ХАГЛ: 20. Достойный Зеркал

— АННА! Двери в Резиденцию хлопают так, что их едва не сносит с петель, когда, в буквальном смысле, влетевший в зал Александр, замирает напротив бара, где Зеркало беззаботно смешивает себе в высоком бокале какой-то напиток. И то, что он впервые увидел ее за делом, отличным от чтения очередной книги, вероятно и насторожило бы его в другой раз, но сейчас он просто слишком взбешен, чтобы акцентировать на этом внимание. — Александр? — она лениво отрывает взгляд от череды бутылок с разноцветным содержимым, и смотрит на него удивленно. — Что с тобой? — Ты пыталась убить Магнуса! — смело бросает ей в лицо обвинение нефилим, а сам едва сдерживается, чтобы не разнести к чертовой матери всю ее коллекцию вин. Несколько мгновений девушка невозмутимо и задумчиво изучает перекошенное гневом лицо. — А ты уверен в этой формулировке? — ни капли не смутившись, наконец, уточняет она и поудобнее устраивается на высоком стуле, немного отпивая из тонкого хрустального бокала, пока юноша едва не давится от возмущения. — Потому что обычно я никогда не «пытаюсь»! Она вскидывает бровь и продолжает все так же беззаботно и уверенно. — И если я уж и решаю сделать что-то, то делаю это! — а затем, словно ей и вовсе нет до него дела, Анна встает и проходит мимо. — Тебе следовало бы хорошенько подумать об этом, прежде чем бросаться такими словами. А то смотри, вдруг заодно захочется обвинить меня в том, что я и тебя пыталась убить, пока проверяла, насколько ты пригоден для Зеркал! И в принципе, он уже знает, что именно благодаря ей последний год почти ежедневно натыкался на самых диковинных и редких демонов, пока она испытывала его. Знает и о том, что именно из-за нее Амур унес его в мир примитивных и лишил памяти на целых шесть месяцев. Но это не кажется ему и в половину таким же важным, как-то, что случилось сегодня. Руки сами сжимаются в кулаки, но она этого не видит, увлеченная приготовлением уже другого напитка у противоположенной стороны бара. — Подумать только, — тем временем насмешливо восклицает она. — Я пыталась убить! Пыталась! Великие и Бессмертные, слышал бы это кто-то еще! Да само твое заявление лишено смысла, Александр! И зачем мне, по-твоему, делать это? Она оборачивается и смотрит на этот раз с улыбкой. — Ты молчишь? — девушка вновь вскидывает бровь, хоть и знает, как сильно его бесит этот жест в ее исполнении. Напрасно, Анна! Ох, как напрасно! Ведь ты только думаешь, что знаешь все! И пусть ты ни раз видела, как стремительны бывают нефилимы в минуты опасности, но ты даже представить не в состоянии, насколько может увеличиться их скорость, когда за спиной крылья. А потому на то, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние, у него не уходит и полмгновения. Он возникает перед ней так внезапно, что, вздрагивая от неожиданности, Анна даже проливает немного коктейля на белоснежное платье, и алый напиток кровавым подтеком расползается по подолу. Вид у нее при этом такой, словно пятно на платье — ее же собственная кровь. — Александр? — и то, что голос ее дрогнул впервые за все время, что они знакомы, лишь доказывает, что ничего подобного она от него точно не ожидала. — А теперь помолчи ты и послушай! — он не кричит больше, нет. Он намеренно говорит тихо, почти шепотом, но край острого, как бритва, и черного, словно уголь, крыла опасно упирается ей в горло. — Мне плевать на формулировки и ту болтовню, что ты обычно несешь! Мне осточертели твои игры и фокусы. Ты — Зеркало? Ты привыкла к такому? Что ж, ради Ангела, живи, как знаешь, делай, что хочешь, и даже я, но лишь потому, что сам согласился остаться с тобой, в какой-то степени виноват в этом и вынужден терпеть каждый твой заскок! НО! Но если ты еще раз вытворишь что-то подобное, посмеешь даже просто посмотреть в сторону Магнуса или подумать о нем плохое, я лично, нет, не убью, ведь знаю, что не смогу, но искромсаю твою милую мордашку вдоль и поперек! — Ого, — ресницы Зеркала дрожат, а глаза прищуриваются и смотрят настороженно. — Ты угрожаешь мне, Александр? Нефилим думает над ответом совсем недолго: — Да! — решительно отвечает он, с каким-то животным удовольствием понимая, что именно этого ему больше всего сейчас и хочется. — А точно сможешь? — она, что же это, еще и провоцирует его? Алек замирает на миг, оценивая и просчитывая перспективы. Он не сомневается, что Анна нарочно сейчас не показывает страха, а может и на самом деле не испытывает его. Возможно даже, что за тысячи лет, что она живет, Зеркало и вовсе забыла, что это за чувство. И это совсем не удивляет его. Ведь Алек с самого начала знал, что она много сильнее его и практически не уязвима. Что он может против нее? Он не узнает этого, если не попробует испытать и свою силу хоть раз. Так почему не теперь? Тем более что отступи охотник в данный момент, не перестанет ли она воспринимать его всерьез? Скорее всего! Так чего медлить? И он решается, одним рывком взмахивая до сих пор не сложенными крыльями и тут же отбрасывая их назад. А затем резко отступает, не без удивления наблюдая результат. По белоснежной щеке Зеркала, от уха до подбородка, тянется длинная рваная рана. Алая и глубокая, но с каждым мгновением, ее края светлеют, будто покрываются жидким стеклом, а затем исчезают вовсе, оставляя все такую же белоснежную и чистую кожу с легким румянцем. А Алек продолжает недоверчиво вглядываться в личико девушки, не понимая, как вообще сумел. Да, он сделал это, ударил ее, но лишь потому, что и сам до конца не верил, что сумеет. Он уже как-то основательно уверился, или это она его убедила, что Зеркало ранить невозможно. Оказывается, это все же не так. Впрочем, Анна удивлена не меньше его. Даже неуверенно касается раны и косится в сторону зеркала в винном стеллаже за баром, и ее глаза распахнуты настолько широко, что Алек на миг или два пугается, — а не сделал ли он ей больно. Но тут же успокаивает сам себя: ее регенерация еще более быстрая, чем у оборотней и вампиров, а, значит, она вообще не успела ничего почувствовать. И все же шок Зеркала, такой неприкрытый и от этого еще более заметный, как-то даже согревает изнутри, навевая очень противоречивые мысли. Вот значит как на самом деле? Он нанес всего один удар, а бессмертное Зеркало пошло трещинами. Впрочем, да, пусть оно и треснуло, но, как он и предвидел, все же не разбилось. Для этого удар должен быть значительно сильнее, а еще что-то подсказывает ему, что еще и прицельным. Впрочем, подумать об этом можно будет и потом, а сейчас главное не показать собственной радости от своего пускай и маленького, но все-таки триумфа. Напротив, он запирает это чувство глубоко в себе, обещая, что даст ему волю потом, а сам надевает на лицо почти забытую за годы жизни с Магнусом маску отстраненного удивления: — Ангел, Анна! — юноша делает всего один шаг к ней и изо всех сил старается, чтобы его движения выглядели рассеянными. — С тобой все хорошо? Зеркало напротив замирает и несколько секунд смотрит на охотника удивленно и с подозрением. Но она верит. Вероятно только из-за того, что знает его слишком плохо, но все равно верит и в его испуг, и в напускное раскаяние. — Конечно, — через мгновение с достоинством произносит она, но юноша видит, вернее, чувствует, что на этот раз ответ звучит не так уверенно. — Иначе и быть не могло! Ага, как же! И даже ее привычная улыбка не может на этот раз обмануть его. — Извини, что ударил, — виновато произносит Александр, а чтобы выглядело правдоподобнее, тут же добавляет. — Но ты первая ударила по самому дорогому для меня! Лицо Анны вмиг становится, как всегда самодовольным: — На самом деле, на это я и рассчитывала, — кивает ему она в ответ и отходит от бара, одним взмахом руки убирая с платья красное пятно. — Знаю, что это был чертовски рискованный ход, но по крайне мере, теперь ты четко осознаешь, что для тебя было и остается самым дорогим? — Магнус? — брови Алека подлетают к самой кромке волос, а голос повышается на несколько октав. — Если тебе так важно было знать это, могла бы просто спросить, а не атаковать его демонами, один опаснее другого. Данный факт не тайна ни для кого! — Вот как? — она оборачивается и смотрит насмешливо. — Но ты отчего-то все равно никак не уяснишь это для себя! — Я твердо уяснил себе это уже давно! И даже не единожды, чтобы сомневаться или забыть, — уверенно заявляет юноша. — А вот зачем тебе это нужно знать? — Мне нужно, лишь чтобы ты определился сам, мой дорогой, — пожимает плечами она. — Потому что, если ты этого еще до сих пор не понял, ты не сможешь завершить свое обучение, пока сам не ответишь себе на вопрос: чего же ты хочешь на самом деле. Пока в этом мире у тебя остаются незавершенные дела, пока существует то, что будет раз за разом возвращать тебя назад, тянуть к привычной жизни, ты не обретешь сил Зеркал. Ты должен разобраться в себе, определиться и решить все свои проблемы. Тогда и только тогда Печать на твоей руке покажет, готов ты или нет! — А если я не буду готов никогда? — вздернув подбородок, воскликнул юноша. — Значит, мы продолжим твое обращение и будем продолжать его до тех пор, пока однажды вновь не вернемся к этому вопросу, — улыбнувшись ему своей сладко-приторной улыбкой, ответила Анна. — Время несущественно, и я готова потратить на тебя не одну сотню лет, прежде чем все же получу желаемое! Она развернулась и пошла к выходу, когда Алек все же бросил ей вслед: — Даже если для достижения желаемого придется подождать еще восемьсот лет? Зеркало остановилась. А Алек замер. И даже дыхание задержал, мысленно пиная себя за то, что вообще решился это сказать. Но услышанный накануне разговор девушки с Дарком никак не давал покоя весь прошлый день. Он так и просидел на подоконнике в своей спальне, разглядывая город внизу и раздумывая над тем, что прежде было для него загадкой. Вопросы и теперь терзали его, но ответить на них было некому. Анна вряд ли стала бы рассказывать раньше. Тем более, вряд ли станет рассказывать и теперь! Однако ее поведение удивило его и в этот раз. Она не стала ничего отрицать. Вообще как-то комментировать его слова. Вместо этого она просто продолжила свой путь дальше и через минуту скрылась из виду за одной из многочисленных дверей. Преследовать ее и допытываться, не было смысла. Алек и так не имел ни малейшего желания говорить с ней дальше. Напротив, обернись она теперь и пожелай продолжить беседу, он не уверен, что смог бы внятно объяснить, зачем это все сказал, и при этом не рассказать ей о своих подозрениях. Теперь же он был вновь относительно свободен от ее общества, а потому в следующий миг, не задерживаясь и сломя голову, кинулся в свою комнату, где тут же закрыл дверь, пустив по ней сноп магических искр. Нет не запирающих, конечно же! Какой смысл пытаться закрыться от той, что свободно перемещается сквозь время и пространство? Это заклятье должно было лишь предупредить его о возвращении Анны. И только потом, резко выдохнув, прислонился спиной к двери и, запрокинув голову, издал долгий и протяжный стон: — Ангел возьми Зеркала и все, что с ними связано! — от души высказался он и закрыл глаза. И зачем только он вообще связался в этой женщиной? Хотя тут он очень даже четко осознавал, зачем. А вот с остальным была полнейшая неразбериха. Анна и прежде не внушала ему доверия, однако до этого момента, по крайней мере, хотя бы прикидывалась хорошей. Да, она забрала его, но не держала. Да, она дала ему Печать, но сама же предложила использовать ее более осторожно и разумно, пока он не освоится. В этих ее поступках он видел логику и понимал, что движет Зеркалом. А вот во всем остальном Алек не видел смысла, как ни ломал голову. Зачем Анна постоянно напоминала ему о родных? Зачем то и дело предлагала навестить Магнуса? Зачем, в конце концов, сама же натравила на мага демонов? Да, она делала уже нечто подобное, когда испытывала его силу. Алек знал, понимал, что в тот раз для него не было реальной угрозы: все те демоны, хоть и были сильными, но он почти играючи справлялся с каждым. И если в его случае это был тест, то что за тест устроила Анна Магнусу? Ведь когда-то она уже имела с ним дело, она знает его потенциал и специфику его магии? Чего же она добивалась, подвергая мага опасности теперь? На самом деле убить его? Схлестнуть их между собой? Все же заставить нефилима встретиться с Магнусом?.. А вот на этой мысли, Лайтвуд встрепенулся и открыл глаза. Встретиться с Магнусом! Неужели она и правда вызвала всех этих демонов лишь для того, чтобы охотник не выдержал и все же кинулся спасать любимого, как он поступил в случае с Изабель? Наверняка Анна знала о его встрече с сестрой! Не могла не знать! А потому рассудила, что Алек не усидит и бросится на помощь. Что он и сделал, хоть сам и не желал этой встречи. А вот это был уже второй вопрос. И, наверное, на данный момент он являлся для охотника самым острым и насущным. Почему? Да, почему он — человек, практически не мыслящий до этого своей жизни без мужа, раз за разом упорно отказывался от встреч с ним и убегал? Да, пусть поначалу Алек и оправдывал себя мыслями о том, что ему просто неловко, или он стесняется своего выбора и боится, что Магнус его попросту не одобрит. Но постепенно Алек, научившийся смело смотреть в лицо своим страхам и признавать ошибки, понял, что это только отговорки. Причина была совсем в другом. И пусть он сам до конца не понимал собственных мотивов, он отчего-то и теперь твердо знал — ему нельзя к Магнусу. Это интуиция, не подводившая его еще ни разу в жизни, гнала нефилима прочь от мужа, тихо нашептывая сознанию, что так Бейн будет в большей безопасности. И Александр, научившийся доверять ей, на бессознательном уровне чувствовал — так и есть. Только вот почему маг из-за него может оказаться в беде? Что такого может случиться с любимым, если Алек послушается Анну и все же вернется домой? Та же интуиция подсказывала Алеку, что тут кроется какая-то тайна. А еще больше его подозрения подтверждал подслушанный недавно разговор Зеркала с Дарком. Так из него юноша узнал, что у Анны восемь веков назад с Магнусом тоже возникли своего рода сложности. Разумеется, ведь Бейн никогда не был ни на кого похож. Он смотрел на мир иначе, чем большинство существ, населяющих его. Само собой, девушке было тяжело обратить его. А еще, скорее всего, Магнус попросту во всем разобрался и дал отрицательный ответ. Только вот устроил ли он Анну? Она сказала, что да! Ангел, если подумать, она вообще много чего говорит. Только вот теперь Алек уверился, что не всем ее словам можно верить. Конечно, он знал это и раньше, понимал, что в происходящем Зеркало в первую очередь ищет собственную выгоду, но ее «правда» была еще более искаженной, чем у тех же фейри, поэтому поначалу он порядком запутался в ней. А может, тут еще сыграло влияние Печати, но теперь он трезво смотрел на вещи. Теперь он ясно видел, Анна лукавит каждый раз, преподнося ему информацию так, чтобы он поступал особым образом. И тогда, в переулке, он почти повелся, да и, вероятно, и дальше бы слушался ее, если бы не его оплошность с той фейри и страх, заставивший отказаться от магии Печати вовсе. Пускай та ошибка и отрезвила его, но не подсказала ответы на терзающие вопросы. А их, между тем, с каждым днем становилось все больше и больше. Ответы же ему были нужны прямо сейчас, пока он не запутался вконец. Хорошо еще, что у него было то, что могло их дать… — Летописец, — так и подскочив на месте, Алек кинулся через комнату к своей кровати, которой сам с момента появления здесь воспользовался лишь раз, и растеряно замер на месте, удивленно глядя на пустующее покрывало. — А где он? Странно, он ясно помнил, как оставил его тут. Книга, подаренная Зеркалом, лежала на покрывале все это время с тех пор, как он впервые распахнул крылья. Он видел ее, и когда прошлой ночью вылетел в окно вместе с Дарком, и когда вернулся назад после встречи с Иззи. Он видел ее и пару часов назад, когда, метнувшись через комнату на зов Магнуса, отправился спасать любимого мужа. И вот теперь Летописец исчез, а вопросы, к сожалению, нет. — Вопросы, вопросы, — скороговоркой тараторил Алек, не сдаваясь и шаря по комнате в поисках растворившейся в неизвестности книги. — Да куда же ты запропастился? Но все его попытки оказались провальными. Книга не нашлась, как ни обычным способом, так и не призвалась магией. — Анна, что б тебя! — гневно рыкнул он и, подлетев к окну, вновь распахнул ставни, впуская в комнату свежий воздух. — Это ведь ты! Ты забрала его! Сомнений в этом не было. Он сам намекал, что подарок оказался бесполезным. Скорее всего, она просто развеяла Летописец за ненадобностью, а значит, злиться тут следует только на самого себя. Юноша тяжело вздохнул и забрался с ногами на подоконник, приваливаясь спиной к раме и отрешенно изучая пейзаж. Как же он устал за эти несколько дней. Нет, не физически. Физически он ощущал себя так, словно мог прямо сейчас сразиться с целой армией демонов и даже не вспотеть. Усталость, как и голод с жаждой, видимо, больше вообще не грозили ему. Печать, даже спящая, постоянно питала его изнутри, оставляя свежим, бодрым, чистым и опрятным, невзирая на те немногие битвы, в которых он успел поучаствовать, и бесконечные полеты, которые теперь стали его отдушиной. Алек вымотался морально. Двоякость ситуации очень напрягала, а тоска по мужу и невозможность встретиться с ним лишь подливала масла в огонь. Он становился нервным и злым. Даже их короткая встреча сегодня лишь доказывала это. Стоило только вспомнить, каково это сжимать любимого в объятьях, ощущая, как все внутри ликует, и мир вокруг заново наполняется смыслом, а затем отпускать его, чувствуя, как на плечи неподъемным грузом падают отчаяние и пустота. Александр хотел снова испытывать то тепло и ясность, испытывать каждый день, каждый миг, как когда-то. Ему это было нужно. Необходимо, как воздух… Он и сам не понял, в какой момент его явь обернулась сном, ведь он не спал так давно. Просто вот он смотрит в окно, а через миг уже видит перед собой совсем не мерцающий разноцветными огнями ночной город. Перед ним была долина, темная, дикая, выжженная, со скалистыми горами, вершины которых терялись в низких рваных тучах, и одной лишь узкой тропинкой, что витиевато тянулась между скалами, уходя куда-то далеко за горизонт. Он уже видел нечто подобное и даже не один раз. Впервые, сразу после своей свадьбы, очутившись в темном мире демона сновидений, а затем сотни раз в кошмарах. Впрочем, сейчас пейзаж уже не пугал, как раньше, хотя даже с силой Печати он по-прежнему не мог разглядеть то, что прячется там, где не видят глаза. И все же он отчего-то ни минуты не сомневался в том, что путь его в итоге ляжет именно туда, к манящему, но такому неведомому горизонту. Он так и стоял задумчиво в начале этого пути, пока внезапно не ощутил еще кого-то совсем рядом. — Магнус! — ахнул Алек, оборачиваясь назад и видя перед собой не менее задумчивого мага.- Что ты тут делаешь? Бейн переводит на него наполненный решимости взгляд и указывает на долину впереди: — Пришел, чтобы показать тебе дорогу, — тихо сообщает он и подходит ближе, становясь вровень с мужем. — Меня привела сюда Руна Союза. — Руна? Дорогу? — удивляется Алек и вздрагивает, случайно вспоминая когда-то сказанные ему Дайкоку слова. — Так ты тут из-за меня? Маг кивает ему. — Этот путь очень долгий, Александр, — доверительно сообщает он. — И очень тяжелый. Я не хочу, чтобы бы проходил его один. И не хочу, чтобы ты оставлял меня одного. Слова мужчины отдаются глухой болью в груди, и Алек морщится, пытаясь понять, почему вообще должен куда-то идти. — Мне не нравится это место, — признается охотник, снова всматриваясь в долину и пытаясь разглядеть в скалах, хоть что-то. Но тщетно, там лишь пустота. — Но ты уже был тут… И я, значит, тоже должен… Хотя я не уверен… Не уверен, что мне нужно туда… Магнус, ты можешь сказать, стоит ли мне идти? — Это решать тебе, — с улыбкой качает головой Бейн. — А ты? — А я буду рядом, — обещает он и делает шаг вперед, касаясь его лица руками. — Пройду этот путь с тобой. Этот или любой другой, что бы ты не выбрал. Лайтвуд криво улыбается в ответ. Ему кажутся странными слова мужа, несправедливым то, на что тот фактически обрекает себя. И в то же время его обещание успокаивает мечущуюся душу Лайтвуда — Магнус останется с ним. — Я так соскучился по тебе! — признается он и тоже приближается к мужу. — И я! — тут же отвечает Бейн, все так же делая шаг вперед и прижимаясь к груди любимого. — Я не хочу, чтобы ты снова уходил! Алек тоже не хочет уходить… Вернее, он не хочет покидать мага. Но ведь так нужно… Внезапно что-то во сне меняется. Алек и сам не понял, что это было, но стойкая уверенность в том, что оставлять Магнуса не потребуется, теперь буквально заполняла изнутри. А ведь и правда, как же он и сам раньше этого не понял? Покидать мага не нужно было никогда, ведь тот бессмертен, он и так будет возле юноши до скончания веков. Другое дело родные охотника. Вот кто нуждается в защите, вот для кого он затеял все это! И вот для кого ему предстоит пройти долину до конца. — Тогда пойдем со мной! — вдруг улыбнувшись, неожиданно для самого себя предложил нефилим, когда мысли в голове вдруг встали на свои места. — Пойдем вместе туда, где ничто и никогда уже не разлучит нас! Магнус улыбнулся в ответ и, шагнув вперед, прижался губами к его губам. Алек ответил тут же, полностью отдаваясь поцелую, о котором так долго мечтал. Но вместо обжигающей страсти его уже через пару мгновений накрыло холодным отчаянием. Он распахнул глаза и едва не отпрянул, когда увидел, что их с Бейном разделяет нечто. Какой-то барьер? Нет, тонкое, почти незаметное стекло… Да нет же, не стекло! Зеркало! Зеркало, в котором вместо себя, он видит безмятежно застывшего напротив мужа. — Магнус! — Алек дернулся вперед, но тут же ощутил сопротивление. Его и самого будто держало что-то. — Магнус! Приложив максимум сил, чтобы вырваться из невидимого захвата, Алек рванул вперед и в последний момент проснулся, увидев перед собой раскинувшийся под ним спящий город, над которым он завис. — Александр! Да демоны тебя дери! — упрямый голос Анны позади, заставил его обернуться и обнаружить, как та практически втягивает его назад силой мысли. — Что это ты творишь? — Я… — и хоть он был неслабо сбит с толку, сориентировался все же быстро, просто распахнув крылья. — Извини. Можешь отпускать! Анна кивнула и сбросила заклятье, чтобы он сам мог влететь в окно. — И чего это ты придумал спать на подоконнике? — слегка взволнованно спросила она, отступая назад и наблюдая, как он преодолевает опасный рубеж оконной рамы. — Ты хоть понимаешь, что мог разбиться? Не насмерть конечно, но приятного все равно мало! — Извини, — еще раз попросил юноша и, вставая на подоконник, выглянул в окно, прикидывая, как можно умудриться не разбиться на смерть, упав со сто какого-то там этажа. — Я просто задремал. — Не делай так больше, — вздохнула она. — Хорошо еще я решила заглянуть к тебе! Ты как? — Отлично, — кивнул он, складывая крылья и заставляя их снова принять образ, но уже не пальто, а вдруг полюбившегося удлиненного черного кожаного пиджака. После пары экспериментов с превращением, он решил остановиться именно на этом варианте: привычно, удобно и в то же время стильно. — А что ты, собственно говоря, хотела? — Спросить, не захочешь ли ты составить мне компанию, — улыбнулась она. — Я собиралась заняться кое-какими делами и подумала, что тебе может быть интересно. Алек задумался. С одной стороны ему действительно было интересно, что это за дела могут быть у Зеркала. Но с другой… Его сон, странный и тревожный всколыхнул в его душе еще больше вопросов, которые никак не хотели формулироваться прежде. И теперь, когда идея почти оформилась в его сознании, нефилиму еще важнее было разобраться во всем, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку. Поэтому он просто качнул головой. — Уверен? — хитро прищурилась Анна. — Предупреждаю, такого тебе больше никто не покажет! — Уверен! — кивнул охотник, все еще сидя на краю подоконника. — Давай лучше в другой раз. Падение как-то слегка вышибло меня из колеи. Я полежал бы, если ты не против. — Что ж, конечно, — задумчиво протянула она, пристально изучая его позу. — Отдыхай! — А… Анна? — юноша остановил ее за миг до того, как Зеркало отбыла, — А ты случайно не знаешь, куда делся мой Летописец? — Знаю, — личико девушки приобрело странное выражение. — Ты же сам сказал, что он тебе не нужен, вот я его и забрала. А что, вернуть? Он замялся. — Э, нет… — неуверенно все же ответил охотник, не желая давать ей повода для подозрения, тем более что у него имелся еще один источник информации. — Нет, это я просто так… Не нашел и заволновался. — Ну, ладно, — пожала она плечами. — Но если что, скажи. И ее не стало. Алек еще минуту потаращился на то место, где она только что стояла, а затем, не стал больше тянуть кота за хвост, позвал: — ДАРК! Кажется, все тени, что были в комнате, в один миг ожили и, метнувшись в самый ее центр, обратились в мага: — Александр Гидеон Лай… — Просто Александр! — улыбнувшись древнему, попросил тот. — Так ты все это время был тут? — Я повсюду, мой маленький охотник! — с улыбкой, но совсем другой, не такой покровительственной, ответил маг. — Тьма вездесуща! Нефилим кивнул, стараясь не думать о том, что последняя фраза прозвучала в его исполнении несколько зловеще. — Так зачем ты позвал меня? — спрашивает маг, тоже зависая над подоконником, пока Алек, свесив ногу с той стороны комнаты, нервно мотает ею из стороны в сторону. — Мне не дает покоя один вопрос, — наконец признается он. — Только один? — усмехается древний. Нефилим переводит на него взгляд и улыбается в ответ. Да, они знакомы так мало, но так хорошо научились понимать друг друга. — Скажи, — он медлит только миг, решая, что ему важно услышать первым, но в итоге решает идти по порядку. — Печати получают все Достойные? — Все, — отвечает древний. — И это Печать меняет Достойного, в итоге обращая его в Зеркало? — Истинно так. — А если Достойный не принимает обращения? — внутри все замирает. — Она ведь не исчезает со временем, как прочие символы? — Что заставляет тебя думать так? — наклонив голову, хитро уточняет темный. — Анна говорила, что это обращение не проходит бесследно, — вспомнив, сообщает Александр. — Она говорила, что отпечаток этой силы остается с Достойным до конца его дней, навсегда меняя его, делая его еще более уникальным, что чувствуют и другие. Но ведь это происходит именно из-за Печати? Это она остается на теле Достойного, продолжая пусть и минимально, но подпитывать его силой Зеркал. Ведь так? — А ты много умнее, чем кажешься, охотник, — кивком подтверждает его слова Дарк. — Но если так, — хмурится Алек, потому что то, что он произнесет дальше, ему совсем не нравится. — Тогда ни одного Достойного, ответившего отказом, нельзя считать не обращенным до конца! Ведь если Печать не исчезнет никогда, что помешает Зеркалу однажды вернуться и попытаться еще раз? — Ничего, — пожимает плечами маг и задумчиво добавляет. — Наверное, именно поэтому твоя подружка постоянно и твердит, что время не существенно. Потому что на самом деле… — Это не так, — они качают головой одновременно, пока синие, как ясное летнее небо, глаза смотрят в темные, почти черные. — А как много Достойных за всю историю Зеркал все же отказалось от этой «чести»? Но Дарк не отвечает, а просто медленно растягивает губы в широкой торжествующей улыбке. — Черт! — выругивается нефилим и подскакивает на месте, начиная нервно мерить комнату шагами. — Я так и знал! Я так и знал, что в этом все дело! И она совсем не приняла его отказа, как говорила. Она просто решила подождать, верно? Но магу нет нужды отвечать и теперь. — Проклятые Зеркала! — в сердцах восклицает юноша. — Всего лишь кучка обманщиков, а не воплощений этого мира! — Воплощений? — а вот тут древний удивляется и его глаза слегка округляются. — С чего ты это взял, Александр? Юноша тормозит на ходу и оборачивается: — Как с чего? Но ведь они же… — Отражения, мой мальчик! — усмехаясь, поправляет тот. — Не воплощения, как ты сказал. А всего лишь отражения… Как вон то! Из черной дымки появляется длинная тощая рука, и костлявый палец указывает на разбитое и забытое зеркало в углу его комнаты. Алек разворачивается и замирает напротив него, а затем долго и внимательно изучает сотню смотрящих на него с той стороны и надломленных отражений себя самого, одновременно прислушиваясь к собственным ощущениям. Одновременно с этим он размышляет над тем, что темный совсем не просто так указал на вещь, которой в принципе тут уже давно и быть не должно. А ведь действительно, почему оно все еще тут? Почему Анна не убрала зеркало, как поступила с книгой, когда нефилим в ярости его разбил, и в нем отпала необходимость? Кому нужно старое треснувшее зеркало? Если только оно не несет какой-то тайный смысл, если только оно… Александр делает еще один неуверенный шаг вперед, цепляясь взглядом за трещины, осколки, старинную витиеватую раму из темного металла, и вздрагивает, вдруг узнавая ее и понимая, что именно это зеркало видел в своем сне. Совпадение? Он пережил слишком много, чтобы верить, что такие случаются. Анна преподнесла ему это зеркало не просто так. И не просто так она оставила его тут, даже когда оно пришло в негодность. Оно что-то значит. Хотя, кто сказал, что именно оно? Он оглядывается, но уже в поисках другой вещи. Затем запускает руку в карман своего пиджака и нащупывает там именно то, что нужно. Маленький осколок, что отдала ему девушка, когда он в порыве ярости ударил по своему отражению несколько дней назад. Александр не помнит, как положил его именно в этот карман, он вообще забыл о нем, но не потерял. Ему думается, что потерять его он бы и не сумел, даже если бы очень захотел. Слишком символичная, должно быть, вещица. — Дарк, — не оборачиваясь, зовет юноша, рассматривая сверкающий осколок скрупулезно и пристально. — Ты знаешь, зачем Зеркалам нужны такие осколки? — Конечно, — отвечает маг, даже не пытаясь приблизиться, чтобы увидеть о чем именно идет речь. — Он становятся талисманами Зеркал. Это своего рода их сердца, сосредоточие их силы, воплощение их самих. — Стало быть, этот должен со временем стать моим? — Алек вертит осколок в руках, мысленно проникая в его суть. Странно, но он не чувствует к кусочку зеркала ничего подобного: что тот часть его или, что в нем сосредоточена его сила. Зато он чувствует кое-что другое. Отголосок магии. Чужой магии, если быть совсем точным. Вот только, несмотря на то, что магия это не его, он знает, кому она принадлежит. — Да какого Ангела? — Что-то не так, маленький охотник? — лукаво спрашивает Дарк из-за спины, потому что, хоть он за все это время так и не сдвинулся с места, все равно ощущает все эмоции, возникающие в душе паренька. — Знакомая вещичка? Алек качает головой, а затем поднимает осколок повыше, любуясь игрой света в остроконечных гранях. Его взгляд скользит по каждой, пока он мысленно формирует в голове образ его прежнего хозяина, а потом внезапно фокусируется на зеркале перед ним. Юноша хмурится и снова шагает вперед, второй рукой касаясь выемки в самом центре, из которой и выпал соколок. Догадка появляется сама собой, и он, не медля ни минуты, осуществляет свою очередную идею, просто возвращая кусочек на место. И зеркало напротив начинает светиться. Сияние исходит, будто прямо изнутри, проникая сквозь каждую трещину, и те быстро затягиваются, как затягивалась рана на щеке Анны, оставленная Ангельским крылом. Алек с придыханием наблюдает за тем, как его отражение в нем становится целым, и отступает назад, чтобы оценить результат с расстояния. — Так вот каков твой выбор? — немного удивленно констатирует Дарк позади. — На самом деле, — Алек оборачивается к нему и отвечает слегка растеряно. — Я не до конца понял, что именно сделал… — Ты считаешь, что поступил неправильно? — хмурится маг, но юноша качает головой. — Значит, это твое решение, Александр. — Но к чему оно приведет? — А чего ты хочешь? Юноша задумывается. — Он не должен пострадать из-за всего этого, — наконец, отвечает охотник. — Однажды он уже сделал свой выбор, и тот не должен измениться из-за меня теперь. Тем более, этого не должно произойти против его воли. — Стало быть, ты действительно разобрался в этом? — удовлетворенно качает головой древний. Лайтвуд кивает: — Кажется, да… Хоть и не сразу, — отвечает юноша. — Она ведь нацелилась не только на меня? Она надеется обратить еще и Магнуса? Дарк улыбается в ответ. — Поэтому я и подходил ей так идеально, — охотник отходит от зеркала и снова встает перед окном, сосредоточенно глядя на раскинувшийся город внизу. Он не знает почему, но Резиденция душит его, в то время, как это маленькое окошко в мир придает надежды и помогает собраться с силами. — Из-за нашей связи с ним. Она знала особенности моей магии, потому что это и его магия тоже. На самом деле, ей и испытывать меня не было нужды, ведь его силу она уже испытывала однажды. А еще думаю, Анна достаточно долго следила за мной, чтобы найти мои слабые места и надавить куда нужно, чтобы в итоге я остался. Ведь найти такие места у Магнуса ей тогда так и не удалось. Теперь же ей нужно просто обратить меня, чтобы Руна Союза, через которую мы связаны с Магнусом, обратила и его. На нем ведь уже есть Печать? Уверен, со временем она появится снова, если уже не появилась. И расчет Зеркала был прост: две Печати и две Руны должны были сделать свое дело. Все, что ей оставалось, это действительно просто подождать… Все это время она просто ждала, когда на свете появится то, что она, наконец, сможет использовать против Магнуса. Она ждала меня! — Но и в ее планы закрался просчет? — как-то с хитринкой сообщил Дарк, подплывая ближе. — Верно! — Она не учла, что я эмпат, — кивнул Алек. — И я чувствую ложь! — Поэтому ты с самого начала не доверял ей? — Поэтому, как ты выразился накануне, решил, что она осквернила меня своей силой. — Думаешь так же и теперь? — маг удивленно приподнял бровь, но этот жест в его исполнении выглядел совсем иначе. — Нет, но… — Алек усмехнулся сам себе. — Избавляться от тьмы, что ты собрал в моих крыльях, я пока не намерен! — О! — рассмеялся маг. — Смотрю, кто-то вошел во вкус! — Да, а еще они мне пока нужны, — благодарно кивает ему нефилим и запрыгивает на подоконник, высовываясь из окна практически наполовину. — Желаешь развеяться? — Нет, — расправив крылья, отвечает Лайтвуд и делает шаг вперед. — Но хочу прямо сейчас развеять последние сомнения… Магнус вернулся домой почти за полночь. Он и сам не помнил, что делал начиная с того момента, как, развернувшись в тупике после нападения, не обнаружил за своей спиной мужа. Кажется, он потерял контроль над собой и разрушил какой-то дом. Кажется, потом создал портал и, когда примитивных на улице вокруг руин собралось слишком много, ушел сквозь него туда, где и находился, пока постепенно не пришел в себя и не обнаружил, что сидит посреди леса на каком-то камне в компании барсука. А еще, судя по тому, что животное чистило свою шерстку, совсем его не боясь, он просидел в таком положении неподвижно и тихо ни один час. Ночь давно поглотила собой лес. Вокруг было мрачно, сыро и холодно. Магнус устал и продрог, а потому попросту сотворил еще один портал и шагнул в него, мгновенно переносясь в собственную квартиру. В которой, к слову, было тоже по-прежнему пусто, мрачно и холодно. Совсем, как в том лесу. И стоило ради этого вообще уходить? Вопрос был риторическим, и хоть Магнусу было совершенно наплевать на себя, умом, а быть может, скорее даже сердцем, он понимал, что должен быть дома, если Александр все же решит вернуться. Тяжело ступая по полу и скидывая на ходу промокшую и грязную одежду, маг прошел в ванную и, включив максимально горячую воду, погрузил измотанное тело под душ. Наверное, он был там целую вечность. По крайней мере, во времени он потерялся вновь и очнулся, лишь когда с удивлением заметил, как сморщилась кожа на пальцах. Выключив кипяток и быстро приведя себя в порядок, Бейн вышел в гостиную, отрешенно размышляя о том, что после нескольких дней голодовки неплохо было бы хоть что-то съесть, когда неожиданно замер в темноте, так и не дойдя даже до середины комнаты. Тень на полу, прямо в светлом квадрате окна, через которое лился лунный свет, хоть и не бросалась в глаза, но никак не могла остаться незамеченной. В тот же миг дыхание сбивается, а пульс, напротив, подскакивает в разы. Кто его гость на этот раз? Очередной демон, подосланный Анной? Разве она еще не получила, чего хотела? Или добить его - ее основная задача? Думать об этом, как и тешить себя пустыми надеждами, предполагая, что позади стоит совсем другой человек, не хочется. Поэтому он собирает все свое мужество и возобновляет движение на кухню, где делает себе бутерброд и, быстро сжевав его, возвращается назад, мысленно удивляясь, что все еще жив. Тень на полу все там же, хоть её хозяина и не видно. Она не движется, но и не дает покоя. Магнус хмурится. Ему так хочется, чтобы все это закончилось поскорее, но вместе с тем ему так страшно, что все произойдет слишком быстро. И потому на то, чтобы все же решиться, ему приходится потратить еще несколько минут. Бейн выходит в центр комнаты и останавливается рядом с панорамным окном, через которое виден Бруклинский мост. Но все же спиной к нему, чтобы почти сразу ощутить движение за собой и поймать миг, когда та самая тень перекроет его собственную в лунной квадрате на полу. — Так и будешь просто стоять позади? — слегка поворачивая голову, чтобы гость понял, что замечен, но вместе с этим не оборачиваясь полностью, чтобы тот снова не ушел, шепотом спрашивает Магнус. — Или ты просто пришел подсмотреть за… Вихрь проносится позади, и уже через мгновение маг впечатан в ближайшую стену. Он даже моргнуть не успевает, как его носом утыкают в шершавую поверхность кирпичной кладки. — Александр! — колдун вздрагивает всем телом, безошибочно ловя настрой мужа и гадая, как долго тот вообще следил за ним, но все равно не в силах унять эту дрожь, когда чувствует, как жадно вдыхает его аромат носом юноша за спиной. — Не оборачивайся! — приказывает позади Алек, а его руки с силой сжимают запястья мага, задирая их высоко над их головами. — Опять! — стонет Магнус и запрокидывает голову назад, когда зубы юноши впиваются в кожу на сгибе между его плечом и шеей. — О, Ангел! — Прошу, — голос нефилима хриплый и жадный, срывающийся, с нотками звериного рычания. — Только не оборачивайся… Черт подери, да ради этого, он готов застыть на все время, что охотник пробудет тут! На деле же Магнус просто кивает в ответ, его больше не хватает ни на что, и стонет, вновь откидывая голову, чтобы обеспечить любимому максимальный доступ всюду, куда бы не впились его губы. И в тот же миг его запястья отпускают, а руки Алека крепкие, горячие, с легкой дрожью в самых кончиках пальцев жадно скользят по телу мага. Ощупывая, тиская, сминая, гладя, вырывая пуговицы все еще немного влажной рубашки, дергая за пояс свободных домашних брюк, срывая один клочок одежды за другим… — Ангел, Магнус, — стонет нефилим, прижимая мужа к себе, и толкает вперед, заставляя упереться руками в стену, а сам скользит вниз, опускаясь на колени и целуя, целуя, целуя. — Как же я соскучился по тебе! — Более, чем взаимно, — сжимая пальцы на кирпичной кладке и сдирая остатки маникюра, выдыхает маг, постепенно задыхаясь и утопая в водовороте эмоций и чувств. — Не знаю, что на тебя нашло, только прошу, не останавливайся… — Не дождешься, — совсем, как раньше фыркает позади Алек и, сжимая пальцами ягодицы мужа, надавливает ими. И сразу же языком проникая внутрь, заставляет дрожать, выгибаться и молить о большем. — Магнус… любимый… — Любимый, — вторит ему маг, не замечая, как Лайтвуд вновь оказывается на ногах, чтобы через миг с размаху и резко войти в него до упора. — Ангел!.. А Алек уже двигается в нем. Он уверенней и жестче, чем когда-либо, но это то самое, что сейчас так необходимо Бейну, чтобы почувствовать, что юноша за его спиной реальный, настоящий, его! Он наслаждается каждым его толчком, каждым прикосновением, даже если это шлепки, даже если пальцы охотника сжимают слишком сильно и наутро в тех местах наверняка останутся синяки. Главное — он тут, пришел, рядом. Поэтому маг все равно вжимается в мужа спиной и бедрами, самозабвенно прося еще: еще быстрее, еще сильней, еще глубже. Поэтому, едва тонкие изящные пальцы хватают его за подбородок, слегка поворачивая красивое лицо к себе для поцелуя, Бейн сам впивается в них зубами. И тут же зализывает языком, пока его не перехватывает второй, вовлекая оба в дикий и сумасшедший танец, наполненный мощными, рваными движениями, пошлыми стонами двух сорванных голосов и в финале громким и фееричным оргазмом. А затем силы покидают обоих. Они валятся на пол и долго полулежат прямо на холодном паркете, пытаясь хоть как-то прийти в себя. В луче лунного света. Обнаженные. Но невероятно довольные. И Александр, очнувшийся чуть раньше, слегка приподнявшись и сгорбившись, чтобы магу было удобнее, прижимает к своей груди Магнуса, что удобно устроился у него между разведенных ног, но все еще не двигается, вновь боясь спугнуть удачу. И пусть в спину азиата снова предательски упирается возбужденный член Алека, что доказывает, что нефилим далеко не так удовлетворен, как ему бы хотелось. Впрочем, юноша более не ласкает мага, а просто медленно скользит пальцами по его телу, словно прикосновениями пытается компенсировать недостаток зрительного контакта. — И все же, — так и не выдерживает Бейн. — Почему? — Что именно? — не отказывая себе в удовольствии, юноша, мурлыча, скользит языком по коже любимого, собирая и смакуя ее соленую влагу. — Почему ты раз за разом не позволяешь мне оборачиваться? — Так будет лучше, — хмыкает тот и теперь уже ласкает губами кожу на остром плече. — Для кого? — прикрывая глаза, потому что даже злость не может заглушить его возбуждения, пытается возмутиться маг. — Для тебя, — жемчужные зубы вновь слегка прикусывают шею у кромки волос и тут же ловят языком бегущие вдоль позвоночника мурашки. — Не видеть друг друга? — растекаясь лужицей и позволяя вновь себя подмять, еле-еле выдает Магнус. — Думаешь, это то, чего я хочу? Охотник позади хмыкает ему куда-то в поясницу и дует на нее, заставляя мужчину выгибаться навстречу: — Я бы мог придумать много ответов на этот вопрос, — сообщает между тем юноша и сползает еще чуть-чуть ниже. — Но полагаю, в данный момент ты больше всего хочешь меня… А дальше Магнус не слышит, потому что любовный шепот Алека заглушают его стоны, когда тот снова и снова прикусывает его за ягодицу, вовлекая во второй раунд, что длится на порядок дольше чем первый, и заканчивается не менее ярко. — Если тебе так нужно видеть меня, — уткнувшись носом в пол, Магнус изо всех сил пытается не дрожать и выровнять дыхание. — Если ты не хочешь менять меня на иллюзии и големов, что может предложить Анна, если не можешь без меня настоящего, то почему не даешь увидеть тебя? Алек тяжело вздыхает позади, снова прижимаясь к мужу, словно накрывая того своим телом. — Это сложно, — тихо и ласково произносит он. — Ты можешь пострадать. А меньше всего я хочу навредить тебе! — Думаешь, так мне легче? — душа Бейна разрывается на части, когда он произносит эти слова. — Или, может быть, так легче тебе! — Дело не в этом… — А в чем? — Я не могу, — тихо шепчет ему на ухо Александр и, наклоняясь, целует в самый кончик уха. — Пока не могу… Но потом… попозже я обязательно все тебе объясню! Обещаю! — Да, знаю, — фыркает Бейн, но уже как-то без запала. — Что-то похожее ты сказал Иззи… — Иззи тут совсем не причем, — ухмыляется юноша позади и тихонечко дует тому в затылок. — Все дело в тебе… И только в тебе, любимый мой… Магнус хочет спросить почему, но не успевает. Его затягивает в сон. И уже на самом его краю маг понимает, что это далеко не усталость. Охотник попросту усыпил его магией. Ведь он теперь может. Он теперь много сильнее его. Паршивец! Но ведь какой соблазнительный паршивец! Солнце бьет прямо в глаза, когда он снова открывает их. Кругом тишина, а маг находит себя в собственной постели. Заботливо переодетым, накрытым одеялом и на удивление отдохнувшим. Вокруг так привычно и буднично тихо, что ему в первый момент даже кажется, что происходящие в последние дни события — это только плохой сон. И он сейчас встанет и обнаружит Алека на кухне, готовящего завтрак. Или найдет записку от него о том, что тот с утра убежал в Институт и вернется после полудня. И Магнус уже готов вскочить с постели, чтобы только убедиться в этом, но тут замечает ее… Роза, белая, пышная, оставленная на соседней подушке, а рядом с ней на покрывале поднос с заботливо приготовленным завтраком. Невольно Бейн улыбается и протягивает руку, касаясь белоснежного бока чайничка. Теплый. Значит, нефилим ушел совсем недавно. Значит, провел тут всю ночь. Он не знает почему, но на сердце становится так же тепло. Магнус не понимает, что именно произошло этой ночью, но почему-то ему уже не так страшно. Почему-то теперь он твердо знает, что Алек непременно вернется к нему. Снова!