оказаться правдой. Уолкер же из него верёвки таким образом скоро вить будет. Просто посмотрит ласковыми глазами, моргнёт пару раз, улыбнётся легко и всё — Тики его рабом навечно будет. А ведь ему этого совершенно не хотелось! Но, чёрт подери, противиться этому было сложно. Тики, чтоб тебя, соберись, тряпка половая! — А-аллен, — выдохнул он. Идиот ты, Тики, половая тряпка без собственного мнения. Капитан улыбнулся ему, подняв руку и мягко скользнув по щеке горячими пальцами, а потом вдруг снова щелкнул по носу — и на секунду опять приложился к своей бутылке. И вздохнул.  — Жуткое дело, когда ты хочешь напиться, но почти совсем не пьянеешь, — он на секунду скривил губы, словно действительно сетовал на прозаичность ситуации, и посмотрел Тики прямо в лицо. — Спрашивай. Микк нахмурился, чувствуя, как потеют ладони и горят скулы (это было наверняка ужасно заметно, потому что он всегда был ужасно бледен и просто ненавидел эту свою бледность).  — О… о чем спрашивать?.. Аллен вскинул брови.  — Ну ты ведь наверняка хочешь меня о чем-то спросить. Так спрашивай. Тики неловко сглотнул. Это было жутко неудобно, ему было стыдно, щёки пылали, и он хотел сбежать отсюда как можно дальше, чтобы не видеть ласкового и непривычного капитана. Чтобы не привязываться к нему ещё больше. Микк скользнул взглядом по бледному лицу Аллена, по гладкому шраму, по пятиконечной звезде, словно бы выжженной раскалённой печаткой, и не сдержался. — Ваш… твой шрам, откуда он? — выпалил он на одном дыхании. Уолкер недовольно скривился, словно бы увидел что-то очень противное, и сердито взглянул на уже пожалевшего о своём вопросе Микка. — Ну Тики, ну нормально же сидели, — проворчал капитан, тяжело вздохнув, и посмотрел в стену пустым серым взглядом. — Я же вчера говорил, ты, что, не слышал? Были плохие дяди, которым захотелось поразвлечься, и маленький Аллен, у которого силёнок отбиваться тогда не было. Вот они и развлеклись, — пожал он плечами, иронично усмехнувшись. Тики почувствовал себя еще большим мальчишкой, чем до этого, и прикусил губу, уже совершенно не скрывая своего смятения — не зная, как его скрыть и боясь двинуться с места. Одно неверное действие или слово — и этот новый, другой, завораживающий Аллен Уолкер исчезнет. Тики страшно было попадаться в эту ловушку. Он не хотел, чтобы этот ласковый Аллен исчезал.  — Я… Прости…те… Нет, так определенно не должно быть. Это было ужасно неловко, странно, дискомфортно и… и… Наверное, это зовут смущением. Аллен посмотрел ему в глаза нечитаемым долгим взглядом, словно сканировал, что-то искал, изучал, а потом рассмеялся, радушно потрепав по волосам. — Прощаю, так уж и быть, — великодушно заметил он, усмехнувшись, — но только если ты ещё разок позовёшь меня, — хитро закончил юноша, лукаво сощурив глаза, и Тики захотелось провалиться под землю, чтобы не показывать своего ужасного смущения. И, конечно же, парень снова позвал его по имени слегка севшим от волнения голосом, тут же облизывая пересохшие губы и совершенно не представляя, куда себя деть. Во рту, как и в желудке, все тоже словно горело, как будто он откусил от того сушеного перчика, который зачем-то висит у Джерри над столом в кухонном отсеке. Буквы имени перекатывались на языке как сладкие шарики, и… Черт.  — А теперь давай попробуем еще раз? — усмехнулся Аллен. — Наверняка у тебя есть вопросы поинтереснее, верно? Тики закусил губу, и капитан вылил в себя ещё четверть бутылки, даже не поморщившись, хотя Микка уже просто от запаха кривило. — Почему на корабле… женщины? — задал он давно интересовавший его вопрос, и Уолкер одобрительно закивал, вновь потрепав его по голове и распушив собранные в низкий хвост волосы. — Вот это уже другое дело, молодец, — улыбнулся он. — Они все из лабораторий. У Линали были слабые тазовые кости и больные ноги, отчего её отправили на опыты ещё в детстве. Её лаборатория была первой, которую я разрушил. Комуи ещё тогда умолял меня помочь ему, и я не мог просто отказать. Лоу Фа бесплодна, и её отправили в лабораторию где-то в Индии, кажется, где исследовались возможности возвращения женщинам фертильности. Миранда же была подопытной в Африке, у неё проблемы с концентрацией внимания, и она вообще очень слабенькая. Я уничтожил все те лаборатории и выживших отправил в Орден, но эти трое… захотели пойти со мной. Я не мог отказать, — пожал Аллен плечами, словно это было что-то очень обыденное и простое. — Вообще, все на корабле, кроме Джонни, лабораторные крысы, — зло выплюнул он. — То есть… и вы… ты?.. — выдохнул Тики быстрее, чем успел подумать, и досадливо прикусил язык. На секунду у него даже сложилось ощущение, что когда Аллен трогает его волосы или еще как-либо его касается, то просто отключает Тики мозги. Капитан же в ответ удивленно вскинул брови — и тут же скривился, на секунду снова превратившись в того неприятного типа, которого всем обычно и демонстрировал.  — Что?.. Не-е-е-т! Я не… — он нахмурился и спародировал Адама: — экспериментальный образец! Что бы там себе этот маразматик ни напридумывал, — на этом Уолкер все-таки зашипел, — я ему не принадлежал и принадлежать не буду!  — Значит, — Тики не знал, как задать этот вопрос и не получить вопроса в ответ. — Значит, ты… За свою свободу борешься? Зачем же тогда ты разоряешь лаборатории и переправляешь людей в Орден? В знак протеста? Аллен перевёл на него недоуменный взгляд, полный какой-то необъяснимой злости, и опустил голову набок. — А что, похоже, что я всё это устроил, чтобы свою шкуру спасти? — неприятно скривился он, вновь уродуя лицо ломаной линией шрама. И Тики прикусил язык, проклиная своё идиотское любопытство. Юноша вздохнул, как-то враз смягчившись, и, сделав ещё пару глотков алкоголя уже из новой бутылки, продолжил: — Я борюсь за симбиоз. Свобода — это симбиоз. А ты… думаешь по-другому? И Тики совершенно потерялся в его задумчивом взгляде. Потому что… абсолютно не представлял, что ответить. Он ведь попросту не знал, что такое свобода. Он только знал, что лишь недавно начал осмыслять это понятие, но даже и предположить не мог, на верном ли пути находится.  — Я… не знаю, — наконец ответил парень, озадаченно нахмурившись. Он редко думал о чем-то таком, ибо это неизбежно наводило на него глухую тоску по чему-то неясному. — Возможно, свобода — это когда ты должен только сам себе? Но в данном случае я… я не уверен, что это хорошо. Ведь тогда… ты свободен, но ты остаешься… совсем один. Аллен задумчиво кивнул. И Тики рискнул еще раз.  — А… в каком смысле симбиоз? То есть? Юноша хохотнул, вновь отпив из бутылки, и облокотился локтями о столешницу, уронив голову на ладони. — А то и есть. Симбиоз — это взаимопомощь. Земля же нас не просто так выдворить пытается, мы ей надоели, она от нас избавиться хочет. Мы же паразиты, Тики! — проникновенно воскликнул Аллен. — Вот она и травит нас, как… как крыс травят в бункерах.  — Значит, ты считаешь, что породившие весь этот хаос катаклизмы произошли из-за людей? — Тики вскинул брови, честно не зная, как реагировать на такое заявление. Адам всегда говорил иначе, и Микк нередко вспоминал о его словах. И теперь… ему казалось, что он понимает, почему Аллен так бушует при одном только упоминании о Семье. Их с Адамом мнения кардинально различались, и это было даже не удивительно. Но Тики много об этом думал и до сих пор не мог прийти к тому, кто же из этих двоих прав. — Конечно! Земля — это же живой организм, Тики, — как маленькому принялся объяснять Уолкер. — Любой здоровый организм стремится себя обезопасить и избавиться от паразитов. Вот и планета это делает, потому что люди, — он горько усмехнулся, — паразиты: мы ничего не производим, только потребляем, никакой пользы не приносим… даже если людей вычесть из пищевой цепочки, никакого особого вреда биосфере это не причинит. Что делали люди на протяжении всей своей эволюции? — вдруг обратился юноша к поражённо замершему Тики, который уже раскрыл рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказал. — Правильно! Ничего.  — Возможно… — после продолжительного молчания тихо произнес Тики, вновь ощущая, как этот мальчишка все внутри него переворачивает. — Возможно… ты во многом и прав…  — Возможно? — вскинул брови Уолкер, чуть улыбаясь. Он опустошал уже вторую бутылку только на глазах у Микка (а сколько их до его прихода опустошил — удивительно), но так до сих пор толком и не был пьян. — Только возможно? Парень растерянно мотнул головой, не представляя, как ответить внятно, чтобы не выдать себя, но и объяснить свое замешательство.  — Мне… сложно понять это и принять так просто, — наконец произнес он, снова и снова облизывая пересыхающие от волнения губы. — Я слишком долго слушал речи о том, что человек — этакий… венец творения. И теперь… об этом нужно очень долго думать, потому что слишком многое уже намертво прижилось в моей голове. Аллен громко рассмеялся, словно услышал что-то очень смешное, и достал из тумбочки около стола ещё одну бутылку, но уже с какой-то красной жидкостью. Он посмотрел на неё с некой ностальгией, будто вспомнил о чём-то, и ухмыльнулся, на мгновение исказил лицо злобой. — Адам постоянно талдычит про это, — прошипел он. — Постоянно говорит, что люди были созданы для управления. Хотя под этим подразумевает лишь свою Семью. Лишь себя. Нельзя так думать, Тики, — тускло улыбнулся Аллен. — Именно потому, что мы так думали, планета и начала эту… «вакцинацию», — хохотнул он. — Тогда… тогда за что ты сражаешься? Зачем? — сипло спросил Микк. — Ведь… — он не знал, как выразить свои мысли. Внутри всё переворачивалось при каждой новой встрече с капитаном, но Тики чувствовал, как с каждым разом горизонт его мышления становится всё шире и шире. — В чём смысл всего этого? Зачем… этот симбиоз?  — Чтобы мы перестали мешать друг другу, — серьезно пояснил Аллен — словно считал, что Тики сможет понять его. — Чтобы не было всего этого — всех этих землетрясений, наводнений, ураганов… Ведь посмотри, как долго мы перелетаем с одного места на другое! — заметил он, широким жестом махнув рукой. — И это — на прототипе космического корабля! Раньше на самолете можно было попасть из Мексики на Аляску за двадцать часов, если лететь напрямую, а мы облетали океан, и потратили на это пять дней, мать вашу!  — Это из-за нестабильности в воздухе, верно? — Тики нахмурился — летели они действительно достаточно продолжительное время. — Приходится облетать некоторые участки — мне об этом говорила Линали.  — Все верно, — кивнул капитан. — Раньше такого не было, — покачал головой он. — А сейчас из-за лабораторий Семьи происходит большое количество выбросов токсичных газов в атмосферу, и это приводит к подобным последствиям. И я хочу устранить это. Тики поражённо уставился на него. — Устранить? — Именно. Я хочу… — Аллен вскинул голову в нетерпеливом жесте, — хочу, чтобы человечество вступило с планетой в симбиотическую связь, — воодушевлённо проговорил он, в порыве встав из-за стола. — Мне не нужна какая-то власть, и восстание я никакое не поднимал, я просто хочу найти пути совместного проживания, чтобы Земля не пыталась нас травить как паразитов, — пробормотал Аллен, словно бы пытаясь донести до Тики какую-то очень важную мысль. — Но-о-о… — он криво усмехнулся, превращая довольно красивое лицо в уродливую гримасу, — к сожалению, паразиты не были бы паразитами, если бы не цеплялись за своё существование так крепко. Возможно, мы никогда и не вступим в этот симбиоз. А жаль, — горестно вздохнул он, вновь падая на стул, и отхлебнул из бутылки.  — И ради достижения своей цели ты хочешь уничтожить Семью, верно? — не то чтобы Тики был хоть немного против. Он и сбежал-то потому, что больше не мог никого из них выносить. Они называли человека жемчужиной эволюции и тут же использовали его в своих целях. И здесь… Аллен был несомненно прав.  — Семью — и ее идеологию, — согласно кивнул капитан, глядя на него совершенно ясными глазами. И это заставило Тики вздрогнуть. Если капитан узнает, что и сам Микк из Семьи, то что сделает? Что подумает? Как отреагирует? Возненавидит? Убьёт на месте? Пощадит? Запрёт где-нибудь и использует в качестве заложника? Но какое-то неприятное подозрение всё равно засело в его голове — слишком уж Адам доброжелательно относился к Уолкеру. Словно наслаждался его похождениями и охотой на него. «Салочки». Он играл. И он наслаждался этой игрой. Но играл ли и Уолкер? Тики решил подумать об этом немного позже. Потому что… потому что сейчас все его внимание на себе сосредоточивал капитан. Его совершенно удивительный капитан.  — Тебе это не нравится? — устало улыбнулся Аллен, меряя его еще одним долгим взглядом. — Я ведь прав?  — Не сказал бы, — совершенно искренне отозвался Тики. — Просто вы мыслите весьма масштабно, и в каких-то моментах сложно осознать нечто такое.  — В наше время все мыслят масштабно, — заметил Уолкер. — И — ты снова сбился, — он улыбнулся легко-легко — уголком губ только. — Что? — не понял Тики, и Аллен улыбнулся ещё хитрее. — Да о чём вы? — Вот об этом! — воскликнул юноша, резко прикоснувшись пальцами к губам Микка. И его словно током пронзило. Он недоуменно перевёл взгляд с искрившихся весёлых серых глаз на неожиданно тонкую и бледную ладонь. — Я же просил обращаться ко мне на ты, Тики, — прошептал он, лукаво щурясь, и рассмеялся. — Ну какой же ты… смешной, я не могу просто! И правда, откуда такой интересный выполз, м? — поинтересовался Аллен, отстранившись от словно приросшего к стулу парня. Тики мотнул головой и криво улыбнулся. Он не хотел вспоминать об этом, не то что говорить кому-либо. А особенно — Уолкеру. Вдруг тот… действительно сделает… что-то такое?  — Ну мы же действительно хорошо сидим, капитан, — вздохнул парень. — Давайте не стоит?  — Только если ты еще раз меня позовешь, — лукаво сверкнул глазами Аллен. Тики не выдержал и тихо рассмеялся, совершенно не понимая этого человека. Он осознавал, что это нечестно — умалчивать о своем прошлом и расспрашивать про чужое, но пока просто не мог с собой ничего поделать. И иногда собственное упрямство и собственные слабости приводили его к полностью абсурдным ситуациям. И поэтому Тики, конечно же, снова повиновался. И Аллен, когда парень произносил его имя, очень пристально на него смотрел — как будто изучал каждую черточку. И уж он наверняка заметил, как у Тики слегка дрожат губы и как краснеют щеки. Потому что… Это имя — совсем обычное, казалось бы — было чем-то вроде… вроде запретного слова. Слова, произносить которое было сладко, и которое было запретным исключительно из-за того трепета, что вызывало в Тики. Аллен рассмеялся, довольно вспушив ему хвост, и, притянув на минуту к себе, потёрся щекой о макушку, заставив Микка уже в который раз за сегодня неловко прирасти к стулу. — Ну какой же ты всё-таки милый, а, — пробормотал он, отхлёбывая из бутыли очередную порцию алкоголя, и уже более пьяно, чем час назад, улыбнулся, лукаво сощурив глаза. — А… почему вы вообще пьёте? — вдруг спросил Тики, вновь проклиная свой длинный язык. Ну правда, кажется, Уолкер своими прикосновениями все мозги у него перемешивает в неспособную к осмыслению происходящего кашу.  — А у тебя было когда-нибудь такое… ты ненавидишь всех, но не можешь ничего с этим сделать? — вопросом на вопрос отозвался Аллен. И снова посмотрел так, будто надеялся, что Тики сам все поймет. Парень скривился, вспоминая о том великом множестве экспериментов, которые проводила над ним Лулу Белл — как он даже дышал по приказу, не то что двигался, и как смотрел на корчи умирающих… И снова криво усмехнулся.  — Раньше я ощущал это каждый день. Аллен виновато нахмурился, потянувшись к нему, и взволнованно поджал губы, словно стесняясь задать следующий вопрос. Он несколько секунд переводил взгляд с лица Тики вниз и обратно, пока не выдохнул: — А потом? Тики пересекся с ним взглядами и прикусил губу, неловко потирая браслет на запястье. Он носил эти браслеты потому, что из-за своей ширины они легко скрывали шрамы у него на руках. — А потом я сбежал, и мне стало не до этого, — дернул плечом он. Аллен осторожно приблизился к нему, несколько минут внимательно вглядывался в лицо, отчего Микк вновь нещадно покраснел, неловко отводя взгляд в сторону, и вдруг радостно и широко улыбнулся, резко обхватывая его руками. — Я так рад! — он засмеялся, сжимая опешившего Тики в объятиях, и потёрся щекой о его волосы где-то в районе уха. — Я так рад, — довольно повторил Аллен и, прижав на мгновение шокированного Микка к себе крепче, отпустил, вновь падая на свой стул. — Тогда-а-а-а, — пропел он, наливая красную жидкость в колбу, — коли коньяк тебе не понравился, то вино уж точно должно прийтись по вкусу, — улыбнулся юноша, протягивая алкоголь приросшему к сидению парню. — Оно полусладкое, — подмигнул он, хитро прищурившись, и Тики ошалело вздохнул. Это было странно. Это было странно хорошо. Уолкер, оказавшийся ласковым и мягким, притягивал, опутывал своими сетями, уже не давая возможности вырваться. И Тики вдруг признал, что, кажется, ему больше и не хочется сбегать отсюда. Он принял колбу под одобрительный свист и осоловелый радостный взгляд, отчего-то чувствуя себя каким-то иррационально счастливым. Может быть, это чувство привязанности было не таким уж ужасным. Может быть, он мог и остаться здесь. Пока капитан не узнает, что он из Семьи и не вышвырнет его с корабля. Но сейчас Тики уже не думал об этом — ведь ему улыбался Аллен, непривычно нежный и искренний, и все мысли парня вертелись вокруг него. Так что, наверное, это было даже к лучшему.