Джорах Мормонт и его женщины

Джорах Мормонт, лорд Медвежьего острова, не был красивым мужчиной. А его леди-жена не была красивой женщиной. Впрочем, это никак не влияло на его намерение стать ей хорошим мужем. Верным мужем. Ведь в этом смысл девиза дома Мормонтов. Здесь мы стоим. Верность. Преданность. Однако не прошло и года, как их с Эреной объявили единой плотью, единым сердцем, единой душой, и вот Джорах стоял, мечтая оказаться в объятиях другой женщины. Делла, черноволосая и черноглазая, - и вдобавок чужая жена, - была не из тех женщин, которые нравились Джораху. Когда они были детьми, он тысячу раз видел ее на острове, а с ее мужем, Брусом, часто рыбачил. И ни разу за все это время он не обращал на нее внимания – до сегодняшнего утра, когда встретил ее на берегу, ожидающую возвращения рыбаков. Положа руку на сердце, хотя Делла и была миловиднее, чем жена Джораха, но ее нельзя было назвать самой красивой из женщин, на которых он клал глаз… или с которыми ложился в постель. У нее смуглая кожа, как и у большинства жителей Медвежьего острова, включая самого Джораха и всех его родных, вздернутый нос и тонкие изогнутые губы. Зато фигура хорошая: юбка плотно облегала широкие бедра, а из туго затянутого корсажа выглядывали пышные груди. Делла стояла на коленях, разбирая рыболовные сети; на ее смуглых щеках проступили розовые пятна – то ли отблеск утренней зари, то ли румянец от работы на свежем воздухе. Похоже, дело с сетями не ладилось: они все перепутались между собой, в них было полно гальки и ломаных ракушек. Джорах не мог толком сказать, что привлекло его внимание, - должно быть, здоровый и жизнерадостный вид Деллы по сравнению с теперешней слабостью его жены, - но в любом случае, он почувствовал, что просто обязан помочь ей. - Спасибо, м’лорд, - сказала она, когда сети наконец были распутаны. Вполне благопристойный ответ, но ее глаза сверкнули так игриво и дерзко, что его сердце затрепетало в груди, – после свадьбы с ним такого ни разу не случалось. – Нужно отправить к королю Эйерису ворона с вестью, что лорд Медвежьего острова заслужил рыцарство за то, что спас даму в беде. Джорах вспомнил, что Делла частенько поддразнивала его за пристрастие к историям о рыцарях и прекрасных дамах, но на этот раз он не покраснел. По крайней мере, не сильно. - Ну да… - Он опустился рядом с ней на гальку и устроился удобнее, положив локти на согнутые колени. – Всю жизнь мечтал, чтобы меня величали сир Джорах Мормонт, Рыбий Рыцарь. - Подходящий титул для жителя Медвежьего острова. Джорах оторвал взгляд от моря – он искал глазами лодку Бруса, которая с берега казалась крошечным пятнышком в волнах: муж Деллы и его товарищи еще не скоро вернутся с рыбалки. Делла со смехом запрокинула голову; Джорах не мог решить, куда сильнее хочется ее поцеловать – в свежие алые губы или в ямочку между ключицами. - Кстати, о воронах, - сказала она, отсмеявшись. – Есть ли новости из Черного замка? Островитяне часто спрашивали о своем прежнем лорде, но на этот раз Джорах отвел взгляд. Он уже написал Джиору, что невеста, которую отец выбрал для него, понесла; теперь ему придется написать, что ребенок родился раньше срока, мертвый, и что Эрена больна. - Там холодно, - поспешно ответил он, отгоняя невеселые мысли; ему хотелось казаться невозмутимым, но резкость в голосе выдавала скрытые чувства. – Его проклятый ворон требует зерна. - Я скучаю по этой птице. Помню, он вечно сидел на плече у Старого Медведя, когда тот шел по деревне. - Наверное, ты единственная, кто скучает. Делла пожала плечами, коснувшись его плеча. - Ворон своим карканьем всегда предупреждал нас, что лорд идет, так что мы успевали сделать вид, что не сидим сложа руки. Родной сын лорда уж точно должен знать эту хитрость. Джорах засмеялся и поскреб бороду – его смех утонул в шуме волн, бьющихся о берег. - Беда в том, что мне никогда не удавалось убедительно лгать. Он ожидал услышать в ответ какую-нибудь добродушную шутку, но Делла, сведя брови к переносице и сжав губы в тонкую линию, лишь молча смотрела на него. Конечно, от нее не укрылось, почему он покинул тесные стены своего чертога. Джорах расправил плечи, приготовившись выслушивать соболезнования о ребенке и отвечать на расспросы о здоровье Эрены, которая поправлялась гораздо медленнее, чем предсказывали тетя Мейдж и повитухи. Но Делла снова удивила его. - А как насчет того, чтобы получить рыцарство за храбрость? – спросила она, вставая. Серая домотканая юбка взметнулась, задев его рукав. - И с каким же врагом я должен сразиться, миледи? – спросил Джорах, поднимаясь следом за ней. Делла смотрела на него черными бездонными глазами, словно пытаясь сама для себя решить, что делать дальше. Но, вероятнее всего, она ни о чем таком не думала, просто Джорах сам не мог разобраться в собственном сердце. Наконец, изогнув в улыбке тонкие губы, она ответила: - С холодом, м’лорд. Делла расшнуровала корсаж и, поведя плечами, высвободилась из него, бросив его на берег подальше от волн. Джорах наблюдал за ней, открыв рот от изумления. Проведя руками по бедрам, она сняла юбку и, переступив через нее, пинком отшвырнула ее в сторону. Оставшись в одной лишь нижней рубашке, Делла вошла в воду, и Джорах увидел, что на ней нет нижнего белья. Широко раскрыв глаза, он смотрел на твердые коричневые соски и пучок волос между ног, просвечивающие под некрашеной льняной тканью. - Зимой я перебарывал и более холодные волны, чем эти, - похвастался Джорах, торопливо снимая с себя одежду. Покачнувшись на песке, он встал на одну ногу, потом на другую и стащил с себя сапоги и носки, потом сбросил куртку и рубашку на землю - слишком близко к воде, но ему было наплевать. Джорах снял пояс с Длинным Когтем, аккуратно положил его на камень повыше и вошел в воду вслед за Деллой. Вода действительно была холодная; мышцы сразу свело судорогой, а пальцы ног непроизвольно сжались. Но Джорах даже обрадовался этому – боль отвлекла его от тоски, сдавливающей ему грудь с тех пор, как у Эрены случился выкидыш. Наконец он подошел к Делле; подолы ее нижней рубашки и его рубахи плавали на уровне пояса, сильные волны угрожали сбить с ног или унести в открытое море. Джорах придержал Деллу за талию, но в этом не было нужды; она даже не дрогнула, когда ей в лицо ударили ледяные брызги. В этот миг Джорах увидел перед собой королеву – красивую, сильную и родную, покорившую само море и увенчанную сверкающей короной; капли, стекающие по ее коже, бриллиантами сияли в свете утреннего солнца, поднявшегося над деревьями и озарившего берег своим светом. Одна капля скатилась по ее вздернутому носу и повисла на кончике; Джорах не смог сдержаться и смахнул ее кончиком большого пальца. Он провел пальцем по скуле Деллы, положил ладонь ей на шею, запустил пальцы в густые волосы, стянутые в узел на затылке. Джорах подошел ближе, не сводя глаз с полураскрытых алых губ, чувствуя, как ее подбородок прижимается к его ладони. Ему подумалось, что она жаждет поцелуя так же сильно, как и он сам. Он взглянул ей в глаза, прочел в них ожидание и только после этого склонился к ней и поцеловал. Их губы встретились, и Делла тесно прижалась к нему, обвив руки вокруг его шеи. Сквозь мокрую рубашку Джорах чувствовал твердость ее сосков и мягкий холмик между ног, и ему вспомнились ее игривые слова про рыцарство и спасение прекрасных дам. Там, в чертоге, его леди лежит в постели, пытаясь оправиться после того, как ее ребенка сперва вырвали из ее чрева, а потом и из ее рук; неужели теперь он причинит ей новую боль, став неверным мужем? Джорах крепче поцеловал Деллу, коснувшись языком ее языка, положил ладонь на ее твердые округлые ягодицы и прижал ее бедра к своему члену. Он тоже страдал все эти месяцы; его сердце томилось, лишенное страстных порывов, которым он предавался всю свою юность. Старый Медведь не понимал – Джорах встречался с женщинами не ради похоти, а ради любви. Как ни странно, известие о грядущем отцовстве стало для него утешением; его невзрачная жена казалась ему красавицей, когда он клал ладонь на ее округлившийся живот и целовал соски, которые будут питать плод ее чрева. Он любил не свою леди-жену, а ребенка. А теперь ребенка не стало. Поэтому Джорах забылся в объятиях Деллы, пока его сын спал вечным сном под высокими соснами.