Annularis

В Мадриде пекло солнце. Пекло настолько сильно, что Тики даже пришлось облачиться с ног до головы в закрытые светлые одежды, которые на него с волнением напяливал Аллен, всё приговаривая, что парень не должен сгореть. Микку было лестно такое внимание, поэтому эту импровизированную в своих глазах пытку (взволнованный малыш был слишком соблазнительным в своей невинной опеке — словно и правда заботливая жёнушка) воспринял с удовольствием. Но в Мадриде просто чудовищно пекло солнце. Казалось, камень плавился под его лучами, а песок — превращался в стекло. Редкие белоногие скорпионы, что встречались им по пути, на что-то забывших в этой глуши людей даже не обращали внимания. Аллен же даже смог перерыкнуться (по-другому это просто не назвать) с парочкой полосатых кошек, что разгуливали по руинам в поисках еды. Пусть Испания и была относительно безопасной зоной, свободной от последствий радиоактивных выбросов в атмосферу, но живность здесь обитала разная. Чего только стоили гигантские земляные черви, питающиеся любой мелькающей в поле зрения тварью и, к счастью, засыпающие весной. Правда, в апреле активизировались именно белоногие скорпионы со своим периодом спаривания (Тики никогда за этим лично не наблюдал. В отличие от Уолкера, кажется), но те мало обращали внимания на посторонних, поэтому наземная часть Испании была наиболее безопасна именно в это время. Линк ждал их в тени около огромной разрушенной арки в компании ещё нескольких Воронов. Двоих из них — Мадарао и Тэвак — Тики знал, еще один был ему не знаком.  — Слишком сильно припекает для апреля, — вместо приветствия заметил Микк, протягивая руку и пожимая сухую теплую ладонь Линка. — И почему именно здесь?  — Здесь из лишних ушей только кошки и скорпионы, — коротко усмехнулся ему в ответ Говард, бросая невыразительный изучающий взгляд на с интересом рассматривающего его Аллена и досадливо кривя губы.  — А еще ходить далеко не надо, — весело брякнул малыш, и Тики не сдержал гордой усмешки, однако отвешивая юноше легкий подзатыльник и заставляя сердито зашипеть. Линк с интересом пронаблюдал за этой сценой и смерил удивительно белого Тики удивленным взглядом.  — Надел бы белый халат сразу, чего изгаляться? — поинтересовался он. — И как же вообще твое амплуа черной тени, а?  — Это акт супружеской заботы — боюсь, что Тики сгорит на солнце, — любезно отозвался Аллен, совершенно не считаясь с тем, что его игнорируют. — Прошу на борт? — стоящая у Линка за правым плечом Тэвак весело усмехнулась и одобрительно кивнула Тики. Говард, правда, остолбенел. Потом непонимающе скривился. И позволил себе закатить глаза, явно подумав, что Уолкер так шутит, и ничего не ответив, шагнул вперёд. Тэвак добродушно хлопнула Тики по плечу и легко поклонилась Аллену, который хитрым взглядом проводил проигнорировавшего его Линка. — Рада с вами познакомиться, капитан Уолкер, — коротко улыбнулась она. — И спасибо за зерно, — со смешком добавила девушка, — вы очень помогли нам, правда.  — Ну вот, наконец! — совершенно расцвел Аллен. — Хоть кто-то решил действительно искренне поблагодарить меня! — он широко улыбнулся Тэвак. — Всегда рад помочь, леди! «Ворона» мелодично засмеялась и пристроилась с другой стороны от Тики. Аллен мотнул головой и, упрямо фыркнув, ушел вперед — играть на нервах Говарду, вестимо.  — А он всегда такой забавный? — негромко поинтересовалась Тэвак у Микка, глядя ему вслед. — Если да, то я понимаю, почему ты так рвался с ним познакомиться.  — Шутки у него идиотские, — тут же со смешком предупредил ее парень, на что девушка смерила его понимающим взглядом (уж ее-то определенно повеселило это происшествие с зерном) и хмыкнула. — Но в остальном он не просто забавен… — он и сам не заметил, как разулыбался совершенно по-идиотски. Тэвак коротко усмехнулась и смерила его еще одним взглядом — на этот раз каким-то очень уж оценивающим.  — Если бы не твоя бледность, я бы сказала, что ты смахиваешь чем-то на пустынного разбойника, — заметила она. — Читал о них? Тики качнул головой.  — Еще нет, но собираюсь.  — Это хорошо… — задумчиво проронила девушка. — Тогда это действительно акт супружеской заботы? — весело прищурилась она. И Тики — он ничего не смог с собой поделать! — снова по-идиотски разулыбался.  — Да. И вот это уж точно забавно. Девушка в ответ хохотнула. — Я рада за тебя, правда рада, — мягко улыбнулась она, задорно сверкнув глазами. — Ты заслужил. — Спасибо, — спустя несколько секунд неловкой тишины выдохнул Микк. — Ох, и всё-таки мне так интересно, что же из себя представляет Ковчег! — сразу же предвкушающе воскликнула Тэвак, уводя разговор с неудобной для Тики темы.  — Тогда пойдем догонять его капитана, — благодарно улыбнулся ей парень, кивая в сторону громко смеющегося на фальшивой ноте Аллена. Уолкеру надо было срочно врезать. Потому что этот несуразно громкий его смех был совершенно, совершенно невыносим. Микк каждый раз что-то такое чувствовал, когда его мальчик начинал кривляться на людях. Он понимал, что все это — лишь защитная реакция сознания юноши, но не мог понять, зачем это нужно, если сам он находится рядом? Хотя технически все было, конечно, ясно — Тики обладал как минимум начальными знаниями в психологии, а потому мог объяснить происходящее, но просто… на уровне подсознания он все равно отказывался принимать это. Было даже немного обидно. Но Микк сразу же гнал такие мысли куда подальше, хотя мерзкие подозрения иногда отравляли ему разум. Например, когда Аллен сбегал в зоопарк к тиграм при приступах внезапной усталости и апатии. Он часами лежал в окружении непокорных кошек и вяло с ними перерыкивался, а Тики наблюдал и давил в себе порывы злости. А когда Аллен позволял к себе прикасаться лишь только Хев (та постоянно окутывала его с ног до головы наподобие плаща), то вообще с ума сходил. Ему не доверяют? Его боятся? Почему Аллен, которого Тики так нежно любил и одаривал заботой и защитой, всё равно продолжал кривляться и прятаться за своей стеной? Непробиваемой стеной холодных, расчётливых и фальшивых улыбок? Как и сейчас, например. Линк молча поднялся вслед за вприпрыжку взбежавшим по трапу на Ковчег Уолкером и с удивлением проследил за тем, как юношу сразу же оплела со всех сторон Хев, ласково погладив по голове. Девушка стала в последнее время очень ласковой и чуткой по отношению к Аллену. И иногда Тики хотелось узнать, как они вообще умудрились познакомиться. Вот только спрашивать он не торопился. На самом деле он догадывался, что это произошло вскоре после того… изнасилования (с ним Тики тоже никак не мог смириться, просто мечтая разорвать на куски ненавистных ему ублюдков, хоть и зная, что уже поздно), потому что Хевласка знала о фобии Аллена — и о Тиме, как видно, тоже. И это, наверное, само по себе было бы очень болезненно для Аллена. Который ведет себя как собака на сене. Тики недавно читал эту комедию, и… Ох, надо сказать, Аллен вел себя гораздо хуже Ледяной Дианы. У него была гораздо более опасная игра в «горячо-холодно» хотя бы потому, что львиную долю времени Тики ощущал, что ему «горячо», а вот проявлений собственного, зачастую совершенно неожиданного и оттого приводящего временами в полнейший ступор «холодно» Уолкер, казалось, и сам-то не замечал. Хотя, снова же принимался оправдывать его Микк, они знакомы всего несколько месяцев, а привычки и модели поведения у Аллена вырабатывались годами, из-за чего ему просто сложно было привыкнуть к чему-то настолько новому, как… близкие отношения с кем-то. Особенно, с таким неудачным прошлым и оставшейся гаптофобией. Пф, будто бы у Тики когда-либо были близкие с кем-то отношения? Но приступы раздражения от такого поведения сразу же притуплялись, стоило только Аллену первым взять его за руку или ласково посмотреть в глаза. Иногда Тики ощущал себя безвольным тюфяком. Хотя, если подумать, тюфяком он ощущал себя намного чаще, чем просто иногда. Микк вздохнул, скривив губы в недовольстве то ли на себя, то ли на Уолкера, и вдруг почувствовал, как к его руке притронулись. — С тобой всё в порядке? Всё-таки перегрелся? — взволнованно спросил Аллен, недоуменно заглядывая Тики в глаза. Они были уже рядом с кабиной управления, и Микк совершенно выпал из реальности, погрузившись в свои мысли.  — Это мне нужно спрашивать, не перегрелся ли ты, — выдавил из себя беззлобную усмешку парень, ощущая себя просто ужасным идиотом. И просто — ужасным. Нужно было разрешить как-то собственное не вовремя всплывшее противоречие, но времени на это сейчас категорически не было, потому что вообще-то разгар дня, и на корабле посторонний народ, который вот так без присмотра нельзя оставить. Именно поэтому Тики просто постарался подавить это чувство глубокого отвращения к себе хотя бы на время и даже, кажется, убедил Аллена, что все в порядке. Насколько это было возможно, учитывая уровень проницательности юноши и собственное неумение лгать — и себе, и всем. Скорее всего, допрос просто отложен до вечера, потому что Уолкер хоть и кивнул, смотрел все равно остро и обеспокоенно. И вообще-то это было совершенно неправильно — Тики осознавал, что хочет слишком много и что не должен торопить Аллена, но он ничего не мог с собой поделать. Вот только его мальчику совершенно необязательно знать об этом, как будто у них у всех мало дел и проблем помимо этих глупостей. Уолкер скинул Воронов на Лави, а сам направился на мостик, обеспокоенный приближающимся с Атлантики мощным тайфуном, чтобы увести Ковчег подальше в пустыни Африки. Тики тоже весь оставшийся день пробыл с Воронами как один из так называемых доверенных лиц с обоих сторон: обитатели звездолёта, оказывается, очень настороженно и недоверчиво относились к чужакам, которых капитан звал на борт по своему наитию без особой проверки и тому подобного, а Линк просто подозрительно относился ко всему, что видел. Поэтому пришлось Микку сопровождать эту мирную процессию и развлекать всех (а ещё принять роль экскурсовода, что совершенно его не удивило), потому что Уолкер оказался слишком занят прокладыванием маршрута и поиском безопасного места для посадки. Так что когда ближе к ужину они приземлились в пустыне Данакиль, Тики, совершенно не представляющий, зачем было лететь так далеко и так быстро, если они могли просто остаться на месте (Мадрид все же был относительно спокойным участком, а Ковчег, если посадить его на землю, наверное, не снесет ничто), был абсолютно выжат. Впрочем, как и Аллен (что всколыхнуло в парне еще одну вспышку злости и вроде бы развеявшейся после их примирения обиды, ведь тогда… он так и не сказал всего). Юноша плюхнулся рядом с ним за стол и шумно вздохнул, покачивая головой и болезненно морщась при боли в хрустнувшей шее. Микк вздохнул и, протянув руку, под совершенно точно шокированным взглядом Говарда уже довольно привычно помассировал юноше область от затылка до загривка. Тот блаженно заулыбался, роняя голову на руки и забубнил что-то про то, что Тики его чертов спаситель. Как будто я не знаю, подумал Тики, что я твой чертов спаситель, а ты — мой идиот-параноик, делающий хрен пойми какие вещи хрен знает зачем. Он вообще обещал себе, что они еще поговорят об этом, но не при посторонних же. Хотя на самом деле, давать Аллену совсем уж свободу выбора в том, что он будет делать дальше и кем должен себя считать по отношению к Тики все же, как видно, не стоило. Потому что капитан был всё-таки идиотом. Особенно, во всем, кто касалось отношений и своего здоровья. А Микку нужен был Аллен здоровым. И ребёнок, определённо точно реагирующий на всю эту выматывающую деятельность, — тоже. Тики любил думать о этом ребёнке. Пусть это и было в чём-то смущающим, но душу грело не хуже улыбок Уолкера. Поэтому поговорить им просто было необходимо. Но не здесь и не перед бедным Линком, который точно не понимал, какого хрена здесь происходит. Микк хмыкнул. Наверное, со стороны это выглядело странно, но Тики было, в общем-то, плевать. — Так, мсье Говард, — шутливо склонил голову капитан спустя несколько минут и вновь сел на скамье прямо, — сразу же прошу прощения за то, что оставил вас одних до вечера.  — Тики нам все показал, — нейтрально пожал плечами парень, — вот только все не могу понять — зачем. О том, что Ковчег — детище Семьи мне и без того известно.  — А о том, что Семья на этом корабле делала — как видно нет, — передернул плечами юноша. — Потому что Тики вам показал только открытые помещения, которые используются экипажем сейчас. А у меня есть для вас еще несколько живописных мест на десерт, — он загадочно усмехнулся и, на секунду оглянувшись на стойку Джерри, посмотрел на Тики умоляющими глазами. — Мы очень голодные, — с чувством заявил он, но Микк только закатил глаза. — Ты же недавно ел, — прищурился он и спустя несколько секунд вздохнул, поднимаясь. — Хорошо, только, пожалуйста, не доставай его, — шепнул он, строго взглянув на невинно улыбнувшегося Аллена, и отправился к Джерри. Мужчина, правда, надавал ему блюд на всю компанию, поэтому проторчал у стойки Тики намного дольше, чем рассчитывал, а когда вернулся к столу, то атмосфера за ним была ещё напряжённей, чем раньше. Ну и о чём же уже Аллен успел пошутить? Вновь про зерно? — И вы, капитан Уолкер, серьёзно полагаете, что мы будем помогать убийцам клана Д. Кэмпбелл? — холодно осведомился Линк. Тики поставил огромный поднос на стол и страдальчески возвел глаза к потолку.  — Ты здесь не один, — строго напомнил он тут же потянувшемуся к тарелкам Аллену, вновь начиная злиться. У него вообще создавалось такое ощущение, что Уолкер специально хочет все испортить, вот только зачем — непонятно.  — О, конечно! — будто и не обратив внимания на его тон, закивал юноша. — Угощайтесь! — махнул рукой он, однако Вороны даже не шелохнулись. Только Линк сокрушенно покачал головой.  — Я знал, что не надо было сюда идти, — устало произнес он. — И говорить тебе о местонахождении Ордена, — здесь парень уже обратился к Тики. — Я привел тебя в лапы к преступникам, Тики, и я…  — Давай разберемся для начала, — вздохнул Микк в ответ на это, потирая указательным пальцем переносицу и толкая фыркнувшего недовольно Уолкера ногой под столом. — Ты знаешь, сколько лабораторий у Семьи по всему миру? — Линк посмотрел на него с подозрением, но все же покачал головой.  — Точного количества их точек никому не было никогда известно, — осторожно отозвался он — и Аллен снова фыркнул — на этот раз пренебрежительно. Однако еще один толчок ногой под столом заставил его покорно замолчать. Потому что это откровенно раздражало. И что за поведение, скажите на милость?  — Хорошо, — кивнул Тики. — А откуда в незараженных зонах берутся бесноватые — ты знаешь? А для чего предназначался этот корабль со своей обширной оранжереей и со своим огромным питомником?  — И ведь это еще не все, — все-таки влез Аллен, наконец переставая кривляться. Вороны смотрели на них недоуменно и настороженно. В столовой они сидели одни, потому что весь остальной экипаж разошелся кто куда — никто не горел желанием сталкиваться с чужаками, привыкнув к замкнутой жизни Ковчега — а потому молчание на какой-то момент воцарилось совершенно оглушительное.  — И что вы хотите этим сказать? — Мадарао скрестил руки на груди и угрожающе прищурился. — Что во всем виноваты Кэмпбеллы? Да это же бред!..  — Весь этот корабль забит подопытными Семьи, — холодно перебил его Аллен. — И почти у каждого есть свой лабораторный журнал. А лабораторий Семьи на Земле восемьдесят шесть. Ну, было восемьдесят шесть, — с мрачной усмешкой поправился он, снова уродуя лицо искажением своего шрама. Вороны недоуменно переглянулись, а Аллен, вновь став опасным, холодным, до ужаса похожим на Адама с этой своей ласковой вежливой улыбкой, продолжал: — Семьдесят три находятся здесь, — он обвёл ладонями пространство и опустил голову набок. — И, кажется, я так и не представился, отчего и пошли некоторые непонятки между нами, — юноша криво ухмыльнулся, полуприкрыв веками глаза. — Аллен Д. Кэмпбелл, приятно познакомиться. Прекрасно, подумал Тики. Мне тоже представиться? Тики Микк, очень приятно, Тики Микк. Он не знал, почему весь день испытывает такое глухое едкое раздражение, но ничего не мог с собой поделать. Когда Линк обернулся к нему за подтверждением слов Уолкера, парень кивнул и едва удержался от хмыканья — только что он вот так просто подтвердил верность того, о чем даже не подозревал минуту назад (потому что был уверен, что еще родители Аллена сменили фамилию). Тэвак закусила губу.  — Тогда я не понимаю, — заявила она. И — обличающе ткнула пальцем в Тики. — Только не говори, что ты тоже из Кэмпбеллов! — Ты сама это сказала, — вздохнул Микк. — Что?! — воскликнули вместе Линк с Тэвак. Тики тяжело выдохнул, чувствуя непреодолимое желание смыться отсюда. Это начинало бесить. Аллен незаметно ласково прикоснулся к его колену, хотя цепкий холодный взгляд его был направлен на Говарда, и несколько раз огладил ногу поверх брюк, словно наполняя спокойствием. Тики прикусил щёку изнутри. — Тогда я вообще не понимаю, если ты — один из Кэмпбеллов, — подозрительно и зло начал Линк, — зачем ты их убил? — Как много вы знаете о Семье, мсье Говард? — спокойно поинтересовался Аллен, совершенно не обращая внимания на не самый приятный тон, и опустил подбородок на ладони, мягко улыбнувшись.  — Достаточно, чтобы назвать тебя убийцей! — в совершенной ярости прошипел Линк, сжимая в кулаки руки. Тэвак, однако, его горячности не поддалась — мягко погладила его по плечу и без лишних слов кивнула на Тики. Словно говорила о том, что тот спас ей жизнь, и доверять ему можно, а раз так, то и выслушать, что им скажут — стоит.  — Значит, ничего, — все-таки не выдержал Тики, резко вздыхая и недовольно глядя парню в глаза. — Сделай милость, Говард — сначала выслушай, а потом обличай. Когда ты притащил меня к ней, — он кивнул на закатившую глаза Тэвак, — и попросил помочь, то почему-то молчал и покорно исполнял мои приказы, доверив дорогого тебе человека фактически первому встречному. Сейчас — ты меня знаешь. Так какого черта ты брызжешь слюной, толком даже ничего не понимая?  — Вао, — одобрительно высказался Аллен, хитро сверкая глазами в сторону Микка — и раздражая его еще больше.  — Когда я исполнял твои приказы, ты был фармацевтом из Эфиопии, — тихо отозвался Линк. — А сейчас — я не знаю, кто ты.  — Я никогда не был фармацевтом из Эфиопии, — дернул уголком губ Тики. — Точнее, был, но проработал им всего четыре месяца, и почти половину этого времени ты был со мной знаком. А когда ты влетел в мой отсек, я полгода как сбежал из главного бункера Семьи, потому что мой серийный номер был в пять раз длиннее моего имени, и мне надоело вставать в пять утра каждый день на капельницы. Говард молчал долго — молчал и пристально рассматривал его, наверняка и правда больше похожего на пустынного разбойника, а не на работника медицинского пункта. А потом наконец кивнул.  — Ну хорошо… Я слушаю. Аллен обрадованно хлопнул в ладоши, воодушевлённо облизнувшись, и возбуждённо хихикнул. Тики закатил глаза — иногда поведение капитана было совершенно странным. Особенно, в такие моменты. Уолкер будто… получал удовольствие от всего этого: от чувства собственного превосходства, от своих наглых взглядов, от непонимания и подозрительного опасения в позах собеседников. Аллен был слишком похож на Адама в такие моменты. И это пугало Микка. И именно поэтому хотелось искоренить эту модель поведения из Уолкера. Не хотелось видеть его таким… насмешливо холодным и безразлично-спокойным. — Я прошу вашей помощи, — сказал юноша. — После смерти Семьи только ваш клан способен взять власть в свои руки и направить общество по безопасному пути. Губы Говарда сжались в тонкую линию.  — Вороны — нейтральный клан, — напомнил он, — и в политику мы не вмешиваемся.  — А может, пора начать? — в тон ему отозвался Аллен. — Я далек от политики, если быть до конца честным, но даже я понимаю, что именно вы можете помочь этому миру не загнуться окончательно. Тики заметил, как Тэвак настороженно взглянула на нахмурившегося Линка. — Если бы ты не убил Д. Кэмпбеллов, то был бы способ спасти этот мир, — процедил тот, опасно прищурив глаза, и Аллен в ответ фыркнул, хохотнув. — Если бы Вороны не отошли от дел двести лет назад, то не нужно было бы и спасать мир от тирании Семьи, — удивительно спокойно проговорил юноша, расслабленно пожав плечами. — Да о какой тирании вы говорите, капитан Уолкер?! — разозлённо прошипел Говард, вскочив со скамьи, и Тики сглотнул, ощущая тяжёлую атмосферу за столом.  — Ведете себя хуже детей малых, — заметил он, решив, что лучше объединить этих двоих в борьбе против общего врага. — Один идиот провоцирует, а второй ведется, — спорщики тут же переменились в лицах, как-то даже слишком быстро заглотив наживку, и обвиняюще уставились на него, явно готовясь поинтересоваться, а чего это он их не поддерживает. На секунду Микк пожалел о своем решении, но уже в следующий момент недовольно поджал губы, стараясь казаться как можно более сердитым. Собственно, притворяться необходимости не было — он действительно был рассержен. — Линк, успокойся и сядь, — -как можно спокойнее сказал он, продолжая, однако, сверлить обоих недовольным взглядом. — И перестаньте ругаться по пустякам, мы здесь собрались не для ругани, а для того, чтобы обсудить планы на будущее. — А я что пытаюсь сделать? — пробурчал Аллен, поджав губы, и, закатив глаза, потянулся к яблоку. — Просто кое-кто слишком болезненно на всё реагирует и повышает голос почём зря.  — Просто кое-кто получает удовольствие от чужой злости, — недовольно отозвался Тики. — А вместо того, чтобы дергать кошку за усы, давно можно было бы провести их по запертым лабораториям и объяснить, в чем дело. Аллен надулся, сердито сверкая на него глазами, и вгрызся в яблоко. И Тики с тоской подумал, что да, прекрасно, сейчас мы поссоримся из-за всей этой клоунады и из-за моей вспыльчивости. — Ладно, ты прав, согласен, — неожиданно для Микка выдохнул Уолкер спустя несколько минут напряжённого молчания и показательного чавканья. Он недовольно скривил губы, отведя взгляд, и разочарованно что-то рыкнул, вставая из-за стола. А потом вдруг посмотрел на Тики внимательным пустым взглядом. — Ты идёшь с нами? И у парня мурашки пробежали от этой безэмоциональности. Или же… тщательно скрываемой бури эмоций? — Я не хочу, чтобы ты шёл с нами, Тики, — проговорил Аллен, задумчиво отведя взгляд куда-то чуть левее Микка, словно боялся смотреть ему в глаза.  — Придется потерпеть, — пожал плечами Тики, поднимаясь вслед за ним и кивая Воронам головой в сторону выхода из столовой. Линк встал со скамьи, коротко кивнув ему, и за ним потянулись остальные. Процессия вышла в коридор и направилась к лифту. Они спустились на один из нижних этажей, где, как знал Тики, большинство помещений всегда были запертыми, и Аллен — сухой, пустой, совершенно мертвый Аллен — открыл первую же дверь. Он медленно зашёл в погружённую в плотный мрак комнату, и Тики обеспокоенно прошёл сразу же за ним. Его пугало такое поведение. Но он ничего не мог сделать, чтобы хоть как-то изменить это. Аллен включил свет, и перед ними показалось довольно широкое помещение с высокими белыми потолками и такими же стерильными белоснежными стенами. И — десятки длинных, накрытых яркими тканями цилиндрических (кажется) сосудов. — В лаборатории №29 изучали генетические патологии и пути их устранения, — холодно продекларировал юноша, стоя ко всем спиной. Он подошёл к первому из высоких сосудов и стащил разукрашенный в цветы плед. Тэвак поражённо вздохнула, зажав рот ладонями, Мадарао замер рядом с ней, Токуса неопределённо хрюкнул, Линк нахмурился, а Тики неверяще смотрел на своего мальчика — такого спокойного и сосредоточенного, словно перед ним было что-то важное. Потому что сосуд и в правду оказался огромной колбой. А в ней — заспиртованный эмбрион. — У этого малыша синдром Патау, — сухо отозвался Уолкер и шагнул к следующей колбе, и Тики уже хотел броситься нему, чтобы попросить перестать, но его ноги словно приросли к полу. А Аллен скинул плед, весь разноцветный, с разной величины кругами и окружностями, и холодно воззрился на кусок плоти с изуродованными конечностями. — А этот малыш с тератогенным эффектом. Так он сдергивал материю с колб, одно за одним обнажая спрятанные там уродства, и поочередно говорил о каждом, и Тики боялся даже представить, сколько гнили еще таится на этом корабле. Он знал. Конечно же, он все знал об экспериментах Семьи, ведь был ее членом двадцать два года и даже немного больше, но это… Ему казалось, родители Аллена или сам юноша давно должны были избавиться от всего этого ужаса, очистить корабль от этой невозможной мерзости, хранящейся в нем годами. В лаборатории №30 отчетливо пахло формалином. Тики заметил в углу разбитую колбу и сжал губы, предполагая, что могли изучать здесь. Аллен заметно побледнел, явно чувствуя себя не слишком хорошо из-за запертого тут столько времени запаха, и Микк придержал его за руку, когда юноша шагнул вперед слишком широко, словно стремясь удержать равновесие. Один взгляд на колбы, не накрытые здесь ничем, дал понять, что изучали в этой лаборатории.  — А здесь изучали, по всей видимости, заболевания внутренних органов, добро пожаловать, — поджал губы Тики. — Вырезали все это из живых людей — какая разница, они же ведь все равно умрут. — Именно, — согласился Аллен, взглянув на него впервые за это время. И Микк вздрогнул, упрямо давя в себе этот уже знакомый страх. Потому что глаза у Уолкера были такие же, как и у Адама: серые. Стеклянные. Рыбьи. Пугающие. — Вот здесь Альцгеймер, — произнёс юноша, указав на заспиртованную женщину с исполосованными руками и ногами, с выпотрошенной брюшной полостью и отрезанной частью черепа, из которого выглядывал почерневший мозг. — А вот здесь — рак лёгких. Здесь — Эбола… Аллен продолжал бесстрастно рассказывать, словно экскурсовод, и водил их между «экспонатами», подолгу смотря на некоторые из них, опуская голову набок, словно вспоминая что-то. Тики уже просто не мог на это смотреть, когда Аллен наконец остановился в тени двух колб с изуродованными младенцами с полиомиелитом и обратился к мертвенно-бледному Линку: — Ну, этого достаточно? Микк ждал, что Говард согласится и это идиотское разногласие между ними растворится, но парень сделал что-то совершенно неожиданное: он скривился и сердито выплюнул: — А как я могу быть уверенным, что это не ваши проделки, капитан Уолкер? Тики поражённо замер, не веря ушам. В голове вдруг стало пусто, и даже самая глупая мысль не соизволила появиться в мозгу. Аллен растянул губы в тонкой кривой улыбке и, вежливо прикрыв глаза, мягко рассмеялся. — Значит, я должен показать вам ещё кое-что, мсье Говард. Линк одарил и Аллена, и Тики холодным взглядом, но протестовать не стал и двинулся за ними во главе своей процессии. Они поднялись парой этажей выше, и Микк прикусил губу. Его мальчик подвел всех к лаборатории №65. Замок щелкнул, дверь открылась, и на этот раз Аллен пропустил своих слушателей вперед, входя в помещение последним.  — А здесь проходили опыты по привитию мужчинам женской фертильности, — совершенно спокойно просветил он вздрогнувших Воронов. Той огромной батареи бутылок, которая красовалась здесь, когда Уолкер пил, уже не было, и везде царил образцовый порядок, но… воспоминание все равно осталось.  — Но это же… хорошо, разве нет? — несмело возразила Тэвак, явно удивленная такой перемене в Уолкере и оттого не знающая, как себя с ним вести. А Тики и сам не знал. Аллен хохотнул, ядовито ухмыльнувшись. — Возможно, это и хорошо, признаю, — наконец кивнул он, пройдя вглубь комнаты и включая свет на протяжении всего потолка. Тики всмотрелся в длинные столы, в книжные стеллажи, в подставки с хирургическими инструментами. И в витрины с заспиртованными мозгами, матками, яйцеклетками… они явно не были уже пригодны к использованию, но отчего-то хранились здесь, словно какие-то образцы или даже… шпаргалки. Аллен подошёл одному из шкафов с коробками, продолжая размеренно говорить: — Учитывая современную ситуацию с женщинами, это и правда больше хорошо, чем плохо, согласен. Но-о-о… — он вдруг оглянулся на притихшего Линка и сладко улыбнулся, однако прикрыв совершенно холодные безразличные глаза. — Вот мсье Говард, например, вы… Скажите, у вас когда-нибудь в мозгах копались? Операции случайно на кору мозга не было? — Н-нет… — голос Говарда ощутимо дрогнул, и парень подозрительно прищурился, однако Тики заметил его колебания. — К чему вы об этом спрашиваете?..  — К тому, что это очень больно, — благожелательно улыбнулся ему в ответ Аллен. — А данные опыты заключали в себе имплантацию живых клеток головного мозга, отвечающих за беременность, в мозг мужчины. И, к сожалению, в бодрствующем состоянии, — он легкомысленно пожал плечами, снова до страха, до ужаса похожий на Адама, и Микк до крови прикусил изнутри щеку, чтобы не заматериться. Потому что для человека, который почти всю свою жизнь провел на лабораторном столе и очень часто видел, как над этим самым столом нависает тот самый человек — у которого такие же стеклянно-серые глаза, острые черты и ярко-рыжие волосы — это было слишком, ну просто слишком. Потому что у него мелко дрожали коленки и пересохло в горле. Потому что сейчас Тики видел перед собой Адама. Потому что Аллен ненавидел Адама и не хотел им быть. И не поэтому ли он недавно просил Микка не смотреть на такого себя? Потому что знал, что Тики испугается этого образа? Этого холодного, расчётливого… л, а б о р, а т о р н о г о образа? — Поэтому, мсье Говард, — бесстрастно сверкнул Аллен ледяными глазами, — я и убил своего (как же это называлось?) прадядю. Человечеству нужен путь, ведущий к выходу, а не в бездну.  — А с чего вы взяли, что этот правильный путь суждено пройти вам? — негромко произнес Говард, и Тики стиснул зубы, чувствуя себя ужасно напряженным и мечтая как можно скорее все это наконец закончить. Ему просто нужно было кого-нибудь избить. Например, Канду. — Вы такой же, каким показываете Адама, капитан Уолкер, если храните на Ковчеге… все это. Аллен сухо хмыкнул.  — Вы знаете, сколько здесь одного только формалина? — отозвался он; вопрос был скорее риторическим. — Я хотел это сгрузить куда-нибудь, уничтожить… Но с количеством токсинов, хранящихся на корабле, так будет только хуже. И потом… — юноша потер руками лицо, в один момент становясь просто ужасно усталым человеком, ни на толику не похожим на Адама. — Я просто не могу найти в себе силы все это убрать отсюда — даже спустя столько лет. Я показал вам всего несколько здешних лабораторий, Говард, а их — семьдесят три. И я видел их все, когда Ковчег перешел ко мне. Линк замер. Тики поражённо уставился на тускло улыбнувшегося юношу. А тот сел за стол и уставился в одну точку пустым уставшим взглядом. — Я сидел в каждой из них по несколько дней, протирал все колбы, накрывал одеялом каждого человека, потому что не мог закрыть им глаза, а когда вся материя кончилась, — он хмыкнул, — мне пришлось в скором порядке учиться вышивать, но, к сожалению, руки у меня кривые. А тканей сейчас ужасный недостаток, поэтому некоторые лаборатории я так и не отправил спать, — Аллен вздохнул и вытащил из ящика под столом пластиковую коробку. — Я не смог избавиться от всего этого, потому что боялся, что забуду всё это. Забуду, ради чего хотел убить Адама. Забуду, кем хочу стать. Тики судорожно вздохнул. Лабораторный журнал. Ковчег и есть лабораторный журнал его мальчика. Который тот перечитывает, пересматривает, переосмысляет, чтобы не забывать прошлое. И думать о будущем. — Здесь, — Аллен встал с коробкой на руках и медленно направился к Линку с вновь украсившей губы фальшивой тонкой улыбкой, — находятся все мои исследования про женскую фертильность и пути её возвращения. Забирай их, Говард.  — Зачем они мне? — нахмурился Линк. Он протянул руку, почти повинуясь, но так и застыл на месте, не касаясь пластиковой коробки. — Зачем ты мне их отдаешь?  — Может, у тебя и у твоих ученых получится то, что не получилось у меня, — передернул плечами юноша, толкая коробку в его ладонь и мотая головой. — Я не собираюсь соваться в политику и искать правильный путь, понимаешь? Я прошу тебя этот путь найти, — он посмотрел на парня несколько исподлобья и в итоге просто махнул рукой. — Но… дело твое вообще-то. Я устал выворачиваться наизнанку ради тех, кому это не нужно. Я просто хочу жить в нормальном мире, а Семья бы нормальным его не сделала.  — Почему ты считаешь так? — Линк хмурился уже без прежней враждебности, скорее, просто недоуменно. Словно понял причину, но так и не нашел мотива. — У них ведь были… благие цели. Да, их средства, они… ужасны, но…  — Они не хотели менять мир. Адам хотел просто создать идеального человека, — вздохнул Аллен. — Человека, способного без труда выживать в нынешних условиях, — поправился он спустя секунду. — И он его создал. И он был счастлив. Вот только я… счастливым себя не чувствую, когда вспоминаю это. А разве может идеальный человек быть несчастным? Тики напряжённо сглотнул. Аллен никогда не говорил с ним о своей «идеальности». Он вообще предпочитал обходить тему экспериментов, Семьи и Адама, в частности, стороной. А сейчас… Уолкер словно смирился с чем-то, что раньше мешало ему и отравляло всё естество. Линк промолчал, словно абсолютно всё поняв, и не задавал более вот таких вопросов, хотя, отчего-то думал Тики, ему хотелось спросить о многом. — Ты считаешь, что именно Вороны могут тебе помочь? — лишь выдохнул он, вымученно прикрыв глаза. — Обществу нужен лидер. Я искренне верю, что именно Вороны могут повести за собой людей, — спокойно ответил Аллен, смотря прямо на Линка. Парень прикусил губу, явно размышляя о чем-то… И спустя полминуты все же принял протягиваемую ему Алленом пластиковую коробку. И — кивнул.  — Хорошо, — негромко произнес он. — Вороны выйдут на политическую арену и зададут новый курс. Вот только… чего конкретно ты хочешь от нас, Аллен Уолкер? — здесь Говард вновь задумчиво нахмурился. Аллен пожал плечами — нейтрально, отсутствующе, спокойно. Снова становясь тем обычным Алленом, который всячески открещивался от политических заморочек и делал вид, что его все это не касается.  — Да делайте что хотите, — благосклонно ответил он. — Просто позаботьтесь о том, чтобы впредь опыты проводились только на животных и насекомых. А люди — люди, если соглашаются, пусть досконально знают, что их ждет на лабораторном столе, — Линк коротко кивнул и вскинул в ожидании брови.  — Что ж… Это все? — поинтересовался он.  — А, еще — расформируйте к чертям эти женские заповедники, — криво улыбнулся ему в ответ Аллен. — У нас вроде эпоха гуманизма и все такое. Значит, женщина — в первую очередь личность, а не инкубатор, верно? Тики сглотнул, чувствуя, как холод покидает его конечности, как отмирают пальцы, как оттаивает горло, как возвращается способность дышать, и медленно вздохнул. Тэвак неловко хохотнула, пихнув кивнувшего в ответ Линка в бок, и хотела уже что-то сказать, как Аллен душераздирающе зевнул, встряхнув головой. — Так, всё, я спать, поэтому закончим все разговоры на сегодня, — пробормотал юноша, почесав макушку, и вытолкнул недоуменных (и всё ещё слегка ошеломлённых Воронов) в коридор. — Любые жалобы и предложения завтра, спокойной ночи, — он кивнул и, схватив заторможенного Тики под локоть, зашагал к каютам. — Прости, — шепнул юноша почти сразу же, как они скрылись в лифте от посторонних взглядов. — Давай просто поспим и забудем это, а?  — Не уверен, что у меня получится, — решив не юлить, криво усмехнулся в ответ Тики, приобнимая его за плечи и привлекая к себе. Надо действовать мягко, спокойно, медленно уводя все происходящее просто в другое русло. — Ты все это время специально или непреднамеренно доводил моего друга до белого каления. Ты думаешь, это вот так просто забыть? Оно же напоминает мне мои первые дни на корабле, — он постарался улыбнуться, когда Аллен посмотрел на него с недоверием, но, кажется, этот номер не прошел так просто. Жаль, что лгать Тики умел все же довольно плохо. Такой масочник как Аллен тотчас его разгадал, конечно же.  — Я не про Линка говорю, Тики, — тихо произнес юноша, вскидывая руку и мягко поглаживая его по груди. — И ты это прекрасно знаешь. — Ну с чего ты взял? — хмыкнул Микк, попытавшись хоть как-нибудь отшутиться, но Аллен медленно огладил его плечи и вышел из лифта, таща по коридору за локоть и не прекращая успокаивающе водить пальцами теперь по ладони. — Я же вижу это, Тики. Заметил ещё утром, что ты… ты… ужасно раздражён, — его голос дрогнул, но вида Уолкер не подал.  — Потому что я истеричка, которая на все раздражается, — со скептическим смешком закатил глаза Микк, предпринимая еще одну попытку. Да, он был раздражен и считал, что им нужно поговорить, но не думал, что это стоит делать именно сейчас, когда на Ковчеге находятся посторонние. Хев, конечно, наверняка разместит их как положено, но было все равно как-то не по себе. И когда это он Линка и Тэвак стал считать посторонними?.. И вообще-то собственное раздражение не было поводом для того, чтобы доводить своего мальчика до истерики. Ему же вообще нельзя напрягаться. В нём же их ребёнок, и лишний стресс может плохо сказаться на нём. Тики сглотнул, сжимая челюсти. Аллену вообще нельзя подвергать себя опасности, особенно эмоциональной! Нельзя строить такие ледяные рожи, нельзя так кривляться, определённо точно нельзя водить людей по ужасным лабораториям с рыбьими глазами и усталостью в каждом жесте. У него же есть Тики. Который будет рядом и поможет. Защитит. Так какого чёрта Аллен ему не доверяет и вновь полагается только на себя самого?! — Тики, ну успокойся же, ну пожалуйста, — мягко попросил юноша, когда они уже подходили к каюте Микка.  — Да я-то спокоен, — Тики отпер дверь и ненавязчиво подтолкнул юношу в спину, побуждая шагнуть вперед и заходя следом. — Относительно. Замок щелкнул, и Микк убрал ключ в карман брюк, проходя в глубь комнаты и увлекая Уолкера за собой. Они сели в кресло — точнее, это Тики сел в кресло, а Аллен был усажен к нему на колени — и капитан убито вздохнул.  — Нет, ты не спокоен, — упрямо заметил он. На это оставалось только побежденно закатить глаза и начать орать. Потому что да, Тики был раздражен, но он понятия не имел, что Аллен хочет доказать своей правотой. И поэтому орать было глупо. — Хорошо, я не спокоен. Доволен? — угрюмо поинтересовался он. — Нет, не доволен, — шепнул Аллен в ответ, не решаясь приблизиться вплотную, и как-то настороженно провёл ладонями по плечам Микка. Словно боялся. Словно. Не. Доверял. Тики сжал челюсти сильнее и шумно выдохнул через нос, отведя взгляд. Пытаясь успокоиться. Вот на подоконнике приветственно клацнули зубищами цветохищники, вот на столе лежит недочитанная книга, вот у стены расположилось несколько банок с красками, вот лопнула лампочка… Аллен неуверенно потёрся макушкой о его шею. — Что случилось, Тики? — тихо спросил он полуиспуганно-полуопасливо.  — Ты боишься меня, — повел плечами парень, и пальцы Аллена дрогнули. — Не доверяешь мне, — юноша закусил губу, и для Тики это просто стало еще одним подтверждением его мыслей. — И это, в общем-то, хорошему настроению мало способствует.  — Я не боюсь тебя, — тихо заметил он. — И не… не не доверяю, — хватка на плечах ослабла и превратилась в объятие. Аллен как будто даже расслабился немного, потому что улыбнулся дрогнувшими губами и смешно зажмурился, когда Тики чисто машинально погладил его по спине — как большую кошку. — Просто… — юноша прикусил губу и все-таки прильнул к нему всем телом, вжимаясь в напряженный торс и шумно вздыхая. — Сложно привыкнуть к тому, что есть кто-то, кому не… не плевать… вот так. Микк поджал губы. — Но ты… мне же… — слова все разбегались, словно масло по раскалённой сковородке, и парень не знал, как сказать то, что хотел. Как бы не закричать и не взбеситься. — Тогда почему ты всё делаешь сам? Аллен, у тебя же есть я. Не губи себя, — напряжённо нахмурившись, проговорил он, сцепляя руки в замок за спиной вздрогнувшего юноши. Тот сжал его в своих руках, буквально сгребая в охапку и утыкаясь в ключицы носом. Потерся кожей о кожу, шумно выдохнул и, вскинув голову, мягко поцеловал в подбородок. — Дурачок… Я же… не хочу беспокоить, ведь ты и так заботишься. — Но ты все равно отгораживаешься, — раздражение, прежде буквально накрывавшее с головой, схлынуло и оставило Тики перед сидящим у него на коленях юношей словно бы совершенно обнаженным. Аллен покачал головой, словно раскаиваясь в чём-то, и вздохнул. — Вот поэтому я не хотел, чтобы ты шёл в лаборатории, — проворчал он, нахохлившись. — Не хочу, чтобы ты видел меня… таким. — Но дело не только в лабораториях! — воскликнул Тики, вдруг поняв, что в его голосе сквозит сплошная обида. Аллен вздрогнул, неуверенно вжимая голову в плечи, и облизнулся, отведя взгляд. — Тогда в чём? В чём, Тики? Что я неправильно делаю? Надо было срочно это как-то смирить, сдержать. Аллен волновался, а этого нельзя было допускать, и Тики злился — сам на себя и на него тоже. Юноша выгибался под его рукой — и дрожал. Тики мотнул головой. Он знал, что должен будет сказать это как-нибудь потом, но он просто не мог этого сказать. Я люблю тебя, но мне страшно тебя коснуться, когда ты так похож на Адама. — Просто ты… Мне страшно, когда ты так улыбаешься, — выдохнул он в итоге, и Аллен недоверчиво вскинул на него глаза. — Страшно, что ты обернешься ко мне с этой своей улыбкой, и окажется, что того Аллена Уолкера, которого я знаю… Его нет. Просто нет. Юноша вымученно приподнял уголки губ и сразу же опустил их, закусив нижнюю. — Я похож на Адама, да? — невесело хохотнул он, старательно отводя взгляд. — Ты боишься, что я стану таким же? Или что я… уже такой? — его голос сорвался, и Аллен судорожно вздохнул, прикрыв глаза. Тики крепко прижал его к себе, вынуждая вздохнуть в шею и сцепил руки у него за спиной, стараясь быть как можно более ласковым и спокойным. — Просто в такие моменты ты… чужой, — попытался объяснить он, просто не зная, как это ещё смягчить. Вся злость улетучивалась от одного только виноватого вида юноши, и становилось напротив ужасно стыдно за свои слова. — Прости… — тихо выдохнул Аллен, пряча взгляд. — Но я ничего не могу поделать с этим… вот так ирония, правда? — вдруг ядовито хохотнул он. — Я похож на Адама больше, чем на своих родителей. Тики словно обдало льдом. Он устало вздохнул, проклиная сам себя, и ласково поцеловал юношу в висок. Тот вздрогнул и крепко вжался в него, словно искал защиты и утешения. — Сомневаюсь, что ты хочешь меня препарировать, — неловко усмехнулся Микк. — Просто это… какая-то психологическая защита, — он снова осторожно погладил Аллена по спине. Юноша хохотнул в ответ, уткнувшись носом в шею, и шумно вздохнул. — Ты прав. Но Тики, — проникновенно начал он, — ты такой один, а людей вокруг меня всё также много. Я ничего не могу поделать. Аллен облизнулся, вдруг задумчиво взглянув в глаза Микку. — Знаешь, Уолкером я назвался, потому что хотел сбежать от Семьи. Я ненавидел её, ненавидел лаборатории Ковчега, ненавидел самого Адама, себя тоже ненавидел, — он хмыкнул, и Тики вновь напрягся, хотя и пытался расслабиться всеми силами. — Будучи Кэмпбеллом, я был очень мягкотелым и слабым, а потому хотел измениться… и стал Алленом Уолкером, — высокопарно протянул юноша с кривой улыбкой.  — Какая прелесть, — постарался ухмыльнуться в ответ парень. Этот разговор не тянул на легкий совсем никак, но и говорить об этом без улыбки — хоть какой-нибудь — было выше его сил. Иначе можно просто с ума сойти. Тики вообще очень рад был бы все это похоронить в прошлом, но, учитывая то, как Аллен себя иногда вел и как сам Тики непозволительно болезненно реагировал на это… это не так-то просто. — А почему именно Уолкер? — полюбопытствовал он.  — А не знаю, — Аллен передернул плечами и улыбнулся уже не так криво, как прежде. — Первое, что в голову пришло. Когда Комуи предложил поменять документы, я просто без лишних раздумий подмахнул нужные бумаги и вписал первую пришедшую в голову фамилию, — со вздохом поделился он. — А почему… почему именно Тики Микк? — юноша немного нахмурился и прикусил губы, словно собирался спросить о чем-то нехорошем. — Там… в журнале… она называла тебя просто «Тики». А сначала никак не называла, — он еще сильнее нахмурился и мотнул головой. — Прости, просто я… Тики тихо хмыкнул, на самом деле немного радуясь тому, что они спрыгнули с темы его раздражения — потому что они прояснили, что именно ему не нравится, и почему Аллен пока не может этого исправить, так что… В общем, Тики просто потерпит и впредь постарается не так часто об этом думать, потому что… потому что. Это Аллен, и он никак не похож на Адама. Вот и все.  — Ну, часть этой истории ты уже слышал, — задумчиво отозвался парень. — Имя появилось, когда мой номер стал слишком длинным из-за количества экспериментов, — он пожал плечами и опять успокаивающе повел рукой по спине дернувшегося было снова извиняться юноши. — Лулу дала мне его в качестве кодового названия проекта или как-то так… Не знаю, не вдавался. Просто в документы записали как имя и определили меня ученым в Семью — они предполагали, я буду их подспорьем далее, значит, для работы ближе к правительству у меня должен быть опыт. А фамилия — это фамилия моего отца. Я не знаю, кто он. Такого ученого в бункере Семьи никогда не было, так что это и неважно. Для Тики это и вправду не было важно. Потому что обида уже давным-давно растворилась, а ненависть к Семье и собственной матери росла с каждым днём всё сильнее и сильнее, пока не превратилась во что-то такое, что и позволило ему сбежать. И, как он уже, кажется, тысячу раз думал за эти три месяца, оно того, чёрт подери стоило. Чтобы освободиться, чтобы прижимать к себе Аллена, чтобы думать о ещё не рождённом малыше, чтобы играть с Тимом в пиратов, чтобы… Чтобы этих самых «чтобы» было бесчисленное множество. Аллен робко улыбнулся, явно стесняясь своего вопроса и жалея о нём, но нежно потёрся носом о щеку Микка той самой животной повадкой, совершенно выбивающей парня из колеи. — Только не убегай к своим кошкам так часто, — пробормотал Тики, чувствуя себя полным идиотом. — А ты ревнуешь? — хитро поинтересовался Уолкер, удовлетворённо заглядывая ему в глаза. — Нет, просто… ну… чёрт подери, у тебя же есть я, Аллен, — уже откровенно обиженно проговорил Тики, стыдясь своей обиды. Совершенно глупой и необоснованной, но в то же время обоснованной до самой последней чёрточки. — А ты сбегаешь к ним, и я чувствую себя… бесполезным. Юноша коротко засмеялся, тут же закрасневшись, и легко чмокнул Тики в губы, заставляя сердце замереть — и тут же забиться с удвоенной силой.  — А это моя месть за разговоры о енотах на каждом углу, — заявил он, мерцая глазами, и прижал ладонь к груди Тики напротив сердца — как будто проверяя, так ли быстро оно бьется, как должно в такие моменты. Микк порывисто прижал его к себе, зарываясь носом в волосы, — и зажмурился до цветных пятен перед глазами. — И ты не бесполезный, — пробубнил ему в куда-то в грудь юноша. — Ты очень важный. — Правда? — ощущая себя ребёнком, спросил Тики и разулыбался, когда Аллен возмущённо выдохнул: — Ну конечно! Да как ты вообще смеешь об этом думать? — Ты молчишь о беспокоящих тебя вещах, и мне кажется, что ты просто мне их не доверяешь, — признался парень. — Что ты… сомневаешься, — он качнул головой и заскользил губами от виска тихо вздохнувшего в ответ на ласку юноши к его щеке, призывая не протестовать, а слушать. — Но на самом деле, ты, как видно, просто скрытный засранец, — хмыкнул он, — вот и все. Вообще-то это был камень в огород того момента, когда Аллен повелся на слова Адама, но это был очень беззлобный камень, потому что Тики просто не мог долго обижаться на юношу. Он обнаружил эту особенность еще тогда, когда Уолкер смолчал в их с Кандой перепалке, стоило только азиату прямо поинтересоваться у юноши, чью именно сторону он принимает. Но это было уже давно. И вообще-то именно дурного Канду, пожалуй, стоит благодарить за то, что Аллен сейчас вот так ерзает у Тики на коленях. — Прости, — промямлил Уолкер спустя несколько минут, втянув голову в плечи. — Просто… я всё время думаю, а нужны ли тебе мои переживания? — и сразу же поспешно добавил, увидев, как Микк возмущённо нахмурился: — Но, видимо, я всё-таки должен ими делиться, да?  — Хорошо, — со смешком отозвался Тики. — Поставим вопрос иначе: зачем я тебе вообще нужен? — Аллен удивленно моргнул и несмело пожал плечами.  — Висеть на тебе и успокаиваться? — предположил он с легкой улыбкой, явно чувствуя, что разговор окончательно свернул с серьезного русла.  — Прекрасный ответ, — хмыкнул Микк, — если бы ты не ходил успокаиваться к кошкам. Аллен смешливо фыркнул. — Кошки мягкие, и они снимают всякую боль, — он хитро сверкнул глазами, — даже ту, которую ты уже не в состоянии снять своим чудесным массажем, — мягко проворковал юноша, улыбнувшись. Тики хохотнул. — Хочешь, могу попросить их провести для тебя один сеансик, — деловито продолжал Уолкер, задумчиво приложив пальцы к губам.  — Хитрый кошак, — фыркнул вместо ответа парень, подаваясь вперед и обрывая все его отвлекающие от главного разговоры, запутывающие в себе как в ажурной липкой паутине. Тики слушал этот голос — и увязал в словах, и это надо было как-то остановить. Аллен зарылся пальцами ему в волосы, с наслаждением выдыхая в рот, и прикрыл глаза, прижимаясь ближе, мелко дрожа и ерзая у него на коленях, когда парень скользнул ладонью под кромку его штанов, поглаживая по копчику.  — Вот давно бы так, — заметил он, облизнувшись. Тики широко ухмыльнулся и снова привлек его к себе. Вечер они провели так и не поднимаясь из кресла.