Тупик II Выжившие

      Ждать было невыносимо. Неопределенность вцепилась в горло когтистой лапой: мешала дышать, изматывала. Если Томас вернется с Френки, лучше куда-нибудь свалить.       Когда вязнуть в болоте застывшего времени совсем осточертело, он решил пробежаться. Всего лишь по жилой зоне и обратно — по спирали одноэтажных типовых домов, под присмотром тусклых фонарей, под защитой купола. Если бы не экономия во всем и везде, в каждом темном углу не чудились гриверы, а стены домов не казались стенами Лабиринта.       Ну ничего, у него с собой пистолет. Тот случай с фермерами многому его научил.       У границы жилой зоны Минхо остановился. Футболку хоть выжимай, в горле пересохло похлеще, чем в Жаровне. Самое время укрыться в прохладе дубовой рощи, но прежде стоит дойти до фонтана и как следует напиться.       Промышленный сектор встретил скрипучей под кроссовками грунтовкой и серыми мрачными тенями. Фальшивое сонное царство — лишь видимость безжизненности. В исправительном учреждении и охранном пункте бодрствовали всегда, в Медицинском центре так и вовсе трудились не покладая рук — ученые занимались разработками новых технологий, по больничному крылу сновали врачи.       От ледяной воды фонтана заломило зубы. В темноте лепнина на мраморном бортике казалась еще уродливее, чем при свете дня — раздутые тела глиняных зайчат, лисят и прочей живности выглядели чудовищами из страшных сказок. Но чем еще занять детей, если нет школ? Изучать профессии разрешалось лишь с двенадцати, однако к финалу приходили не все. Годовой поиск призвания давно превратили в жесткий отбор.       Может, и правильно, когда нет ни тюрьмы, ни полиции. Общество держалось на доверии и взаимопонимании. Поэтому вместо стражей порядка — дружина бдительных граждан, железным решеткам пришли на смену мягкий войлок и смирительные рубашки исправительного учреждения. Но как бы лидер не кичился выстроенной системой, он просто называл вещи другими именами. Суть оставалась той же.       Энергичный и предприимчивый темнокожий тридцатилетний мужчина во всем напоминал Алби. Как и вожак Глейда, лидер острова был тем еще выдумщиком правил. И чем они жестче, тем прочнее фундамент утопии. Вот только люди везде одинаковые и хотят одного и того же.       Взять хотя бы историю «пьяного» бунта. Напарник рассказал Минхо, что в первый год, когда людей было не так много, запасы алкоголя хранились в одном большом ангаре. В первую очередь то, что оставило после себя прошлое население — русская водка и самогон.       Лидер считал, что все вредные привычки следует искоренить, но его подопечные решили иначе. Ангар разграбили, охрану убили. После этого алкоголь включили в паек. Водку выдавали до тех пор, пока не открылся бар — еще один гвоздь в крышку гроба идеального общества.       Такой же далекой от совершенства была система распределения. Вместо денег — пластиковая карта, на которой каждый день обновлялись данные о количестве отработанных часов. Пропустишь смену и недополучишь положенного мяса или хлеба. Правила распространялись на все остальные товары, но для каждого существовала своя норма потребления и срок выдачи. Поэтому когда Томас в пьяном угаре перебил посуду, тарелки и чашки пришлось выкрасть со склада.       — Мы все еще зависим от товаров с Большой Земли, но неуклонно движемся к самообеспеченности! — заявил лидер на празднике дня Первых поселенцев. Его речь вызвала бурные овации лишь у ярых поклонников: детей и девушек, что не вступили брак. Остальные истину понимали — ни к чему хорошему изоляция не приведет.       Расширить границы — планировалось. Уже сейчас шла подготовка к освоению второго острова, но жить там будут новички. И, конечно же, без иммунитета сюда не пускали.       Однажды, напившись до очередного приступа ярости, Томас орал, что если бы не Минхо, они бы с Ньютом и Дженсоном жили в этом райском месте втроем. Как же он ошибался! Зараженные поймали бы «пулю из состраданья». Да и всех новоприбывших заставляли пройти через рамку сканера. Всякий без иммунитета — «вредоносный объект» и грязная работенка для охраны.       За год пришлось убить четверых. По протоколу, чтобы не тратить патроны, топили в океане — прямо на месте высадки. Минхо плевал на устав. Личное оружие помогало решить проблему быстро и безболезненно.       Конечно же, казни держались в секрете. Хотелось поделиться этой неприглядной тайной с Томасом, но тот наверняка возненавидел бы его еще сильнее.       Вот бы оказаться подальше отсюда! На западе, у подножия самой высокой горы, день и ночь парила геотермальная электростанция. Он бы с удовольствием окунул лидера в крутой кипяток или столкнул в одну из скважин. Несбыточные мечты, похоже, так и останутся мечтами.       Чтобы выкинуть из головы кровожадные мысли, он побежал вперед. К роще, в успокаивающую темноту дубов. Косая тропинка нашлась сразу, даже фонарик включать не пришлось. Слишком знакомый путь — заплутать не получится даже если постараться. Не раз приходилось карабкаться по крутому склону вслед за Томасом. Убедиться, что тот не отправился вешаться на суку.       На вершине холма, в широкой прогалине, раскинулся мемориал. Из рыхлой земли торчали грубо отесанные столбы с именами погибших. Скорбящие приносили цветы, самодельные глиняные фигурки и никому ненужную сувенирную мелочевку. Но только два деревянных уродца — кривые, невысокие палки были помечены лентами.       Минхо вцепился в хвост голубой ткани, пропустил через пальцы истрепанный край.       — Ньют…       Он задрал голову, но стремительно светлеющее небо скрыло большую часть звезд.       — Я совсем этого не хотел, — прошептал Минхо. — Но ты отнял у меня Томаса, перетянул его внимание на себя. Даже сейчас он принадлежит тебе.       Соседнюю палку с выцветшей красной лентой он пнул ногой.       — Тебя он тоже не может забыть, — процедил Минхо, воскрешая перед мысленным взором Дженсона. — Но я рад, что Ньюта он вспоминает чаще, чем твою блядскую рожу!       Гнев захлестнул с такой силой, что заставил обхватить палку и выдрать из земли. Пусть Томас ставит обратно. Хоть будет чем заняться, кроме слезливых разговоров в обнимку с флягой разбавленного спирта.       — Где бы ты ни был, тварь поганая, я тебя не прощаю! — Минхо прижал ленту кроссовкой, сильнее вдавил в податливую грязь. — Надо было убить тебя, а не выкидывать!       Последние слова он выкрикнул. Но почему-то стало легче — сжимающий горло ошейник ослаб. Томас придумал не такой уж плохой способ выпускать пар. Теперь пора было отсюда убираться — поспать, а потом хорошенько поразмыслить. Может, и впрямь стоит прислушаться к Соне?       Только он шагнул к тропе, как мгновенно застыл на месте. Боковое зрение уловило движение. Торопливое и смазанное, словно лишний кадр на кинопленке.       Недалеко, в тени деревьев, стоял мужчина. Его лицо озарил огонек зажигалки и Минхо облился холодным потом. Дженсон. Это гребаный Дженсон!       Как во сне он двинулся навстречу гостю из прошлого. Ладонь легла на пояс с кобурой, но ухватить рукоять пистолета оказалось не так-то просто. Хорошо хоть догадался взять с собой оружие. Оставалось суметь им воспользоваться…       Наваждение прошло само собой. Конечно же, это не призрак, лишь игры разума. Мужчина — вовсе не Дженсон. Он намного выше и моложе погибшего врага. Улыбка не напоминала кривую ухмылку, а светлые волосы и серо-голубые глаза перечеркнули любое сходство. Однако было в нем нечто неуловимо знакомое. Надоедливый буравчик вклинился в мысли, заставил насторожиться.       — Ты еще кто? — Минхо встал напротив незнакомца, но так, чтобы в любой момент можно было увернуться от удара. — И что здесь делаешь?       — Я — Эдвард. Еще днем прилетел вместе с остальными иммунами. Я здесь гуляю.       Располагающий тон и простое объяснение могли успокоить кого угодно, но не Минхо. Было в словах и движениях этого Эдварда что-то фальшивое, будто он играл не свою роль. Даже сигарету он держал как-то странно — вцепившись в нее всей пятерней, словно хотел спрятать. Стоило довериться чутью, обычно оно не подводило.       — Кем ты был до того как тебя сюда привезли? — спросил Минхо.       — Охранял лагерь для зараженных в Рино, — без запинки отозвался Эдвард, а затем уточнил: — Это в Неваде.       — Приходилось стрелять по шизам?       — Не то чтобы часто, но было дело, — Эдвард пожал плечами. — Но больше палил в воздух, чтобы напугать.       — Покажи руки, — потребовал Минхо.       — Зачем?       На лице Эдварда промелькнула растерянность. Словно он попался на лжи, словно капкан ему хвост прищемил. Значит, подозрения верны.       — Делай, что я говорю, — приказал Минхо. — У меня есть право тебя арестовать и посадить в кутузку. Сейчас у тебя все шансы провести сегодняшний праздник в компании местных дебоширов.       Эдвард сунул в рот сигарету и вытянул руки. Минхо жадно схватил его за правое запястье, осмотрел ладонь, а потом принялся за другую руку.       Похоже, в этот раз чутье дало сбой. Кожа у Эдварда оказалась шершавой с характерными мозолями на среднем и указательном пальцах. Может, действительно не стоило подозревать ни в чем не повинного новичка?       — Расслабься, Минхо, я — не враг.       Адреналин толчком разогнал кровь, вернул твердую уверенность. Вытащить пистолет удалось с первого раза, палец удобно лег на спусковой крючок. Предохранитель оставался на месте, но сдвинуть его пара секунд. Сейчас важнее было напугать.       — Что-то не припомню, чтобы я называл свое имя, — Минхо усмехнулся. Как же давно он никому не угрожал! Держать человека под прицелом ни с чем несравнимое удовольствие.       Оружие Эдварда почему-то не смутило. Он полез в задний карман джинсов и вытащил цветастую брошюру.       — Каждому дали такую листовку, — он ткнул пальцем в одну из фотографий. — Ты среди дружинников.       Вот гадство! Как же он об этом забыл?       — Там много людей, — пробурчал Минхо, убирая пистолет обратно на пояс. — Почему ты запомнил меня?       — Ты самый симпатичный, — с улыбкой произнес Эдвард.       Под его внимательным взглядом захотелось улыбнуться в ответ. От Томаса даже слов благодарности было не дождаться. «Будь всегда таким послушным» и «твои слезы меня возбуждают» — вот и весь набор комплиментов за последний год.       Нет, глупую сентиментальность надо гнать подальше. Это наверняка уродливый шрам. Он привлекает слишком много внимания.       — Я хочу признаться, — внезапно сказал Эдвард. — На самом деле я тебе соврал. Я здесь не гуляю. Я заблудился. Никак не мог уснуть в общем бараке и пошел посмотреть на фермы. Помню, кто-то говорил, что они к востоку от леса, вот я и брожу здесь целый час.       Вспыхнувшая было настороженность, сменилась облегчением. Зря он подозревал этого Эдварда. Вроде он хороший парень. Улыбка сглаживала резкие черты лица, а непоколебимое спокойствие перед опасностью внушило уважение.       Пора было загладить вину. Давно рассвело — поэтому на фермах сейчас оживление. Молодые работницы с радостью кинутся показывать привлекательному новичку технологии создания искусственного мяса или дадут попробовать тот концентрат, что добывают из настоящего молока.       — Пойдем, я провожу тебя к фермам, — Минхо кивнул на тропу. — Они и впрямь в этой стороне, только намного дальше.

***

      Праздник новичкам устроили в промышленном секторе. Трибуну для публичных казней задрапировали видавшей виды красной тканью, бордюр фонтана обложили бумажными цветами — очередным уродством от подрастающего поколения. Лидер не замечал ни кривых лепестков, ни полинявшего бархата. Важнее было задурить головы новоприбывшим. Кроме натужного пафоса приветственная речь стала отдавать сладким сиропом. Вот только в глотку он вольется вместе со свинцом идиотских законов.       После насилия над ушами и здравым смыслом праздник перетек в Ратушу. Зданием полагалось гордиться, восхищаться и рассказывать, что строилось оно первыми поселенцами. На самом деле ничего особенного — трехэтажный панельный барак. Трижды в неделю лидер заседал там с советниками, в остальные дни устраивали судилища или играли свадьбы.       Сейчас весь первый этаж заставили столами. Незатейливые закуски компенсировала выпивка. Натертый до блеска паркет должен был призывать к танцам. Всем, кто подходил к возвышению у дальней стены, полагалось терпеть песни, унылое бренчание на гитаре и фальшивые напутствия дружной семьи.       Томас как всегда опаздывал. Минхо замаялся расталкивать толпу и кочевать от одного стола к другому. Без понятия, чем соблазнится Томас — водкой или той отравой, что зовется «коктейлем триединства». Спирт, разбавленный соком и водой, пользовался популярностью даже в баре Джимми.       Растущее внутри раздражение сгладил Эдвард. Пусть он стоял далеко, но одного взгляда было достаточно, чтобы успокоиться. Теперь у него есть новый друг. Осталось поймать момент, когда схлынет стайка еще не вступивших в брак девушек, и подойти.       Ждать пришлось долго. По закону, каждая двадцатилетняя девушка должна была выйти замуж и через пять лет родить ребенка. В противном случае грозило изгнание. Правда с проклятого острова только один путь — соленая вода в легких или пуля промеж глаз. Минхо надеялся, что Соня с Харриет найдут способ сбежать. Потому как подчиняться местным правилам они явно не собирались.       По заднице хлопнула тяжелая ладонь. Даже не оборачиваясь можно было догадаться, что явился Томас.       — Вот я и пришел. Доволен? Как-то тут скучно. Но у меня есть для тебя задание.       — Чего еще? — буркнул Минхо, ожидая какую-нибудь пакость.       — Стащи пару бутылок водки, — Томас задорно ему подмигнул. — Сам же говорил — запасы на исходе.       — Сдурел? — возмутился Минхо. — Тут же народу полно.       — Вот именно, все снуют туда-сюда и всем плевать, — заговорщицким тоном зашептал Томас. — У меня есть идеальный план. Бери по одной бутылке и носи на второй этаж. Потом спустишься по боковой лестнице и тихо уйдешь.       — Дерьмо твой план.       Да он просто пьян! Уже успел где-то накатить — может, у своего очередного любовника или вовсе по дороге заскочил к Джимми.       — Ладно, ты подумай, а я пока вон с тем красавчиком познакомлюсь, — Томас кивнул в сторону Эдварда и в душе у Минхо все оборвалось.       Разочарование обожгло горло не хуже водки. Похоже, о новом друге придется забыть. Томас не просто затащит Эдварда в постель, но и расскажет, что живет с убийцей и насильником. Страдает ради спокойствия жителей — словно прекрасный принц укрощает монстра.       К намеченной цели Томас прокладывал путь локтями. Светловолосый красавчик того стоил. Когда он приблизился, компания девиц разбежалась, и теперь ничего не мешало познакомиться. И местечко что надо. Рядом укромный уголок под прикрытием развесистых декоративных пальм.       — Рад приветствовать в нашем Раю. — Томас первым протянул открытую ладонь.       Крепкое рукопожатие длилось дольше, чем того требовал этикет. Томас собирался лишь пофлиртовать, чтобы позлить Минхо, но теперь твердо решил выяснить, за какую команду играет этот Эдвард. Спросить в лоб было слишком грубо, к тому же трудности лишь подстегивали интерес.       — Не уверен, что это действительно рай, — внезапно произнес Эдвард. — Нам даже не сказали, где находится это место.       — Новичкам не все сразу рассказывают, — пояснил Томас. — Узнаешь после небольшой проверки.       — Что еще за проверка? — в голосе Эдварда слышалось раздражение.       Томас нахмурился.       — Не доверяешь? Наши ребята спасли тебя.       — Все так, — согласился Эдвард. — Но я охранял лагерь для зараженных и видел, как действовали ваши люди.       — Расскажи подробнее, — попросил Томас.       Новый знакомый с пояснениями не спешил. Весь его вид располагал к себе, но в серо-голубых глазах притаилась властная жестокость. Под рубашкой угадывались мускулистые сильные руки — их стальная хватка наверняка также волнительно приятна, как и молчаливое упорство. Такого уговорами не проймешь.       Тело пронзила тысяча мурашек, к паху прилила кровь. Да что же он творит? Оставалось воспользоваться секретным оружием: детально прокрутить смерть Ньюта.       Хитрость помогла. Но Эдвард наверняка успел заметить, как напряглась ткань светлых брюк. Задорный блеск глаз выдал его с головой.       — Мы на острове рядом с Хоккайдо, — наконец заговорил Томас.       — Но это небезопасная зона!       Волнение передалось и Томасу. Но вместе с тем в мысли пролезла шальная идея. Секретная информация впечатлит кого угодно, добавит пару очков привлекательности.       — У нас есть система перехвата спутников-шпионов, да и с океана к нам никто не подплывет, — начал Томас. — Мы защищены огромным куполом. Он не только делает нас невидимыми, но и создает особый микроклимат.       — Вот оно как, — задумчиво проговорил Эдвард. — А сколько людей охраняет этот купол?       — Шестеро, — ответил Томас, а потом добавил: — А вон идет один из них.       К ним стремительным шагом приближался Минхо. Вид у него был рассерженный и одновременно обиженный. Уродливый шрам делал его перекошенную рожу еще отвратительнее. А вот у Эдварда лицо холеное, без единого изъяна.       Минхо бесцеремонно схватил Томаса за руку и на ухо прошептал:       — Пойдем домой.       — Сначала сделаешь то, что я придумал, — тихо, но упрямо заявил Томас. — Если не украдешь водку, в следующий раз отымею тебя бутылкой.       — Пошел ты, — прошипел Минхо. Круто развернувшись, он помчался в центр зала, слился с толпой гостей и пропал из виду. Раздражение сменилось победным злорадством.       — Кем тебе приходится этот парень? — спросил Эдвард. — На брата не похож. Любовник?       — Да, он мой любовник, но…       Томас осекся. Это маленькое «но» отрезвило, заставило понять то, в чем он никак не мог признаться. Они с Минхо друг для друга чужие. Несмотря на общее прошлое, не будет между ними близости. Вместе с этим откровением заворочалась вина, и стало совсем погано.       — Что-то ты побледнел, — Эдвард коснулся его плеча. — Тебе надо на свежий воздух.       Томас не стал спорить. Они поднялись на второй этаж, а потом спустились по боковой лестнице. Теплый вечерний воздух не особо помог, зато не так шумно.       — Расскажи мне про этого Минхо, — попросил Эдвард, когда они оказались подальше от эпицентра громких звуков и свернули на улицу, ведущую к жилой зоне.       — Мы знакомы с самого детства. Ты знаешь что-нибудь о ПОРОКе?       Эдвард кивнул.       — О них знает весь мир. Раньше они действовали открыто, но после смерти канцлера США, превратились в нелегальную контору.       — А как ты относишься к методам ПОРОКа? — Томас даже остановился, чтобы лучше разглядеть собеседника.       — То еще сборище больных ублюдков, — махнул рукой Эдвард. — Выкачивали деньги на поиски несуществующего лекарства. Мучили и убивали детей. Но вот технологии у них там разрабатывались хорошие. Их генномодифицированные куры могли прокормить всю планету.       Было приятно, что Эдвард разделяет его мнение. Даже на острове отыскались те, кто считал, что ПОРОК шел верным путем.       — Может, все-таки вернемся к нашему первоначальному разговору? — напомнил Эдвард, когда они вновь двинулись вперед.       И Томас сдался. Рассказал все от начала до конца. Про жизнь в ПОРОКе и Лабиринт, про свою любовь к Дженсону. Поведал о противоречивых чувствах к Ньюту и разгоревшейся страсти к Минхо. Закончил он событиями в планолете и тем, как ему пришлось убить единственных дорогих людей.       Повествование получилось путанным, но Эдвард слушал внимательно, задавал наводящие вопросы и самое главное, был полностью увлечен тем, чем так стремился поделиться Томас.       — И теперь я намерено причиняю Минхо боль, понимаешь? Ненавижу себя за это, но когда вижу его страдания, мне становится легче. Это заставляет меня еще больше себя ненавидеть и еще больше унижать его. Видишь, настоящий замкнутый круг.       — Ты должен его отпустить, — с уверенностью подсказал Эдвард. — Пока он рядом, ты не сможешь забыть тех двоих. Думаю, ты подсознательно обрекаешь себя на страдания, из-за чувства вины. Но это тупик. Вечно наказывать и себя, и его нельзя.       И ведь правда! Все равно что клеить разбитую чашку. А всего-то надо найти замену — нечто интересное и новое.       — Я эгоист? — взволнованно спросил Томас. — Думаю лишь о себе и терзаю единственного друга.       — Это не всегда плохо, — возразил Эдвард. — Для выживания эгоизм необходим. А сейчас у тебя депрессия. Ты отчаянно желаешь зацепиться за что угодно, чтобы не погибнуть.       Тиски, что сжимали сердце, ослабли. Давно такого не было. Хотелось немедленно выставить Минхо прочь. Может, прямо сейчас выкинуть его вещи? Убогий фасад их общего дома словно намекал, что пора сделать решительный шаг.       — Почему с тобой так легко? — вырвалось у Томаса.       — Хочешь, открою секрет? — Эдвард внимательно заглянул ему в глаза. — Я учился на психолога, но потом пришлось все бросить, когда умер отец. И знаешь, помогать людям и разбираться в их проблемах мне нравилось больше, чем убивать людей. Потому что я — гуманист.       Томас невольно задумался. Потерять любимую работу и быть охранником в лагере для зараженных, тоже не самый радужный жизненный путь. Ведь всем известно, что к шизам брали только отморозков.       Слишком долго размышлять Томасу не пришлось. Эдвард притянул его к себе за талию, прижался своими губами к его приоткрытым губам. Властный короткий поцелуй обещал многое, и лучше бы поторопиться.       В квартиру они ворвались уже полураздетые. Томас кинулся на кровать, выдернул ремень из брюк, но вместе того, чтобы отбросить его в сторону, застыл на месте. До боли прикусил нижнюю губу. Предложить или не стоит?       Эдвард сам догадался.       — Если хочешь наказание, я могу его устроить.       — Да, накажи меня! — исступленно прошептал Томас и когда его грубо перевернули и ткнули лицом в постель, глухо застонал.       Руки накрепко стянуло ремень, но беспомощность обещала неведомое наслаждение, тянущая боль вывернутых суставов усиливала желание.       Брюки с трусами оказались у щиколоток, опутали их, потом чем-то жестким сдавило. Нет, здесь что-то не так. Томас дернулся. Один раз, другой. Ноги оказались надежно связаны, даже перевернуться не удалось!       Звонкий шлепок по ягодицам заставил замереть на месте.       — Я и не подозревал, что все так просто получится, — рассмеялся Эдвард. — Да еще так быстро.       Стараясь не думать о худшем, Томас приподнял голову.       — Что, черт возьми, это значит?       Вместо ответа, сильные руки, которыми он так восхищался, потянули его за плечи и поволокли на пол. Томас отчаянно извивался, старался вырваться, даже кусался, но все усилия были тщетны. Его намертво привязали к стулу.       Мерзкое предчувствие горчило на губах ядом. Вышло совсем по-идиотски. В который раз похоть взяла верх над разумом.       — Какой же ты недальновидный, — одеваясь, бормотал Эдвард. — Как можно было позволить незнакомцу тебя связать?       — Что тебе от меня нужно? — зло спросил Томас.       — Ничего, — усмехнулся Эдвард. — Ты мне нужен в качестве заложника. Ради тебя Минхо сделает все, что угодно.       — Минхо так тебе приглянулся или… — Томас осекся, не в силах продолжать. Если предположение окажется верным, он себе этого не простит.       — Ты рассуждаешь в правильном направлении. Мое имя Эдвард Кромберг. Я — новый владелец ПОРОКа.