Annularis

Тики чувствовал себя по-идиотски счастливым. На самом деле, наверное, это было неподходящее описание, но больше ничего в голову не приходило. Он проводил почти всё время с Алленом, ощущая по отношению к нему трепетную нежность и необъятную заботу. Уолкер, правда, спустя несколько дней принялся шипеть на него, когда Тики даже не собирался выпускать его из поля зрения и объятий. «Чёрт подери, Микк, Ковчег на автопилоте далеко не улетит!» И пришлось отпустить этого трудоголика, самому возвращаясь к работе. Никто, правда, ничего против не сказал. Даже наоборот, Канда, например, фыркнул, бормоча что-то про наконец-то удовлетворённых истеричек, а Мари уважительно похлопал по плечу, говоря, что хорошо, что их ссора в кои-то веки закончилась. А еще был Тим, который как-то, по своему обыкновению ошиваясь рядом с Тики, пока тот был в зоопарке, с невинной мордашкой поинтересовался, значит ли это, что теперь он может называть парня папой. Своей детской непосредственностью этот маленький вундеркинд пользовался на всю, и Микк хорошо посмеялся, когда подумал, какое лицо будет его мальчика, как только он это услышит. И — сказал, что если сам Тимоти считает это правильным, то почему нет. На самом деле он подозревал, что Аллен может быть против, но отказать ребенку был просто не в силах. У Тики вообще, как оказалось, обнаружилась редкая слабость к детям (или — этого парень не знал наверняка — к одному конкретному ребенку). Ковчег сейчас направлялся к Румынии после долгого простоя в воздухе и летел достаточно быстро, словно и сам был рад ускориться, а Тим иногда рассказывал, что Цукиками и правда рад. Но — не только продолжению пути. И еще мальчик как-то сказал, что теперь он приходит чаще. Словно Ковчег хотел поговорить с ним, но не мог, потому что его языком была музыка. Тимоти с упоением рассказывал, как Цукиками устраивает целые концерты украдкой, пока Аллен спит, или как показывает укромные уголки и словно бы зовёт играть. А ещё — ребёнок говорил, что постоянно слышит приглушённый гул и мелодичные отзвуки, если Ковчег сам не обращается к нему. Тики потом рассказал про это Уолкеру, искренне беспокоясь за мальчика, но тот лишь отмахнулся и сказал, что это нормально: Музыканты должны слышать всё это — сначала ненавязчивым гулом где-то на периферии сознания, редкими трелями и музыкальными перезвонами, а те же, кто однажды вступал в контакт с Системой управления, начинали распознавать шум и более громкие звуки, пока не становились способными услышать всё. Аллен, оказывается, постоянно был среди шума, музыки, мелодий и различных вариаций. Но ему это нравилось до ужаса — он буквально жил этим. Правда, очень беспокоился, как же Тимоти будет справляться: тот ведь, мол, музыку не любил, ничего не знал, подначек от Ковчега, который обожал говорить метафорами и аллегориями (хотя Тики всё равно не мог понять: как это) не поймёт и так далее. Микк успокаивал его и объяснял, что всё ещё впереди: мальчику всего пять лет, всё может в его интересах поменяться. А потом он как-то заметил Тимоти, воровато оглядывающегося по сторонам, с ворохом бумаг в руках. На бумагах аккуратными строчками расположились ноты. Аллен, узнав об этом, буквально засветился. Он хотел даже кинуться разбирать свои книги, чтобы помочь сыну, но Тики постучал ему костяшкой пальца по лбу и заметил, что Тим считает, будто это его тайна, и если он, счастливый папаша, хочет, чтобы тот научился, надо дать ему свободы. Тимоти сам придет, когда ему понадобится помощь. И что удивительно, Тики оказался прав. Веселья во все происходящее добавляло теперь и обращение мальчика. Тим обращался и к нему, и к Аллену только «папа» и чаще всего никак иначе, и Аллен всякий раз жутко краснел, когда они оба откликались на зов. А началось это сразу после того разговора про обращения — Тимоти прискакал в столовую на следующий день и возбужденно затараторил что-то про бенгальских тигров и про то, что они тоже умеют мурчать. Микк и Уолкер отозвались на решающее «Па-а-а-п!» в унисон, и юноша, стоило ему только понять, что произошло, едва не провалился сквозь пол. Миранда, тогда находившаяся рядом, улыбнулась и потрепала мальчика по голове, попросив его не смущать своего отца, на что Аллен покраснел ещё сильнее и буквально выскочил из столовой как ошпаренный, говоря что-то про то, что ему необходимо работать. Дни текли медленно и ленно, и, когда они уже прибыли в Орден, прошёл месяц с убийства Адама. Уолкер волновался, что они слишком поздно, нервничал и напряжённо кусал губы, боясь не успеть. Тики только потом понял, что тот имел в виду: Аллен беспокоился, что за это время кланы могли разорвать друг другу глотки в борьбе за власть. Потому что на правительство, созданное из представителей влиятельных Семей, спрятанных в подземных бункерах на территории всех безопасных участков Земли, сильнее всего влияли Нои. А теперь они мертвы (почти все из них) — и это пленительное место управленца оказалось свободным. Кланы вообще были теми, кто сосредоточил в своих руках все ресурсы планеты. Точнее, успели прибрать к рукам лет триста назад, после серии катаклизмов, ядерных войн и так далее по списку, когда всё успокоилось. Тики знал, что их было десять — ужасающие, на самом деле, единицы современной политической системы, которым на общество плевать. Например, один из кланов держал женский заповедник, объявив так называемую «монополию на женщин», отчего получал непомерные доходы каждый год. Аллен, кстати, никогда об этом ни о чём не заикался — он, насколько Тики понял, вообще в политику лезть не собирается. И даже не думает. А Орден же, как подпольная, а потому и независимая научная организация хотела смены правительства. Или что-то в этом роде — Микк так до конца и не разобрался, когда пытался вникнуть в сбивчивые объяснения своего мальчика. Поэтому сейчас, приземлившись в Румынии, он намеревался, наконец, понять саму структуру, в чём всё дело — ему было интересно. Их встретил Комуи: с радостной улыбкой и чашкой кофе, в мохнатых тапочках и с крепкими объятиями, на что Аллен сердито зашипел, порываясь сбежать, и приказал вылить чёртов кофе, от запаха которого его стало воротить. Помимо Смотрителя команду, на этот раз, как видно, решившую осесть в Ордене надолго, встречал еще Кросс, собственной персоной. Тимоти в его объятия влетел с наскоку — и тут же затараторил что-то пап, один из которых шипит и краснеет, а второй — молчит и смеется каждый раз, когда он их называет папами. Кросс смерил Аллена и стоящего рядом с ним Тики долгим взглядом, задумчиво хмыкнул и заметил:  — Что, нашел пацану мамашу? Хотя, — он хмыкнул, поддерживаемый какофонией беззлобных смешков ребят, — ты ему сам мамаша. Не пойму я вас…  — Мариан, — с нажимом произнес Уолкер, заставляя Тики усмехнуться и приобнять его, — заткнись, пожалуйста.  — Пить вы не будете, — легкомысленно указал парень, на что Аллен фыркнул и толкнул его в бок.  — Опять залетел, горе? — хохотнул мужчина, подхватывая Тимоти на руки и позволяя щелкнуть себя по носу. Уолкер закатил глаза. — С чего ты взял? Тики заметил румянец на скулах у своего мальчика и лукавую улыбку Кросса. — Так ты пузо своё гладишь так, словно там второй Тим, — как само собой разумеющееся проговорил мужчина, и Аллен сердито вскинулся: — Мариан, мать твою!  — Ну, а что? — вскинул брови тот. — И кончай так реагировать на все, Уолкер. Даже твой любовник ко мне симпатией проникся уже, разве нет? — он метнул взгляд в Тики. Микк оскалился.  — Чувство юмора у вас такое же идиотское, как и у вашего ученика, Кросс, — заметил он, за что получил еще один тычок в бок. — И пить с вами он действительно не будет. Мариан одобрительно кивнул, и Тики совершенно развеселился от этой реакции. Перебрасываться колкостями с этой рыжей образиной, на которой Тим вис как на ветке, оказалось на удивление увлекательно.  — Ясное дело, — понимающе скривился мужчина. — У вас теперь будут занятия поинтереснее. Мелкого опять мне спихнете, а сами свалите. Эй, Уолкер, — он повернулся к процессии спиной и зашагал в здание, — я просто чувствую в вас дух твоих блудных родителей. Аллен возмущенно насупился и подскочил к мужчине, принимаясь идти с ним вровень. — Вот только не надо мне тут сопли разводить, де-да, — с наглой хитростью в голосе протянул юноша. — Кстати, об этом, — как-то внезапно замялся он, неловко передёрнув плечами, — ты мог стать дядей ещё одному сорванцу, — хмыкнул Уолкер. — Вот как, — вздохнул Кросс спустя минуту напряженно повисшего в коридоре молчания, и потрепал Аллена по голове. — Ну, тебя мне было предостаточно, зверёныш. — И все же как-то невесело, — хмыкнул юноша, выворачиваясь из-под его руки и выставляя вздохнувшего Тики перед собой как щит.  — Зато я скоро стану дедом во второй раз, — поморщился Мариан и вдруг снова обратился к Микку: — Ты там это… береги этого звереныша, ладно? Или что там в таких случаях говорят папаши… — он раздосадованно дернул себя за длинную рыжую прядь и буркнул что-то себе под нос, заставив парня усмехнуться и кивнуть.  — Куда уж я денусь с Ковчега-то.  — И то правда. Аллен неловко подлез Тики под руку, нещадно краснея и вздергивая нос, чем заработал еще пару смешков. Большая часть команды рассосалась по разным коридорам, как только они вошли в здание Ордена (у всех были здесь друзья и приятели), но Канда и Алма неизменно шагали следом.  — Ты еще пожени нас, — фыркнул юноша. Тики удивлённо взглянул вниз, на рыжую макушку, и вздохнул с каким-то странным чувством: смущенным нетерпением, смешанным с насмешливым закатыванием глаз. Прежде, чем он смог понять, что же это значило, Кросс задумчиво хмыкнул. — А что, можно, — веско припечатал он, хитро взглянув на восторженно встрепенувшегося Тима, и решительно повернулся к ним. Тики опешил. Аллен обречённо хлопнул себя по лицу. — Властью, данной мне, великодушно разрешаю взять дурную дочь мою в жёны. Канда, шествующий прямо за Микком и оставшийся явно недовольный тем, что процессия, следующая к кабинету Смотрителя, остановилась, а сам Комуи не вмешивается и стоит чуть поодаль, всеми силами сдерживая смех, недовольно цыкнул и хлопнул себя по лбу жестом, наверняка очень похожим на жест Аллена. Реагировать на все происходящее оставалось просто стоически, именно поэтому Тики напустил на себя театрально пафосный вид и смиренно склонил голову.  — Благодарю вас, отче. Кросс совершенно неприлично загоготал и хлопнул его по плечу.  — Терпения тебе, сын мой, — пожелал он. — С этим шкетом оно как никогда в цене.  — А кольца тогда где? — Алма мелодично хохотнул и махнул рукой, прерывая сердитое ворчание Канды.  — А мы браслеты Тики переплавим, — мстительно отозвался Аллен, легко постукивая согнутым пальцем по металлу украшения на руке Микка и вскидывая на него хитрющие глаза. Ну просто вызов бросал, засранец. О нет, подумал Тики. Не раньше, чем ты избавишься от своей перчатки, малыш. Навсегда.  — Свихнулся ты, что ли? — вслух отозвался он, мотнув головой, и снова двинулся вперед, поравниваясь с Комуи и ласково поглаживая тут же снова вспыхнувшего юношу по руке. — А с Воронами я тогда как свяжусь? Интересное дело! Шипящая и хихикающая процессия у него за спиной резко замолкла и замерла. Тики обернулся и вскинул брови. Они уже почти дошли, и он, если честно, не слишком понимал, чего все столбачили теперь, когда до чертовой двери оставалось всего несколько метров. Вдруг его нервно схватили за плечи, легко встряхнув, — Аллен всегда так делал, когда не мог сдержать в себе лишних эмоций. — Ты знаком с Воронами? — поражённо выдохнул он. Тики медленно вскинул бровь. Его занимала одна вещь — его мальчик так удивлен тем, что он вообще знаком с Воронами или тем, что из всех присутствующих с Воронами знаком именно он.  — Ну да, — он склонил голову к плечу и чуть улыбнулся. — Я однажды очень помог Линку, и придурок поклялся помнить это до последнего вздоха. Браслеты — это мой пропуск, идентификатор, если хочешь. Аллен ошеломлённо моргнул. — Линк? Ты знаешь Линка? Тики нахмурился, вконец уже не понимая причины удивления. Юноша, отмерев, облизнулся и неловко хохотнул. — А меня они взашей гнали, — недовольно пробурчал он, на что Канда обречённо закатил глаза. — Шпендель, ты им подарил тонну комбикорма. Птичьего. — Но ведь я же от чистого сердца! — праведно возмутился Аллен. — И это после того, как вычислил все их бункеры, капитан, — добавил Алма, едва сдерживая смех. — Понятное дело, что тебя послали на три буквы. Думали же, что бомбить по ним будем.  — А, так вот почему Говард настойчиво советовал с тобой не связываться и идти к ним, — коротко хохотнул Тики. — Это все твое идиотское чувство юмора, м-да… Аллен по-совиному склонил голову набок и широко распахнул глаза. И даже рот ошеломленно открыл. И вообще вся процессия снова уставилась на Тики как стадо баранов на новые ворота. Парень сокрушенно вздохнул, мысленно морщась от незавидной перспективы рассказывать еще что-то из своей жизни, но сразу понял, что изложения истории не избежать. Все-таки с Алленом он слишком расслабился, и теперь даже непонятно было, хорошо это или плохо.  — Ладно, давайте мы наконец дойдем до кабинета и сядем, а? — предложил он. — И тогда спрашивайте. Возможно, ему стоит избавляться от этой привычки молчать о себе и пытаться скрыть любую информацию? Потому что теперь, кажется, в этом уже и смысла-то особого нет. В кабинете Смотрителя они расселись в какой-то странной спешке, словно стремясь как можно скорее разузнать подробности этой довольно неинтересной истории, и Тики всё-таки подумал, что нет, эту привычку, наоборот, стоит оберегать как зеницу ока. Лишь только Канда вполне невозмутимо устроился у стены, за что Микк был ему даже благодарен — такое нездоровое любопытство к своей персоне нервировало. Аллен сел рядом, успокаивающе погладив его ладонь, словно видя напряжение и нервозность Тики, но в следующую же секунду нетерпеливо облизнулся. — Ну, рассказывай, — воодушевлённо выдохнул он, сверкая глазами.  — Да нечего рассказывать особенно, — признался парень. — Я работал фармацевтом в одном из медицинских пунктов на территории Эфиопии, и однажды в мой павильон ворвался встрепанный блондинчик, — он коротко хмыкнул, откидываясь на спинку кресла и вспоминая, с чего их знакомство началось. — Даже удивительно, как человек может вообще совмещать в себе такое бешенство и такое хладнокровие, как он в тот момент… Блондинчик назвался Говардом и потребовал принести ему антисептики, бинты и нано, а потом поинтересовался, знаю ли я, как с ними обращаться. Идиотский вопрос по отношению к медику… В общем, притащил меня к своей раненой подружке Тэвак и велел ей помочь. Я спас ее от заражения крови. Тогда он и назвался мне Вороном и предложил любую услугу вплоть до вступления в клан. Первой реакцией было разочарованное: «И всего-то?» — в исполнении Аллена, на что Тики лишь закатил глаза. Иногда юноша был таким идиотом, ожидающим от окружающих чего-то запредельно… невозможного, что Микк просто не понимал, как экипаж вообще его терпит. А потом вспоминал, что сам, вообще-то, любит его, и все вопросы отпадали сами собой. — А чего ты от меня ещё хотел? — покладисто спросил он у задумчиво насупившегося Уолкера, но ответа так и не получил. Аллен вообще в последнее время стал ужасно задумчивым и медлительным. И это не считая того, что он постоянно чувствовал усталость, боли и сонливость. Тики как-то пытался заставить его просто перестать бегать по Ковчегу, но в ответ на него зашипели, принялись царапаться и сбежали после парочки жадных поцелуев. Беременный Аллен был существом слишком непредсказуемым (учитывая, что он и в обычном состоянии прославился своей внезапностью). А ещё — ужасающе милым. — Постой… — прервал его мысли подозрительный голос. — Ты работал фармацевтом? Серьёзно? Зачем? Но спать его все-таки нужно было заставить — а то уже все очевидные вещи мимо мозга пропускает. — А я, по-твоему, святым духом после побега питался? — спросил Тики, услышав смешок Алмы. Аллен пристыженно втянул голову в плечи, закусив губу, и фыркнул, уже порываясь что-то сказать, как его вдруг перебил Канда: — Мне вот больше интересно, какого чёрта ты променял Воронов на летающую жестянку с капитаном-идиотом?  — Посидел бы безвылазно под землей с мое, вот тогда бы и понял, — с усмешкой парировал Тики. — Вороны же тоже по бункерам живут — как кроты, мать их. Естественно, на тот момент мне интереснее была летающая махина и ее капитан, про которых Майтра и Адам говорили просто не затыкаясь. Лулу даже перестала посещать ужины из-за этого. Колола меня — и жаловалась, — он поморщился, — ненормальная. Аллен, сидящий на подлокотнике его кресла, после этих слов сполз к нему на колени, мягко розовея, но совершенно точно не собираясь пересаживаться обратно, и хохотнул:  — Ну что, Юу, съел? — он показал азиату язык. — Со мной интере-е-е-снее.  — А я свалил бы из этого дурдома к Воронам, — покачал головой Канда, не обратив внимания на поддразнивания юноши.  — Ну и вали, — оскорбился малыш. — Чего сидишь-то?  — Да на кого тебя оставить, сам дите еще, а все туда же, — мечник ухмыльнулся и — Тики едва сдержал желание протереть глаза — показал Аллену язык.  — Может, мы о деле поговорим? — Комуи закатил глаза и постучал кончиком пальца по ободку своей пустой кофейной чашки с кроликами, которую ему полгода назад подарила Линали после того, как призналась, что встречается с Лави. Этакий тонкий намек. Правда, насколько знал Тики, у них до детей не доходило: Дик, видно, пока был на службе у Адама, боялся даже задумываться о семье, чтобы не поставить её под удар. Сейчас же, возможно, дела у них пойдут в гору, но это уже не дело Микка. — А о чём конкретно? — поинтересовался Аллен, сразу как-то мрачнея, но благостной хитрой улыбки с лица не стирая. — Мы своё дело сделали. — Кстати, об этом, — вдруг хмыкнул Кросс, оглянувшись на уснувшего Тима, — тебе письмо пришло. Тики вздрогнул. Аллен же на его коленях даже не шевельнулся. Даже не побледнел. Ни единой эмоции, говорившей бы об испуге или удивлении, не проскользнуло на его спокойном, сосредоточенном лице. — Вот как, — задумчиво протянул он. Смотритель пожевал губами и задумчиво угукнул, а потом на несколько секунд зарылся в свои бумаги, чтобы извлечь из белоснежного вороха тонкий конверт. Он протянул его Аллену, и юноша, не медля, надорвал бумагу, давая выскользнуть себе на колени прямоугольнику белой глянцевой карточки. Там была всего одна фраза: «Я выиграл наши салочки ♡». Заглянув юноше через плечо и прочитав записку, Тики иронически закатил глаза. Вероятность того, что Адам выжил, была бы, не скажи Аллен о смерти мужчины лично. Однако, как видно, требовалось повторить. Потому что Тики знал, а остальные — по большей части нет. Комуи нахмурился и серьёзно выдохнул: — Ты уверен, что он точно мёртв? Аллен несколько долгих, казавшихся вечностью минут смотрел на эту чёртову карточку и ничего не говорил, отчего Тики даже уже успел начать волноваться. Он не слышал, как был убит Адам, юноша лишь сухо доложил ему, что тот мёртв. — Уверен, — наконец произнёс капитан с тем самым холодом в голосе, от которого, кажется, леденели внутренности. — Даже Нои вряд ли способны к жизнедеятельности с отрубленной головой и вырванным сердцем, — он хохотнул, пожав плечами, и, не обращая внимания на замолчавшую аудиторию, продолжил: — Так что давайте продолжать обсуждение наших дел. Нои устранены, а оставшиеся кланы готовы перегрызть друг другу глотку… — Уолкер вздохнул и тихо пробормотал себе под нос: — Есть хочу.  — Закончим — и тебя накормят, — пообещал ему Тики, слегка ероша юноше волосы и усмехаясь, но больше нежностей на публике проявлять остерегаясь и попросту не желая. — Не помню, чтобы орденские повара так же следили за твоим режимом, как Джерри. А уж Джерри мы как-нибудь избежим в походе на кухню. Аллен тихо хохотнул, кивая, и заметно повеселел, снова становясь мягким и благостным, явно прельщенный перспективой вкусно поесть. Правда, здесь Тики слукавил — в Ордене кормили не настолько на убой и все больше овощами, которые сам парень терпеть не мог. А вот его мальчику будет полезно. Следующие полчаса они обсуждали дальнейшие действия. Оказывается, Орден хотел просто прибрать к рукам власть в удобный момент, когда кланы перегрызутся между собой настолько, что перестанут замечать угрозу извне. Тики это удивило — он отчего-то думал, что всё будет несколько… сложнее. — Но вообще, можно использовать клад, который так удачно ты нашёл, сынок, — вдруг хохотнул Кросс, пожав плечами, и Аллен, всё также сидевший на коленях у Микка и успевший устало облокотиться о его грудь, вскинулся и недовольно прошипел: — Мариан! Тики все-таки закатил глаза. Идиоту было ясно, что нашел Уолкер. Точнее — кого. Кого он целый месяц сталкерил в штабе Ордена, чтобы потом с помпой забрать на корабль. Естественно, Кросс говорил о нем, а в цене Тики повысился, судя по всему, после того, как оказалось, что он вхож к Воронам.  — Начнем с того, — мягко усмехнулся парень, — что это я нашел его, ясно? Ну и вас всех — тоже, заодно, — заметил он. — Вот только чем вам могут помочь Вороны — даже не представляю. Мариан довольно цокнул языком и ухмыльнулся.  — А ты, я смотрю, остренький. Эй, шкет! Не колешься? Тики хотел уже что-нибудь ответить, как вдруг Аллен чихнул и раздражённо схватил его за руку, призывая проигнорировать выпад. — А вообще, Вороны и правда могут помочь, — задумчиво протянул Уолкер, облизнув губы, и Микк взволнованно нахмурился: юноша выглядел ужасно бледным и уставшим. И, видимо, именно поэтому хотел закончить всё это как можно скорее. — Потому что именно они и могут задать тот самый правильный курс для правительства. И даже не потребуется вмешательство Ордена, понимаете? Как ты и говорил, Мариан, мы просто слегка изменим давящую силу. Правда… я не уверен, о чём вообще думают сами Вороны, — нахмурившись, раздосадованно простонал Аллен, скрестив руки чуть выше живота.  — Так они же ведь нейтральный клан, — Тики вскинул брови, не слишком понимая, чего присутствующие хотят от Воронов, и недоуменно скривил губы.  — Ага, — согласился с ним Аллен. — Но они очень сильный и влиятельный клан. Я бы сказал, такой же сильный и влиятельный, каким была Семья, но куда более адекватный. Эти не грезят мечтой об идеальном человеке и новом мире, а ставят опыты на козявках и выводят вымирающие виды млекопитающих. В общем, то что надо. То, что тебе нравится, заключил про себя Тики. Аллен встряхнул головой, прогоняя усталость, и тяжело вздохнул, потянувшись.  — Неизвестно, захотят ли они вообще принимать участие во всём этом. Но, — он взглянул на Микка, — если мы будем хотя бы способны поговорить с ними, то это уже огромный скачок вперёд. Парень коротко хмыкнул и, чуть подумав, осторожно положил руку юноше на живот, заставив его дернуться и тут же расслабиться, как если бы он снова поддался своим инстинктам. На самом деле… Аллен, возможно, никогда не задумывался об этом, но он сам был, по мнению Тики, тем самым воплощением симбиоза биологического и социального, о котором говорил с таким жаром. Конечно, каждый человек был сам по себе биосоциальным существом, но Аллен в этом плане был куда совершеннее — и мыслями, и телом.  — Снимай тогда, — стараясь не улыбаться слишком явно, разрешил Тики, взглядом указывая удивленно вскинувшему на него глаза Уолкеру на браслет. — То есть: снимать? — не понял юноша, но осторожно прикоснулся пальцами к коже и щёлкнул застёжками. — В них что-то спрятано? — с восторгом воскликнул он, и Микк добродушно хохотнул, закатив глаза: — Только если частота, по которой можно дозвониться до Линка. — Что? — пискнул Аллен, неверяще взглянув сначала на Тики, потом на обратную сторону браслетов, и, воодушевлённо рассмеявшись, бросился парню на шею, потеревшись носом о кожу. — Ты ж моё сокровище, черт раздери!  — Да-да, я знаю, я восхитителен, — отозвался Микк, напрочь игнорируя очередную порцию ошеломленных взглядов и легко целуя Уолкера в уголок губ. Юноша многообещающе сверкнул глазами и кивнул. Ну еще бы.  — Но для осуществления связи мы отправимся на Ковчег, — сразу предупредил парень, подхватывая браслет и щелкая снова его застежками на своей руке. Аллен удивлённо приподнял брови, но ничего против не сказал — лишь кивнул, поднимаясь с его колен, и, потянувшись, сказал Комуи, что следующие несколько часов будет недоступен. При этом он несколько раз душераздирающе зевнул, из-за чего никто ничего против не сказал, и все даже принялись отправлять его из кабинета чуть ли не всей толпой. Тики, улыбаясь как-то совершенно по-идиотски, но определённо точно с каким-то странным удовлетворением, подхватил уже запинающегося Уолкера под локоть и потащил на Ковчег. — А почему из Ордена нельзя было связаться? — сонно поинтересовался юноша, когда они достигли трапа корабля.  — Потому что я не хочу делать Ордену такой сказочный подарок, — отозвался Тики, пожав плечами и коротко хмыкнув. — Я согласился поделиться с тобой, и мне откровенно наплевать, что подумает об этом Комуи или Кросс.  — А, так это была месть, — понимающе кивнул юноша. Микк качнул головой, чуть потрепав его по волосам и скользнув рукой к затылку.  — Нет, это просто нежелание делиться ценной информацией. Аллен фыркнул, при этом ещё и хохотнув, и понятливо кивнул с важным видом. — Ладно-ладно, убедил, — улыбнулся он и вновь широко зевнул, погладив заурчавший живот. — Мы есть хотим, — жалобно простонал юноша, хитро стрельнув глазами в сторону Тики. Тот щелкнул его по носу, заставив чихнуть и недовольно поморщиться, и улыбнулся, отчего-то испытывая дикое желание снова сказать о своих чувствах. Обычно это вырывалось в постели и как-то само собой, непроизвольно, когда Тики в горячке лез обниматься и целовать Аллена везде, где достанет. И это было чем-то вроде… тенденции. Хотя как она таковой стала за столько короткое время — неясно.  — Идем тогда сначала есть, — поняв, что на секунду как-то неловко замолчал, задумавшись, Тики тряхнул головой. — Джерри в штабе Ордена, так что… — он улыбнулся и потянул юношу в сторону нужного коридора. Тот поудобнее перехватил его руку и пошел с ним вровень.  — Ты хотел мне что-то сказать, верно? — Аллен тоже чуть улыбался. Мягкий, ласковый, нежный. Его. И от осознания хотелось прижать Уолкера к себе настолько крепко, чтобы тот начал возмущенно сопеть ему в шею, распаляя и возбуждая. Тики неловко пожал плечами, вновь чувствуя себя совсем мальчишкой, и вместо ответа просто притянул юношу к себе и мазнул губами по его скуле. Аллен мягко улыбнулся и взглянул на него совершенно сияющими глазами. — Я тебя тоже люблю, — рассмеялся он сразу же, видно, найдя в этом что-то смешное. Его мальчик вообще в последнее время пытался как можно чаще говорить ему о чём-нибудь, хотя половина сказанного являлась шипением, рыком или мычанием. В постели же юноша вообще лишь расслабленно стонал, мурчал и даже иногда мяукал, вызывая у Микка непреодолимое желание заласкать его всего. Потому что, оказывается, Аллен не умел обличать свои эмоции в слова, предпочитая выражать все это своими животными повадками. Тики притянул его к себе, и они так и остановились посреди пустого коридора в обнимку, потому что… Потому что Ковчег редко бывал пустым, ну, а Тики — Тики просто хотел прикасаться к Аллену постоянно и не знал, как смирить свои порывы. Уолкер сам тянулся к нему — это верно, но та осторожность, которая родилась в нем по отношению к юноше еще давно, после слов Хевласки о гаптофобии — она жила в нем и до сих пор, и каждый раз Тики боялся того, что Аллен отпрянет, стоит только его коснуться, хотя знал, что этого никогда больше не произойдет.  — Поцелуй меня и накорми наконец, — юноша вскинул голову, мягко сияя глазами, и скользнул ладонью по позвоночнику Тики. И тут у него заурчало в животе. Микк хохотнул, легко чмокнул его в губы и повел на кухню. Уолкер стал есть намного больше и чаще, и Джерри, проникшись к капитану жалостливыми чувствами и волнением за будущего «ребёночка», как ласково именовала его почти половина экипажа (жутко смущая самого Аллена, сразу же сбегавшего от этих слов куда подальше), пересмотрел расписание кормёжек и решил одаривать капитана едой каждые три часа. Но юноша хотел есть чуть ли не постоянно. Поэтому Тики продолжал исполнять роль того, кто подкармливает его. И, в общем-то, ему это нравилось. Наблюдать за расцветающим от вида пищи прямо на глазах Алленом было приятно. Через полчаса они направились к рубке, которой мало кто пользовался, потому что Ковчег никаких контактов, по сути, с внешним миром не поддерживал. Первое время Тики это коробило, а сейчас он даже понимал, что это, чёрт возьми, круто: никто тебя не дёргает, никому ты не нужен, занимайся своими делами и будь доволен. Аллен говорил, что ненавидит рации, телефоны и прочие устройства дистанционной связи: Ковчег был совершенно изолирован от внешнего мира. При том, что все эти устройства были в отличном состоянии — Джонни следил за каждым, потому что иногда (хотя ну очень редко) капитан находил нужным настроиться на необходимую частоту и переговорить то с заказчиком, то ещё с кем-нибудь. Рубка оказалась небольшой, по площади чуть больше каюты, вся забитая телефонными устройствами с мигающими огоньками и длинными столами, расположенными вдоль каждой стены. Тики сел на стул, снял браслеты, усадил рядом уже почти клюющего носом Аллена, который ни в какую не хотел его покидать (и хотел услышать Линка), и набрал нужную частоту в аппарате. Динамики приемника зашипели, на экране загорелся значок поиска. Аллен подобрался на стуле, чутко вслушиваясь, и прикусил губу. Когда в колонках раздался знакомый Тики голос, он вскинулся и перевёл на парня удивленный взгляд. — Привет, Линк, — усмехнулся Микк. — Это работает, чёрт подери! — восторженно воскликнул Уолкер, вмиг проснувшись и подпрыгнув на месте. Иногда он напоминал Тики ребёнка, вот правда. — Приве-е-е-ет, мсье Говард! — О нет, — обречённо донеслось с той стороны. — Ты всё-таки нашёл их, Тики, — невозмутимо (а оттого ещё более угрюмо) проговорил Линк, заставив Микка хохотнуть и удивлённо воззриться на хитро потирающего ладони Аллена. Тот лишь пожал плечами, словно совершенно здесь не при чём. — Я вижу, ты за меня рад, — дружелюбно оскалился Тики, едва сдерживая усмешку. Мысль о нескольких тоннах зерна не давала ему покоя. — Может, явишь нам свой прекрасный лик? Аллен хрюкнул, зажимая себе рот, а динамики устало вздохнули голосом Говарда. Спустя пару секунд на экран выскочило изображение. — Так вот как ты выглядишь, цветочек аленький! — заулюлюкал Уолкер, вновь цитируя какую-то, скорее всего, сказку. Он, оказывается, знал много различных легенд, мифов и сказок, иногда рассказывая наизусть Тиму то про древних языческих богов, то про принцесс, то про животных и так далее. Тики прыснул, замаскировав смешок под кашель, и улыбнулся угрюмо-серьезному Линку. Говард был белокурым и почти таким же патлатым, как и сам Тики. Да и вообще… достаточно смазливым, как представителей скрытых кланов обычно многие себе и рисуют. — Не сказать, что я так уж и рад, — скривил губы он, придирчиво оглядывая Микка и широко улыбающегося ему Аллена. — Но ты выглядишь заметно счастливее, так что, думаю, все в порядке, — тут он перевёл взгляд на Уолкера. — Добрый вечер, мистер Уолкер. Лицо у него при этом было такое, словно он только что съел что-то очень кислое и теперь всеми силами сдерживается, чтобы не поморщиться. — Вечера, мсье Говард, — степенно ответил Аллен, тоже пытаясь сдержать свою просто выплёскивающуюся наружу то ли радость, то ли просто нетерпение и восторг. Вообще, даже странно было видеть такую гамму эмоций у его мальчика к совершенно постороннему человеку. — Как вы поживаете все? Когда я пытался поговорить с Вами три года назад, у вашего клана были проблемы с продовольствием, — он взволнованно пододвинулся ближе. — Надеюсь, вам хватило зерна, чтобы прокормить себя? Линк всё-таки скривился. — Зерна у нашей птицы вашими молитвами было вдоволь, — нейтрально отозвался он. И Тики не выдержал. — То есть он действительно прислал вам несколько тонн зерна? — поинтересовался парень, не сдерживая усмешки. — Нас буквально осыпало его щедростью, — кисло заметил Линк. — Так я же от чистого сердца! — сразу же отмахнулся Аллен, хитро свернув глазами. — Мне добра своего не жалко, — доверительно поделился он, мягко улыбнувшись вновь в той самой манере, когда прятался от людей за маской наглости и высокомерия. — Так, — поджал губы Линк, — давайте перейдём к делу. Тики, что-то случилось? — обеспокоенно нахмурился он. — А почему это у него сразу случилось что-то? — угрожающе наклонил голову юноша, недовольный, как видно, тем, что его не замечают. — У Тики все замечательно, это же видно! — Семьи больше нет, Говард, — отвесив заворчавшему обиженно Уолкеру несильный подзатыльник, пояснил Микк. — И мы хотели поговорить с тобой о последствиях произошедшего. Линк встрепенулся, задумчиво опустил голову набок, словно сова, и хмуро кивнул. — Так значит, это всё-таки Ковчег устроил ту мясорубку? — нарочито безразлично, но явно скрывая раздражение, спросил он, и Аллен тонко улыбнулся, уложив подбородок на пальцы. — Именно, — протянул юноша сладко, но холодно, заставив Тики вспомнить свои первые дни на звездолёте. Капитан тогда был чем-то недосягаемым. Ехидным, фальшивым, наглым и выбешивающим до желания двинуть ему по морде. — Ну и что же вам требуется от Воронов, мсье Уолкер, — все также нарочито спокойно поинтересовался Говард, — раз уже это вы капитан Ковчега и его хозяин? — Полноправный, кстати, хозяин, прошу заметить, — поиграл бровями Аллен. — Ковчег от дедушки мне по наследству достался. Брови Линка взлетели вверх. — Даже так. И всё-таки? — Хочу пригласить вас на корабль, мсье Говард, для серьёзного разговора, — легко отозвался Аллен, напрочь игнорируя чужое недружелюбие. — Вы дадите мне координаты своего гнезда, и я… — Это не гнездо, — уже откровенно раздраженно поджал губы Линк. — И такой щедрости от меня можете не ждать. Я помогаю только друзьям, а вы в их круг не входите. Тики, которому быстро надоело слушать этот обмен любезностями, шумно вздохнул. Он хотел поскорее утащить малыша спать, и вот этот вечер колкостей в его планы не входил совершенно. — Давай ты просто назовешь место, Говард, — примиряюще предложил он, предостерегающе опуская ладонь Аллену на колено и призывая его замолчать этим коротким жестом. — Тебя на корабле никто не тронет, я могу гарантировать. Просто это… и правда важно. Линк смерил его задумчивым взглядом. — Ну… ладно. Но, — он назидательно воздел вверх указательный палец, — только потому что ты так просишь. Аллен фыркнул, закатив глаза, и вздохнул. — Спасибо, Линк, — легко погладив юношу по колену и призывая уже наконец успокоиться, улыбнулся Тики, и Говард кивнул. — Тогда встретимся в Испании, в руинах Мадрида, — деловито произнёс он. — О-о-о, — довольно протянул Уолкер, вновь поведя бровями, — захотелось острых ощущений? Там сейчас как раз период спаривания у белоногих скорпионов, — хихикнул юноша, хитро прищурившись. Микк обречённо прикрыл глаза, сдерживая себя от навязчивого желания провести ладонью по лицу. Ну вот чего этому идиоту неймётся? Ну вот разве нельзя просто промолчать, перестать травить свои глупые шуточки и успокоиться? Хотя… это же Уолкер. Ему смешным кажется, когда Ковчег огромной глыбой падает вниз. — Встретимся в Мадриде через неделю, — проигнорировав Аллена, вежливо кивнул Линк и отключился. Экран погас, и Аллен показал ему язык, неприятно скривившись. — Только потому, что ты просишь, Тики, — передразнил юноша Говарда и забурчал что-то нелицеприятное себе под нос. Микк засмеялся. — Да что с тобой? Тебе же интересно было! — А ничего, — фыркнул Аллен, надувая губы. — Птичник твой Линк, вредина заносчивая, и шутки мои ему не нравятся. — Как и всем на этом корабле, — заметил парень, чмокая юношу в щеку и не обращая внимания на то, что его не особенно активно отпихивают прочь. С Алленом Тики тоже начинал привыкать к выражению своих чувств именно жестами и прикосновениями. Не сказать, что это была плохая привычка. — Ладно, я отсыпаться, — спустя несколько минут нежностей пробормотал Уолкер, весь раскрасневшийся и запыхавшийся, и широко зевнул, прикрывая рот ладонью. Микк чмокнул его в макушку, погладив по спине, и, внезапно воодушевившись, подхватил непонимающе вскрикнувшего юношу на руки. — Ты чего творишь? — Несу в каюту, — как само собой разумеющееся ответил Тики с невозмутимым видом. — Тебе нужно отдохнуть, а то ты даже со стула норовишь свалиться, — ласково заметил он под подозрительным взглядом Аллена, и тот великодушно вздохнул, словно разрешая. Через некоторое время Микк уложил уже сопевшего Уолкера к себе в кровать, мимоходом отогнав от его пяток возбуждённо клацнувших зубами цветохищников, и заботливо накрыл одеялом. Оставлять Аллена одного совершенно не хотелось. Наверное, именно поэтому Тики и таскал его в свою каюту, хотя сам уверял, что всё это из соображений безопасности. Он слишком волновался за его состояние — болезненное, хилое, слабое. Пусть Уолкер и строил из себя пышущего здоровьем, все видели, как он устало потирает поясницу или морщится от боли. Тики вообще был в шоке, когда нашёл его в зоопарке в окружении тигров, пантер и барсов. Аллен потом объяснил, что рядом с ними спокойнее, но Микка больше удивляло то, что кошки, обычно к людям относившиеся очень настороженно (даже к Мари — они никогда не позволяли ему гладить себя более пяти минут), льнули к юноше, словно стремясь обогреть и защитить его. Уолкер заворочался и зарылся в одеяло по самую макушку, полной грудью вдыхая исходящий от белья запах, и Тики усмехнулся, отходя от кровати и устраиваясь в кресле с очередной взятой из библиотеки книгой. На этот раз это была «Лавка чудес» Жоржи Амаду. Тики не так давно поймал себя на том, что ему нравятся романы, затрагивающие культурные и социальные стороны жизни общества, каким бы оно ни было. То общество, о котором повествовал этот писатель, уже давно кануло, и его не существовало почти полтысячелетия, однако читать о нем было все же интересно. Читать — и осознавать, что отголоски этого мертвого общества и его традиций где-то все еще живы и будут жить еще очень долго. За окном быстро стемнело, и парень щелкнул пальцами, зажигая приобретенный недавно в одном из живых городов, куда они недавно спускались, торшер. Спать при мимолетном взгляде на сопящего юношу захотелось со страшной силой, и Микк вздохнул, пообещав себе отправиться в постель, как только закончит текущую главу. И — в конечном итоге задремал в кресле. Во сне он бежал. Для него это было нормально — бежать от чего-то, потому что он всегда бежал. Даже — сбегал. Но теперь это было странно, и Тики не мог понять, куда бежит и почему. Вокруг стоял запах паленой плоти и жженого пластика, и кто-то кричал, и все рушилось, рушилось… Не сразу парень опознал объятый пламенем главный блок, а когда узнал — его охватил ужас. Как же так? Неужели все, что он успел совершить — было сном? Чарующим, но жестоким сном, и ничего из этого не существует в реальности? Неужели он все еще бежит? Неужели бункер все еще горит, а Семья — не уничтожена? Неужели Аллен всё ещё… Аллен! Тики заозирался, пытаясь выхватить взглядом рыжую макушку среди огненных всполохов, но чёрный дым застилал глаза и давил на горло, из-за чего Микка охватило отчаяние, ледяными лапами схватив за сердце. — Здравствуй, внучек, — ласково проворковал знакомый голос. Тики вздрогнул, не зная, как избавиться от своего страха и напружинивающего все тело напряжения. Господи-господи-господи, нет. Нет-нет-нет, пожалуйста. Только не там. Только не Аллен. Неужели он действительно там?! Парень рванулся на голос в безумно-больном порыве помочь, спасти, оградить — и замер как вкопанный, совершенно парализованный собственным ужасом, стоило ему только увидеть обладателя голоса. Адам стоял прямо напротив его мальчика, и Тики честно не знал, видят его или нет, но очень не хотел быть замеченным. Он вырвался отсюда однажды и больше не хотел возвращаться в клетку. Но и Аллена он тоже хотел спасти. Его мальчик был весь в ожогах, злой и израненный, он напоминал дикого зверя, загнанного в угол и оттого готового броситься на любого, кто сделает к нему хотя бы один лишний шаг. Адам улыбался безумно и широко, так, словно все его планы свершились, словно вокруг — не пожирающий их жаркий огонь, а камера с закрученным в металл Уолкером. Словно он был счастлив. Тики бросился вперёд, но страх парализовал его мышцы, не позволяя и двинуться с места. Глаза слезились от едкого дыма, горло сковало болезненным спазмом, а руки крупно задрожали, пронзаемые судорогой. — Ты все равно останешься моим, Аллен, — довольно вещал Адам с мягкой улыбкой и ласковым взглядом. — Ты всегда им был, навсегда и… Его прервал мокрый всхлип и хруст костей. Уолкер, молниеносный, опасный, звероподобный, замер прямо перед ним подобно одичалому чудовищу — растрёпанный, истекающий кровью и тяжело дышащий — и медленно вытаскивал из грудной клетки мужчины алую шрамованную руку. Адам восхищенно улыбнулся, восторженно захлебнувшись кровью при вдохе, и просипел: — Я всё равно выиграл… Аллен молча снес ему голову один верным движением, и безразлично взмахнул ножом. — Верно, — он обернулся, и Тики, судорожно вздохнув, увидел пустые стеклянные глаза. И проснулся. Проснулся, потому что Аллен тряс его за плечо и хмуро поджимал губы. За окном было уже светло. Тики подорвался, широко распахнув глаза, и потянул шикнувшего Уолкера на колени, крепко прижимая к себе и чувствуя, как ему наигранно-возмущенно вздыхают в шею.  — На тебе были ожоги тогда? — это было первым, что обеспокоило Микка, стоило ему только начать различать сон и реальность. Аллен был в его объятиях, живой и теплый, и тело затекло, а нос щекотал аромат лаванды, которым юноша буквально пропитался, потому что проводил в комнате Микка почти все свое свободное время. И настолько восхитительно было не ощущать едкого запаха пластиковой гари, что Тики едва сдержал облегченный смех.  — Нет, — Аллен осторожно качнул головой, зарываясь пальцами ему в волосы и недоуменно вскидывая брови. — Нет, мы выбрались до того, как бункер охватило пламя. А почему ты спрашиваешь? — подозрительно сощурился он, ерзая у парня на коленях и хмуря брови. Тики мотнул головой, откидываясь на спинку кресла и чувствуя, как ноет от неудобной позы тело. — Что тебе снилось? — настойчиво спросил юноша. И Микк сдался, принимаясь рассказывать про пожар, про Адама, про то, как его самого пригвоздило к полу, хотя признаваться в собственной слабости было стыдно до ужаса, как Аллен пронзил мужчине сердце, на что тот восторженно улыбался, и после сразу же отрубил голову. А потом взглянул в пустоту ледяными рыбьими глазами. Тики чувствовал, как его трясёт, как его разрывает от эмоций, как ему хочется позорно расплакаться и рассмеяться от облегчения. От понимания, что всё наконец закончилось. Что больше нет Семьи. Что теперь его семья — это Тим, Аллен и драгоценный ребёнок в утробе его мальчика. А ещё — целый экипаж левого народа, так быстро пробравшегося к нему под кожу и оставившего там след. Аллен гладил его, обнимал, успокаивал и нежно целовал лицо, нашёптывая, что всё это просто сон и этого никогда уже не произойдёт, что теперь это позади, что теперь у него рядом есть дорогие люди, которые всегда помогут и подставят плечо. Тики судорожно вздохнул, жмурясь и силясь избавиться от остатков сна, и мягко поцеловал юношу в приоткрытые влажные губы, ловя его рваное дыхание и ощущая, как усиливается хватка в волосах. Пытаясь напитаться его теплом, насытиться… Аллен был щедр, он делился с ним своей внутренней силой — целовал жарко, жадно, сладко, гладил встрепанные кудри — и улыбался.  — Все хорошо, правда, — наконец, облизнув чуть припухшие губы, произнес он, оторвавшись от Микка и легко ему улыбнувшись. — Все самое плохое кончилось, и теперь осталось совсем немного.  — Да… — Тики неловко усмехнулся, мягко гладя его по гибкой спине, и качнул головой. — Всего-то один Говард Линк.  — Но он ведь всего один, — сверкнув глазами, уточнил юноша. — И я знаю, что ему показать, чтобы… — он запнулся, но продолжил: — чтобы он нас понял. Мне тоже снились когда-то кошмары, Тики, — Аллен посмотрел ему в глаза и ласково погладил по щеке. — А теперь от тебя пахнет лавандой, и я… засыпаю чаще всего спокойно. Мне… — он чуть помедлил, — мне снилась смерть родителей. Мариан рассказывал про нее, сам я не видел ее, конечно — только слышал. Думаю… думаю, всем нам однажды такое снится, какой бы ни была наша семья, Тики. Семья. Аллен же и есть его семья. Племянник, кажется. Или кузен. Без разницы. Но было плевать на это. Потому что теперь было спокойно и тепло. Наконец-то тепло в объятиях другого человека. Тики кивнул в ответ, снова прижимая Уолкера к себе и зарываясь носом ему в волосы, пахнущие той самой свободной свежестью после дождя, и длинно выдохнул. — Прости, я тебя разбудил, — запоздало проговорил он заплетающимся языком, но юноша лишь хохотнул, ласково потеревшись о его скулу. — Я уже выспался, успокойся. Лучше пойдём в столовую. А потом забежим к Кларе, — предложил он, и Тики с радостью согласился. Только… только еще раз поцеловал его, не больно прикусывая и без того искусанную нижнюю губу, и поднялся. Собираться им было недолго. Аллен пошипел немного, разумеется (куда без шипения, хотя и делал он это скорее для вида), когда Микк потащил его в душ, но быстро сдался, стоило только погладить его по животу, а потом они быстро переоделись и выскользнули из каюты, направляясь на кухню, чтобы после завтрака вернуться в штаб. А в штабе… в штабе царил переполох. Пропали дети. Комуи носился по коридорам в спальном колпаке, с разукрашенным лицом и чашкой кофе (там ещё, кажется, была зубная щётка), Лави с Линали бегали по нижним этажам, обыскивая каждый уголок, ребята из научного отдела во главе с Джонни развернули целую поисковую операцию с роботами и големами, а Мари с Мирандой и Кандой преспокойно сидели в столовой Ордена и завтракали. Поэтому, когда Аллен с Тики пришли в штаб, все со слезами и извинениями бросились к нему, прося не ругать и быть милостивым. Микк сначала не понял, чего это они так слёзно умоляют Уолкера их простить, а потом вспомнил, как Алма рассказывал, что однажды капитан разнёс половину здания и покалечил почти весь персонал из-за того, что те потеряли Тима во время прогулки. Потом, правда, Аллен сам нашёл его в километрах десяти от Ордена, отчего слава за Уолкером закрепилась странная — вроде и крутой, но ужасно страшный. — Заткнулись все сейчас же! — грубо рявкнул юноша, поморщившись от шума. — Комуи, мать твою, вытащи щётку из кофе и иди спать! Лави, Линали, сядьте уже и не мельтешите перед глазами! — начал громко раздавать он команды, недовольно хмуря брови, и обратился к научным сотрудникам, испуганной кучкой собравшихся в углу: — Вы, размазня плаксивая, сейчас же скрылись с глаз долой! И роботов своих захватите — от них маслом воняет на все этажи! Тики прикусил губу, сдерживая улыбку, и качнул головой. Он был отчего-то почти уверен, что пропажа Клары и Тимоти произошла из-за того, что мальчик наконец познакомился с той, о которой ему обитатели Ковчега прожужжали все уши. Клара понравилась даже Канде, а это чего-то стоило — и значило, что Тиму она понравилась в два раза больше. Нашел себе сестричку. И решил поиграть с ней, маленький гений.  — Это прятки, — со знанием дела заявил Аллен, потянув парня за собой в один из коридоров. — Сейча-а-а-с мы найдем этих малолетних конспираторов.  — И как, позволь узнать? — с улыбкой поинтересовался в ответ Тики, на самом деле предчувствуя какой-нибудь передатчик на Тиме. Что-то зашитое в рукав футболки, например, или спрятанное в маленькой сережке в ухе (чадо во всем стремилось походить на отца, а Тики просто нравилась эта сережка, и он вечно посасывал ее, когда Аллен нависал над ним и тянулся за поцелуями).  — А кто его учил, по-твоему? — закатил глаза юноша. И сразу же потянул воздух носом. Ах, точно. У Уолкера же прекрасное обоняние, как он мог забыть. — И кто же? — лукаво спросил Тики, уже ожидая что-нибудь интересное в качестве ответа. Аллен умел прятаться — умел казаться невидимым, незаметным, словно бы прозрачным. Если именно он и учил Тима, тогда понятно почему никто не смог отыскать его. — Кросс, — просто пожал плечами Уолкер, разбивая все предположения Микка вдребезги. — Слушай, — вдруг неловко поинтересовался Тики, — а кто такой вообще этот Кросс? Аллен удивлённо приподнял брови, сделавшись невероятно смешным и милым, но Микку было слишком стыдно, чтобы рассмеяться. — Мне просто никто ничего про него не говорил, вот и всё, — поспешно оправдался Тики, легкомысленно пожав плечами. — Он вместе с родителями основал Орден. Стал первым Смотрителем, но года три назад ушёл с должности, — принялся объяснять Аллен, целенаправленно поднимаясь по ступеням на пятый этаж (всего их было одиннадцать). — Папа был слишком болезненным, чтобы сидеть с гиперактивным мной, а отец вечно был занят Ковчегом и побегами от Адама, так что меня скидывали обычно на Кросса как на подневольную няньку, — хохотнул он. — Он научил меня многому, прятаться, кстати, тоже. А потом родители погибли, я ушёл в истерику и, когда родился Тим, оставил его на Мариана. Тики прикусил губу, сдерживая смешок при воспоминании о кукушках, но счел за лучшее промолчать. Неровен час и по физиономии получить за такой неоднозначный комментарий. На пятом этаже царили такой же бедлам и разруха, как и на всех остальных этажах. Кто-то, чудом успев спастись от гневного окрика Аллена, прятался за углом коридора, где-то вдалеке лихорадочно хлопали двери, мимо подобно перекати-поле прокатилась по паркету пустая кофейная кружка с отбитой ручкой… Уолкер потянул носом воздух, и все-таки улыбнулся, наблюдая за ним. Как есть кошак — потрепанный дворовыми битвами и умудренный опытом. И — ужасно преданный.  — Значит, Кросс — действительно твоя нянечка? — хмыкнул наконец парень. — Или это семейная нянька Уолкеров?  — Ой, отстань, — закатил глаза Аллен. — Он просто на свою беду познакомился с моим отцом, заинтересовавшись устройством Ковчега, и понеслась нелегкая. — Интересно, — протянул Тики, и правда заинтересовавшись этой историей. — То есть мы и этого малыша оставим на попечение Кросса? — хитро спросил он, и Уолкер встрепенулся, смущённо покраснев, и сразу же недовольно надулся, пытаясь скрыть свою растерянность. — Н-нет, скорее всего, — пробормотал он. — Просто Тима брать с собой было очень опасно: всё-таки я перед Адамом начал крутиться, чтобы он его не заметил, да и… — юноша вдруг неловко замялся, словно стыдясь признаться в этом: — Мне было всего тринадцать. Какой из меня примерный отец в тринадцать? Вот я его потом и оставил Кроссу, чтобы защищать на расстоянии, — пробормотал Уолкер, сконфуженно хохотнув, и, прикоснувшись пальцем к носу, отвёл взгляд.  — Ты ведешь себя так, как будто я тебя обвиняю в чем-то, — беззаботно заметил Тики, отвешивая ему легкий щелбан. — Мне же просто интересно, ведь я очень мало знаю о твоем прошлом на самом-то деле.  — Как будто я знаю много о твоем, — прищурился в ответ Аллен, показывая ему язык и с вызовом скрещивая руки на груди. — Я ведь знаю про… — он тут же помрачнел, явно задумавшись над своими словами, и вздохнул. — Прости, это на самом деле не слишком…  — Да о моем прошлом особо и рассказывать нечего, — перебил его Тики, несколько натужно улыбаясь. Воспоминания о Семье всегда были тем, о чем говорить особого желания не было, но когда-нибудь, видимо, это придется сделать. — Вся моя жизнь — это лабораторный журнал, который велся вплоть до моего побега, потому что при рождении мне даже не дали имени. Только номер, — теперь он улыбался немного менее вынужденно — вспомнил о Кларе. — Как у Клары, знаешь? Аллен поджал дрожащие губы, виновато коснувшись его браслетов. — Знаю, Тики, — выдохнул он. — Я видел этот журнал, за что… искренне прошу прощения.  — А я видел крошки на его страницах, — невозмутимо сообщил ему Тики, покровительственно улыбаясь ошеломленно распахнутым глазам юноши. — Ты прощен, успокойся. Я сам виноват — оставил его на видном месте, хотя раньше… прятал постоянно. Просто каждый раз как покидаю то или иное место дислокации — я беру с собой документы. А они были в журнале. Документы и журнал — это все, что я взял с собой из блока Лулу, — пояснил он, протягивая руку и растрепывая и так растрепанные волосы Аллена. Тот разочарованно простонал, видимо, в чём-то себя коря, и кивнул, тяжело вздохнув. — Чую негодников прямо по курсу, — вдруг ухмыльнулся он, хитро блеснув глазами в сторону комнаты с прикрытой дверью. Они были сейчас на пятом этаже, в самом дальнем жилом отсеке. Тики улыбнулся, чувствуя, как ядовитая горечь, каждый раз при упоминании Семьи поднимавшаяся по пищеводу и оседавшая на языке, растворилась.  — Не ругай их сильно, — попросил юношу Тики и дернул в беззлобной усмешке уголком губ.  — Я-то буду, — заворчал Аллен. — Но ты — нет, — хмыкнул он. — У нас же тут добрый папочка и злой папочка.  — Как мило, — хохотнул Микк и подтолкнул его по направлению к комнате. Уолкер закатил глаза и отворил дверь. — Так, козявки, мы вас нашли, выходите, — нарочито недовольно нахмурился он, но ответа не последовало, и юноша хитро разулыбался. — Ах, значит, вот оно как, да? — Аллен прошёл в комнату, и Тики зашёл следом. Обычная такая спальня: тёмные стены, одноместная кровать, стол с лампой, шкаф у стены, квадратное окно. — Хм-м-м, — задумчиво протянул капитан, заглядывая под кровать, — как странно: здесь нет. А-а-а-а… вот тут? — он резко раскрыл дверцы шкафа и наигранно расстроенно вздохнул. — Какие же хитрые, а. Тогда, может быть, вот здесь? — Уолкер посмотрел в ванной, а потом медленно-медленно и тихо подошёл к окну, спрятанным тяжёлыми чёрными шторами, и дёрнул их с весёлым возгласом: — Попались, сорванцы! Дети заверещали и попытались выбраться из рук, но Аллен держал их крепко и терся лицом о грудь смеющегося Тима. Тики подхватил Клару, сжимая в объятиях, и ласково чмокнул в щеку. Девочка смотрела на Аллена и Тима с чем-то, похожим на тоску, и Микк просто не мог ей позволить расстраиваться или обижаться на то, что кому-то уделяют больше внимания. Аллен — он просто отец, и это нормально — уделять больше времени своему ребенку. А Клара просто была слишком похожа на самого Тики.  — И кто подбил мое солнце на такую выходку? — негромко поинтересовался он, незаметно подмигивая недовольно надувшему губы Тиму, и потрепал девочку по волосам. Та сразу расцвела и подняла рабочую руку, чтобы нажать пальчиком на кончик его носа.  — Это не Тим, — со всей присущей ей непосредственностью заявила Клара, в один момент расцветая, и Микк широко разулыбался.  — Конечно, — покладисто согласился он. — Это злой робот Тим-1, да? — Неправда! Я не злой! — возмущённо возразил мальчик, и Аллен рассмеялся, устало усевшись на кровать, после чего усадил надувшегося ребёнка рядом и назидательно проговорил: — Тебе уже шестой год, Тимоти, ты уже очень взрослый, так? — Да! — уверенно воскликнул мальчик в ответ. — А взрослые мальчики должны видеть, когда у девочки что-то болит, и не подвергать их разным опасностям, — серьёзно посмотрел Аллен на ребёнка, а потом протянул руки к притихшей Кларе, и Тики, обеспокоенно нахмурившись, позволил забрать её. — Ну, душа моя, — ласково улыбнулся он, целуя девочку в щеки, — если болит плечо, то нужно говорить об этом, а не морщиться и молчать.  — Просто… — Клара смущенно надула губки и вперила взгляд в пол. — Просто Черныш такой ласковый, и я не хотела…  — Папа не Черныш! — Тимоти показал ей язык и подлез к севшему рядом Тики под руку, заставив парня удивленно вскинуть брови и коротко хохотнуть. — Его зовут Тики!  — Но он… черненький… — робко возразила Клара, — поэтому и Черныш… Я же…  — Нет, не Черныш! — Аллен на этот недовольный возглас ошеломленно вскинул брови и озадаченно переглянулся с Тики. Но тот тоже совершенно ничего не понимал. Может ли быть, что Тимоти просто… ревнует?..  — Но я первая его нашла! — не сдавалась Клара — и полезла к Микку на колени, упрямо выпячивая нижнюю губу и обнимая его за шею. Парень неловко хохотнул, совершенно не зная, куда ему деваться от такого внимания, и вдруг заметил, что Аллен кусает губы, явно с трудом сдерживая смех и озорно поглядывая на сына. Тики такое видел впервые: Тим вообще всегда казался ему очень взрослым не по годам и самостоятельным ребёнком, а тут на тебе… такой неожиданный порыв ревности в сторону совершенно непричастной к этому девочки. — Ну и что, что первая? — рассерженно выдохнул мальчик. — Это мой папа! — он сильнее прижался к Микку и сразу же указал на молча наблюдавшего Аллена головой: — И это тоже мой папа! — Тим, — медленно произнёс Уолкер, нахмурив брови. Но мальчик уже, кажется, даже не слышал его. — Это мои папы! Они даже уже поженились! Деда их поженил! — сердито пыхтел Тимоти, зло смотря на сжавшуюся в страхе Клару. Тики не знал, что делать. Аллен же закатил глаза, забирая мальчика к себе на колени, и ласково погладил всхлипнувшую девочку по голове. — Ну вот посмотри, что ты наделал, — серьёзно сказал Уолкер, спокойно взглянув на Тима, тут же пристыженно втянувшего голову в плечи. — Ну и что? — обиженно надулся тот, скрестив руки на груди. — Сама виновата. Плакса. Клара всхлипнула так, словно пыталась сдержать слёзы, и Тики обеспокоенно посмотрел на Аллена, не понимая, что делать. Тот успокаивающе провёл ладонью по спине девочки, чмокнув её в макушку, но ребёнок не успокаивался. — Она младше тебя на два года, Тим, а ты ведь уже взрослый мальчик, так зачем доводить Клару до слёз? — спросил Уолкер тяжёлым тоном, тем самым, когда иногда наказывал сына после проделок. — Тогда не хочу быть взрослым мальчиком! — категорично заявил Тимоти, насупившись ещё сильнее. — Ты мой папа! И ничей больше!  — Тимоти, — вздохнул Тики, пощипывая переносицу кончиками пальцев. — Давай… мы с тобой поговорим, ладно? — мальчик взглянул на него исподлобья — рассерженно и обиженно, словно Тики не оправдал его надежд, хотя должен был, как видно, поддержать — ведь перед Алленом всегда поддерживал.  — Что, тоже будешь мне говорить, что это плохо? — надул губы он и сполз с коленей отца, уворачиваясь от рук. — А мне плевать, как это! Вы. Мои. Папы. Или ты… — Тим втянул голову в плечи, тоже уже явно едва сдерживающий слезы, — не хочешь им быть?.. Тики мягко поцеловал Клару в висок и передал ее Аллену, а сам, резко поднявшись, подхватил Тима на руки и вышел из комнаты, совершенно не обращая внимания на сопротивление мальчика. Аллен умный и опытный, он справится с маленькой плачущей девочкой, а Тики… Тики просто должен справиться с еще одним упрямым рыжим мальчишкой. И если он уже справился с одним — приструнить второго не составит большого труда.  — Я не буду говорить, хорошо это или плохо, и правильно ли ты поступаешь, делая то, что делаешь, — заговорил парень, двинувшись по коридору, когда Тим перестал вырываться и просто молча надулся. — Просто… я хочу попробовать тебе объяснить, что я чувствую, когда это вижу, — Тимоти напрягся, продолжая молчать, но явно вслушиваясь в каждое его слово. Все-таки Микк не ошибался, думая о том, что тот очень умен. — Клара… очень похожа на меня, — признался Тики. — Она получила имя всего несколько месяцев назад. Я тоже не имел своего имени при рождении. У меня был только номер, и количество цифр в нем увеличивалось с каждым новым экспериментом. Имя я получил, когда мой номер стал слишком длинным… Он помолчал, и Тим, все это время прижатый грудью к его груди, завозился и обнял его за шею, продолжая хранить задумчивую тишину.  — Она провела в лабораториях почти всю жизнь — как и я, — вскоре все же разорвал эту тишину Тики. — И так же, как я она очень мало знала о мире, в котором так внезапно очутилась. И просто… представь на секунду, что Клара — это я, Тим. Ведь я… — он закусил губу, готовясь впервые сам сказать об этом мальчику вслух. — Я же тоже люблю твоего отца. И я провожу с ним больше времени, чем ты. И… меня тогда ты тоже будешь отталкивать? А своего отца — от меня? Ведь ревнуешь ты нас обоих. — Нет, не буду, — неуверенно пробормотал Тим спустя несколько минут тяжёлого молчания и вздохнул как-то слишком уж по-взрослому. — Прости, — сконфуженно выдохнул он Тики в шею. А мальчик-то, оказывается, жадина, подумалось Микку, и это заставило усмехнуться. При этом Аллен парню жадным вообще не казался. Наглым, довольно эгоистичным мизантропом с идиотскими шутками — да, но жадным… В кого же тогда Тим растёт таким? В Неа? Уолкер иногда упоминал, что ребёнок полностью в него — и внешностью (исключая рыжую шевелюру), и умом, и даже многими привычками. И говорил юноша про это с такой благодарной улыбкой, словно был счастлив, что Тим пошёл именно в отца… В отца. Тики сжал челюсти, зацепившись за эту мысль, и зашёл обратно в комнату. Что же досталось Тимоти от того ублюдка, который являлся его биологическим отцом? И не поэтому ли Аллен был так счастлив, когда говорил про то, как сын ужасно похож на Неа? Или Тики просто дурак, и все люди в детстве жадные. Хотелось бы в это верить. Клара потянулась к нему, как только Тики сел снова рядом с Алленом, и Тимоти при виде нее стыдливо опустил глаза, при этом как-то воровато косясь на парня, словно не знал, перед кем извиняться в первую очередь. Однако Микк помогать ему здесь не собирался. Сам накосячил — пусть исправляет, раз уж так кичится своим умом. Тим вздохнул.  — Простите меня… — тихо выдавил он, не поднимая все также глаз и густо краснея, когда Аллен хмыкнул в ответ на его слова. — Я… не хотел обижать тебя, Клара, — Тимоти вскинул на опасливо замершую девочку глаза, но тут же отвел взгляд в сторону. — Просто… просто они всегда были только моими, а теперь… все по-другому. Клара кивнула и оглянулась на Аллена, а потом — проницательно посмотрела на Тики. Тот слабо улыбнулся ей и неловко потрепал ее по волосам. Девочка будила в нем чувство какой-то почти болезненной нежности — и глубокой нерадостной ностальгии.  — Тики ведь простит Тима? — спросила она и вздохнула. — Не надо на него обижаться. Тим ведь хороший. Он… он просто дурак. Уолкер всё-таки не сдержался и прыснул, ласково потрепав девочку по волосам, а мальчику дав щелбан. — Именно, просто дурак, слышишь? — с беззлобной усмешкой повторил он, и Тимоти неловко втянул голову в плечи. — Н-неправда, — пробормотал ребёнок, но перебрался на колени к Аллену. — И неужели ты будешь также ревновать, когда родится братик или сестрёнка? — хитро поинтересовался тот, заглядывая Тиму в глаза.  — Нет! — как-то слишком быстро открестился мальчик, и Тики тихо хохотнул. Насколько он успел усвоить, дети всегда отвечали так быстро, когда знали, что будут ревновать или обижаться, как бы это ни скрывали.  — Ну коне-е-е-чно, — лукаво протянул Микк, щелкая его по носу. — Жадность — не порок, а больше свинство, — заметил он, улыбаясь, — но всему должны быть пределы, Тим. Он же будет твоим братом — или она будет твоей сестренкой.  — Но вы будете любить его или ее больше, — буркнул Тимоти, неловко ерзая и снова втягивая голову в плечи. — Простите… Аллен резко поменялся в лице: побледнел, взволнованно нахмурился и нетерпеливо облизнул обескровленные губы. Тики непонимающе нахмурился. А потом замер. Если Тим знал, что был сыном Аллена, то, конечно же, он знал и то, что отцом его был… тот, кто потом их бросил. Тики всей душой надеялся, что мальчик думал именно так. — Ну точно дурак, — выдохнул Уолкер, прикоснувшись лбом ко лбу Тимоти. — Я люблю тебя с самого первого взгляда, слышишь? — ласково шепнул он с мягкой улыбкой. — И Тики тоже любит тебя. И будет любить. — Даже когда… — мальчик неуверенно коснулся живота юноши. — Обязательно, — пообещал Аллен.  — Но почему? — Тимоти нахмурился и замотал головой. — Ты мой отец, и я это знаю. Но Тики ведь… не обязан меня любить. Тики переглянулся с хихикнувшей Кларой и улыбнулся.  — Малыш, ты сын этого чудика, — он кивнул на фыркнувшего Аллена, — и я… буду любить вас одинаково, потому что он отец вам обоим, понимаешь? Тим робко улыбнулся ему в ответ, давая разглядеть очаровательные ямочки на своих щеках (как странно, что раньше Микк их не особенно замечал) и шмыгнул носом. Следующие несколько часов Аллен рассказывал им сказки и легенды, Тики пытался запомнить хоть что-нибудь из этого и почти каждые десять минут порывался укутать юношу в одеяло, когда тот то вдруг чихнёт, то с болезненным вздохом прикоснётся к себе. Тим быстро успокоился и в конце всё-таки вновь стал приставать к Кларе с вопросами, а Уолкер смотрел на них и тихо посмеивался. И Микк наблюдал за ними, и ему казалось, что, возможно, именно такой семья и должна быть. Когда дети задремали, устроившись голова к голове, Аллен перевел на Тики слегка недоуменный взгляд и, машинально заправив себе рыжую прядку за ухо, негромко поинтересовался:  — Ну и чего ты смотришь так на меня весь день, а? Тики мотнул головой, отбрасывая со лба растрепанные кудри, и немного неловко ему улыбнулся.  — Ты просто не видел себя со стороны в такие моменты, — признался он. — Ещё красивее, чем обычно. И — еще теплее. Наверное… — парень задумчиво нахмурился, и правда не зная, как это охарактеризовать. — Наверное, как-то ближе. Аллен неловко хмыкнул, отведя смущённый взгляд, и передёрнул плечами. — Скажешь тоже, — буркнул он. — Просто дети… с ними приятнее, — признался вдруг юноша, глядя в потолок. — К ним нет отвращения.  — Это видно, — заметил Тики. — Ты вечно изводишь Лави подзатыльниками, когда он к тебе обниматься лезет. И в принципе уклоняешься от прикосновений, — он загнул два пальца на руке, — и все всегда стараешься делать сам.  — Но не с тобой, — хмыкнул юноша, чуть расслабляясь, как если бы они свернули немного в сторону с опасной темы, которой, как полагал Микк, был комплекс Аллена относительно его внешности. — С тобой просто не получается, — он тихо усмехнулся и покачал головой.  — И в связи с этим мне даже интересно, к какой категории отношусь я, — с улыбкой наблюдая за тем, как Уолкер снова краснеет, сообщил парень. — Эм-м-м… дети? — неуверенно предложил Аллен и почесал за ухом, задумчиво нахмурившись. — Хотя нет, — мотнул он головой, взглянув на уснувших малышей. — Что-то между? — неопределённо покачал юноша ладонью в воздухе, усиленно пытаясь не смотреть Тики в глаза. — Или… с животными, — медленно протянул Уолкер, заставив Микка поперхнуться. — А может быть, ты вообще вне этих категорий… — уже откровенно сконфуженно пробормотал он и закусил губу. Тики ошеломленно моргнул, не готовый к такого рода классификации, а потом не выдержал и тихо рассмеялся, совершенно не представляя, как еще отреагировать на это и как вообще можно не развеселиться после такого заявления.  — Потрясающе, — наконец, чуть успокоившись, заявил Микк, не сильно толкая смущенного юношу в бок и не переставая улыбаться. — Нет, правда. И кто же тогда я в твоем сознании? Может, енот?  — Нет! — явно нарочито сердито буркнул юноша, отпихивая парня от себя и морща нос. — Только не енот! Ну тебя вообще! Тики лукаво прищурился, приобнимая сердито отпихивающегося Аллена за талию, и поцеловал в ухо, с удовольствием ощутив охватившую его мальчика дрожь. — Тогда кто? — Просто Тики, — пробормотал Уолкер, облизнув губы от волнения. — У тебя отдельная категория, доволен?  — Вполне, — действительно до жути довольный, отозвался Микк, опрокидывая юношу к себе на грудь и ласково поглаживая по пояснице. Уолкер обмяк и благодарно вздохнул, разваливаясь на нем как на диванчике и затихая, словно снова о чем-то таком серьезном думал. Тики скользнул ладонью от поясницы к лопаткам, погладил малыша по бокам и спустился к ягодицам и бедрам. Дети спали и, как следствие, не слишком волновали его сейчас, тем более, что ничего из ряда вон он и не делал — просто немного хотел облегчить состояние Аллена, который наверняка мучается болью в пояснице после такого активного денька. Ещё несколько минут он мял совершенно размякшего юношу, пока у того не заурчало в животе. Уолкер разочарованно вздохнул, закатив глаза, с улыбкой поцеловал хохотнувшего Микка в уголок губ и встал с кровати. — Время есть, — пожал он плечами. — Посидишь здесь или будем будить детвору? — Я предлагаю вообще остаться тебе здесь, — Тики мягко потянул Аллена на себя и уложил на кровать, — а я схожу сам.  — Заботливый супруг? — поддел парня юноша.  — Ну надо же как-то привыкать к этому, — подмигнул Уолкеру тот, нависая над ним и быстро целуя в ответ. Аллен закраснелся, явно совершенно довольный такой реакцией на свой неоднозначный вопрос, и растянул в улыбке пухлые губы.  — Тогда корми меня наконец, — потребовал он, и Микк, закатив глаза, кивнул и отправился в столовую. Вот и свершится план относительно здорового образа жизни. Хотя бы на какую-нибудь толику.