Hasty Assumptions

Прошла пара недель с момента последнего разговора с Артуром. Они же были, в конце концов, двумя взрослыми, психологически зрелыми людьми. Разумеется, логичным и взвешенным решением было, даже случайно встретившись в коридорах, игнорировать друг друга. А еще дуться, прямо как в детском саду. Моргана, пару раз пробовавшая завести разговор на эту тему или пригласить одновременно брата и друга на ланч, терпела крах в обоих ситуациях. При упоминании Артура Мерлин морщился и пропускал всю фразу мимо ушей, а Пендрагон заявил, что просто не хочет об этом говорить. Когда же Артур пришел в кабинет сестры в обеденный перерыв, Мерлин просто встал, сказав: «Я уже наелся, спасибо», и вышел из комнаты. Чаще всего они даже не смотрели друг на друга. О странных отношениях профессоров истории и экономики ходили самые разные слухи среди студентов. Самой популярной была теория, что они не поделили даму сердца. Первокурсницы почему-то считали эту идею очень правдоподобной и романтичной. Старшим студентам было, по большей части, не до того. Единственное, с чем согласились люди, испытав на себе пронизывающий взгляд Артура: без кодовой клички ему не жить. В быту использовались несколько вариантов: Ледяной Король, Рыцарь Строгого Образа или, как не раз настаивал хихикающий Гвейн, Эльза, королева Эрондейла. Если бы кто-нибудь удосужился спросить Мерлина, тот с мстительной улыбочкой проголосовал бы за последний вариант и ни капли не жалел бы об этом – голос Артура был способен заморозить кровь в жилах не только у него. Тем не менее, женская часть кампуса посчитала, что Ледяной Король – более достойное Артура звание, и с тех пор оно прижилось. Мерлина же еще с первого месяца его работы в шутку прозвали Микки-Маусом. Парень предполагал, что этому поспособствовали его огромные уши и феноменальная неловкость, но, тем не менее, радостно поддерживал эту затею. В конце первого триместра прошлого года его любимая группа во главе с Гвейном и Гвен подарили ему большую зеленую футболку с Микки-Маусом, и Мерлин, совершенно не смущаясь, часто носил ее на работу. – Гвен, милая, с тобой все в порядке? – осторожная тихая фраза заставила преподавателя мигом вернуться в реальность. Персиваль участливо приобнял девушку за плечи. Эмрис уже какое-то время обращал внимание на странное поведение старосты – она сильно побледнела и осунулась, перестала выполнять домашнее задание и писать конспекты, явно не высыпалась, и вся ее жизнерадостность словно утягивалась в невидимую взгляду воронку. Сейчас она безжизненно лежала головой на парте и, казалось, не замечала ничего вокруг. – Что? – сонно переспросила его девушка. – Да, да, конечно, все хорошо, я просто не выспалась. Она попыталась улыбнуться, но это было скорее похоже на уставшую гримасу. Мерлин взял себе на заметку обязательно подойти к ней после лекции. За все полтора часа занятия Гвен так ни разу и не подняла голову. Профессор специально ее ни о чем не спрашивал, только со звонком попросил остаться в кабинете. – Что с тобой? – сразу перешел к делу он, присаживаюсь напротив старосты. – Все в по… – Гвен, я же тебя серьезно спросил, а не для галочки, – посмотрел ей в глаза Мерлин. – Ты перестала учиться и, судя по внешнему виду, спать и есть тоже. Я волнуюсь. Мы все волнуемся за тебя. Гвен упрямо отвела взгляд к окну. – Ну хорошо, – вздохнул Эмрис. – Будешь кивать и качать головой. Проблемы в семье? Девушка, не глядя на него, самую малость двинула головой. Значит, нет. – Учеба? Отрицательное покачивание было уверенней, чем в прошлый раз. – Ты чем-то больна? Пауза. Все еще нет. Мерлин откинулся на спинку сидения. – Вот оно что… Влюбилась? Девушка вздрогнула и наконец взглянула на него широко открытыми глазами. – Пожалуйста, не заставляйте меня говорить, кто это. Мерлин поднял вверх руки и признался: – Даже в мыслях не было, мне не нужны имена. Давай глобальнее: это парень? Гвен осторожно кивнула. – Ну хорошо. В чем твоя проблема? Из меня отстойный психолог, если честно, – признался Мерлин. – Просто кошмарный, – подтвердила Гвен, и впервые на ее лице промелькнула тень настоящей улыбки. – Хей! – Мерлин возмущенно толкнул ее плечо своим. Заметив, что девушка не собиралась сейчас ничем делиться, он вздохнул: – Главное, помни: в любом случае все наладится. Несмотря на то, кто он или какой он. А если не наладится с ним, значит, это не твоя судьба. Уяснила? Девушка вдруг порывисто его обняла и сказала тихое: «Спасибо». Всю идиллию нарушило одно неловкое движение локтя Мерлина. Конспекты Гвен посыпались на пол, разлетаясь по всей аудитории. Эмрис, даже не задумываясь, наклонился, чтобы поднять все листочки. Его рука на секунду застыла над страницей, полностью исписанной именем «Артур». В разных завитушках, сердечках, снежинках, цветочках и прочей мишуре. Он аккуратно прикрыл этот листок пачкой других и со смешанными чувствами отдал их студентке. Гвен, ничего не заметив, еще раз поблагодарила его и убежала на следующую пару, а Мерлин остался стоять столбом посреди собственной аудитории. Как только дверь за спиной девушки закрылась, он еле слышно застонал и с трудом поборол в себе желание побиться головой о парту.

***

Мерлину всегда нравилось, какой тесный и слаженный у них коллектив в Университете Камелота. Они были мини-вариацией семьи со своими ролями, шуточками и приколами, традициями и сводом неписаных правил. Рождество обязательно праздновали вместе за пару дней до официального праздника, все Дни Рождения обычно тоже отмечались очень бурно и эмоционально. По большей части, разумеется, это была заслуга Морганы. Она умела организовать вечеринки, на которых всем было бы интересно и весело. Эмрис всегда подозревал, что девушка обладала какой-то своеобразной магией, которая располагала к ней людей. Теперь же он понял, что это семейная черта, только вот сам Мерлин – какой-то неправильный образец, попадающий только под чары Морганы, но не Артура. Казалось, абсолютно все коллеги его обожали, студенты относились очень почтительно и, несомненно, уважали его мнение: он, как никто другой, умел завоевать авторитет. Студентки краснели от одного взгляда профессора экономики в их сторону и перешептывались о нем по всем закоулкам университета. Местные жители Камелота как будто сошли с ума и не собирались на этом останавливаться. Мерлин искренне боялся, что настанет тот день, когда на площади снесут статую королевы Антуанетты, вместо нее возведут храм Артуру Пендрагону и примутся молиться трижды в сутки. Создавалось такое впечатление, словно Артур был… негласным королем этого места, и только один Мерлин оказался каким-то чудом не ослепленным его харизмой, сохраняя здравый ум и твердую память. Исходя из всего этого, логично было бы предположить, что Пендрагон обязательно будет на Дне рождения миссис Лейвиц. Но подумал об этом Мерлин почему-то уже когда стоял с подарком и бутылкой вина на пороге квартиры старушки, пытаясь не дать этой мысли испортить ему все праздничное настроение. Артур восседал на диване в гостиной, обсуждая с коллегами какие-то, судя по активному жестикулированию и смеху, невероятно занимательные вопросы. Эмрис осторожно проскользнул на кухню, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Моргана обнаружилась возле стола, помогая имениннице хлопотать по хозяйству. Привычно поцеловав Мерлина в щеку и заметив его кислый взгляд, она спросила: – Что? – Твой брат, – недовольно признался парень. – Детский сад, – закатила глаза Моргана. – Даже уже не хочу спрашивать. Принеси лучше мне чего-то выпить. Мерлин, притворно вздохнув, направился обратно в гостиную за напитками, понимая, что вечер будет долгим. Он взял два бокала и сразу налил себе по привычке сок, а Моргане – ее любимый яблочный мартини. Именно в этот момент Артур решил, что настало подходящее время для еще одного бокала белого вина. Случайно кинув взгляд на профессора истории, он, не сдержавшись, фыркнул. – Что?! – тут же завелся с полуоборота Мерлин. Не хватало еще, чтобы Пендрагон возомнил, что может тут фыркать на кого попало. – Микки-Маус? Серьезно? – в его взгляде читалось презрение, а еще, возможно, самую малость – любопытство. – Я люблю футболки, – начал оправдываться Мерлин, а затем, заняв оборонительную позицию, сказал: – Это подарок от моих студентов. Проявление дружности с преподавателем. Хотя вам, наверное, не понять. Вас студенты либо боятся, либо обожают до потери сознания. Как он ни обещал себе не ввязываться в бессмысленные перепалки с Артуром, держаться в стороне у него совершенно не получалось. Мужчина облокотился на стену рядом с Эмрисом, медленно потягивая свое вино. – По крайней мере, они не думают о том, что могут в любой момент по-дружески выпить со мной пива в пабе и поболтать о проблемах в личной жизни, – парировал он. – И… обожают до потери сознания? Серьезно? Мерлин убедил себя успокоиться. В конце концов, это была замечательная возможность поговорить с Пендрагоном о проблеме Гвен, которая немало его беспокоила. – Да, я лично знаю пару студенток, которые чересчур сильно увлеклись… вами, – неловко закончил он. – Поверьте, их жизнь не стала лучше. Они плохо себя чувствуют и их успеваемость ощутимо понизилась. А еще… – Стоп, стоп, стоп! – Артур поднял руки в примиряющем жесте. – Каким именно образом это моя вина? Мерлин на секунду опешил. Эту деталь он почему-то не обдумал заранее, хотя вопрос был вполне логичным. «Артур замешан абсолютно во всем, что происходит вокруг! Наверняка глобальное потепление, кризис в Европе и нехватка питьевой воды в Африке тоже его вина!» – кричало подсознание, но Мерлин понимал, что на объективные доводы это похоже в самую последнюю очередь. – Вы могли бы… поговорить с ними? Артур искренне рассмеялся. – Как вы себе это представляете? «Привет, простите, мисс, эм… ходят слухи, что вы в меня влюблены, так вот я просто хотел вам сказать – не стоит», – поддразнил его Пендрагон. Мерлин, на секунду забыв, с кем именно он разговаривает, улыбнулся. Быстро спохватившись, он вернул своему лицу каменное выражение. По крайней мере, попытался. Артур, казалось, ничего не заметив, отхлебнул еще вина, и, продолжая свою мысль, чуть тише добавил: – Студентки в любом случае меня не интересуют, вам не о чем переживать. Чуть не поперхнувшись своим соком, Эмрис удивленно на него посмотрел. Теперь он был действительно заинтригован. Большинство учениц Университета Камелота были довольно симпатичными и неглупыми девушками, и любой молодой мужчина мечтал бы встречаться с одной из них. Другое дело – правила университета и моральные табу. Наверняка Артур имел в виду именно это, когда говорил… – Студенты? – выпалил Мерлин, прежде чем успел себя остановить. Мысленно хлопнув себя рукой по лбу, он сразу понял, что стоило просто промолчать. Пендрагон повернулся и, подняв одну бровь, внимательно на него посмотрел. Впервые за все время с момента их знакомства они смотрели друг другу в глаза, и Мерлин, не выдержав напряжения момента, поспешно отвел взгляд в сторону зала. На секунду подойдя чуть поближе, Артур лишь тихо хмыкнул: – Хорошего Вам вечера, мистер Эмрис. А затем еле заметно улыбнулся и направился в сторону сестры. «Не. Может. Быть», – только и промелькнуло в голове Мерлина.