Тупик II Выжившие

      Для Томаса начались тяжелые дни. Работа в ангаре разительно отличалась от той, что он выполнял в Медицинском центре. Раньше, когда он пытался убедить Минхо, что его работа трудна и утомительна, он бессовестно лгал.       Медицинский центр был раем, потому как население острова отличалось крепким здоровьем: в таком благоприятном искусственном климате всяческие хвори обходили их стороной. Нижняя граница пайка и все трудовые нормативы были выверены и неукоснительно соблюдались, что сводило на нет переутомление и как следствие, исключались любые проблемы с иммунитетом.       Занят Томас был только во время редких происшествий; или когда подходил срок очередной роженицы. Конечно, его могли забрать на исследования, но после того, как он активно начал прикладываться к бутылке, на нижние этажи, где проводились разнообразные эксперименты, его сначала допускали все реже, а потом и вовсе перестали звать. Поэтому, большую часть времени, проведенную в Медицинском центре, Томас бездельничал, трахался с таким же мало задействованным коллегой и потихоньку воровал медицинский спирт.       Теперь же Тереза загрузила его настоящей работой. С самого утра необходимо было вымыть всех семерых подопечных, накормить и почистить их клетки. Кого-то сразу же забирали для патрулирования на улицах, оставшихся требовалось вывести на прогулку. В остальное время Томас занимался фасовкой корма: разделывал сырые свиные туши и складывал их в холодильные камеры; проверял счетчики тепла и света или готовил им с Терезой обед.       Такая работа во всех отношениях была грязной и неприятной. Томас числился помощником Терезы, и ему беспрекословно приходилось выполнять все ее указания. В конце дня она ставила подпись на особом листке, и Томас относил его в Распределительный центр, чтобы на идентификационной карте появились отработанные часы. Это было очень унизительно. Таким образом, обычно отчитывались только новички и совсем юные члены общества.       Кроме того, Томас пока что значился на испытательном сроке, поэтому доступ в бар для него был закрыт. Он бы еще мог выпросить купить ему выпивку, а потом расплатиться какой-нибудь сексуальной услугой, но считывающее устройство стояло прямо на входе питейного заведения. А околачиваться возле дверей и предлагать себя, словно последняя шлюха, Томас пока не решался.       Подопечные Томаса невзлюбили его сразу же. Они будто чувствовали особое отношение к их собрату и всячески старались выказывать своему надсмотрщику неповиновение. И если бы не браслет, Томаса давно бы растерзали на части.       Сам Томас платил подопечным той же монетой. Он никогда не называл их по кличкам, кричал и ругал последними словами. Несмотря на то, что эти человекоподобные звери были когда-то людьми, Томас испытывал к ним лишь отвращение.       Лишь один Ньют был его утешением и не позволял бросить эту мерзкую работу. Своему особенному подопечному вместо соломенной подстилки Томас положил в клетку матрац, кормил различными вкусностями со своего стола, мыл отдельно, а не в той жуткой камере, куда полагалось сгонять всех скопом и где вода ледяным напором била из стен и потолка.       Вопреки всем предостережениям Терезы, Ньют не только его узнал, но и выделял среди остальных — различал его шаги, скулил, заслышав знакомый голос, и яростно рычал, когда Томас был чем-то недоволен. Но как ни пытался Томас выяснить, понимает ли измененное сознание Ньюта человеческую речь, так к конкретному выводу не пришел. Скорее всего, звери были заложниками трех различных сил: животных инстинктов, мутагена, что циркулировал в их крови и обрывков человеческих воспоминаний.       Ньют безгранично доверял ему, принимал пищу из его рук и позволял делать с ним все, что угодно. Но то, что говорил ему Томас, пытаясь достучаться до человеческого сознания, проходило мимо. Зато он был способен выполнять простейшие команды, словно домашний пес.       Особое удовольствие Ньюту доставляло мытье и расчесывание отросших длинных волос, и Томас старался делать это как можно чаще, проводя в клетке Ньюта большую часть свободного времени.       Оставшись наедине, Томас прижимал друга к своей груди и шептал:       — Прости, малыш. Это я во всем виноват.       Превращение в страшного монстра, казалось Томасу бесчеловечным преступлением. Часть его малыша, навсегда умерла во время того рокового выстрела. Поэтому, глядя на живого Ньюта, Томас все равно чувствовал утрату.       О Дженсоне Томас вспомнил лишь на третий день. Решение о том, как теперь поступить пришло само собой. Он будет писать возлюбленному письма. Когда-то ему самому вернулась память, только благодаря им, значит и с Дженсоном это может сработать.       Конечно, многое придется изменить, но чувства и слова восхищения вперемешку с дикой неутоленной страстью, останутся прежними. Подписываться своим именем он не будет, чтобы Дженсон не догадался, кто отправитель.       И как он раньше об этом не додумался? Теперь оставалось найти того, кто имеет доступ к Дженсону и будет, так называемым, почтальоном. И Томас знал, кому доверит столь важную роль.

***

      Пока Томас терпел неудачи и стремительно падал по социальной лестнице, Минхо стал вторым человеком на этом острове. В первый же вечер, Эдвард представил Минхо всем своим людям, как заместителя и назначил смотрящим за всеми значимыми проектами. В одно мгновение, он — бывший объект для исследований и всеми высмеиваемый любовник местной шлюхи, взлетел на такие высоты, о которых не смел мечтать.       Как понял Минхо, все захватчики делились на тех, кто был посвящен в грандиозные планы полета на Марс и тех, кого собирались оставить на Земле. Поэтому, ученые-исследователи и инженеры-строители будущего корабля по праву считались элитой, а вот охрана и привезенные сюда для грязной и тяжелой работы, стояли на пару ступенек ниже тех, кто имел необходимую квалификацию.       Но и те и другие обращались к Минхо не иначе как «мистер Пак» или «сэр», и к этому надо было еще привыкнуть.       — Ты будешь говорить с людьми от моего имени и должен отдавать распоряжения так, будто их инициатором являюсь именно я, — строго сказал ему Эдвард перед тем, как они отправились знакомиться с начальником охраны.       Несмотря на внешнюю простоту, эта задача была не из легких. Минхо практически ничего не знал об Эдварде и о том, как бы он устраивал то, или иное дело. Но, исходя из того, что он понял при их первой встрече, Минхо решил, что будет поступать по справедливости.       В первую очередь, Минхо предстояло инспектировать одно масштабное мероприятие. Для строительства корабля требовалось место, поэтому в короткие сроки необходимо было расчистить выбранный участок от леса, выровнять почву и соорудить строительную площадку. Различные детали корпуса уже сейчас изготовляли на самой крупной базе ПОРОКа в США. Их предполагалось привезти, как только будут выполнены все подготовительные работы.       Минхо сам решил, кого использовать в расчистке участка, потому как население острова тоже было задействовано. Но, чтобы люди могли выполнять и свои каждодневные обязанности, работа велась посменно, по несколько часов в сутки и, конечно же, за это полагалось щедрое вознаграждение.       И так как население острова, в основном, составляли молодые мужчины — работа шла быстро. Уже на третий день Минхо решил, что площадка полностью будет готова к концу следующей недели.       Для не посвященных, место освобождалась для космической станции, той, что должна была заменить спутники, которые массово вышли из строя во время первой волны вспышек на Солнце. Эта ложь была достаточно правдоподобной и даже возвышала Эдварда в глазах простых обывателей, ведь он взялся спонсировать такой дорогой и нужный для всего человечества проект.       Для обеспечения безопасности, Минхо выдали оружие. И не просто какой-то обычный пистолет, а новейшее изобретение ПОРОКа, основанное на работе ускорителя заряженных частиц. Оно называлось плазмером и позволяло производить выстрелы короткими очередями высокотемпературной плазмы.       По виду плазмер напоминал небольшой пистолет. Удобная рукоять плавно переходила в короткий широкий ствол, а вместо спускового крючка имелась кнопка, которая нажималась только по отпечатку пальца.       В действии это новое оружие Минхо увидел, когда наблюдал за тем, как рабочие с помощью практически точно таких же устройств, только превосходящие боевые экземпляры по мощности, срезают деревья. Плазма входила в древесину, словно нож в масло, низвергая на землю столетние дубы и ели.       Вторым значимым местом, куда Минхо должен быть время от времени являться с проверками — был Медицинский центр. Заведовал всеми исследованиями Дженсон, и именно он обязан был предоставлять отчеты, причем объяснять все этапы так, чтобы они были понятны несведущему в науке человеку.       Там же Минхо объяснили, каким образом происходит исцеление от Вспышки.       — Мы трансплантируем больному реципиенту костный мозг, и переливаем кровь с особым компонентом, — гаденько улыбаясь, поведал Дженсон. — Донор-иммун, конечно же, умирает.       — Организация полета на Марс требует больших затрат, — добавил Эдвард. — Поэтому, мы проводим операции тем, у кого имеются средства — высокопоставленным чиновникам, успешным бизнесменам и даже бандитам.       И когда Минхо спросил, будут ли задействованы жители острова в подобных операциях, Дженсон отвел его с Эдвардом в подземный комплекс Медицинского центра и показал особую комнату, где держались заранее отобранные доноры. Их было не больше дюжины — мужчины и женщины, не подозревая, что одна из стен позволяет незаметно за ними наблюдать, занимались своими делами: читали, смотрели фильмы или разговаривали друг с другом.       — Мы называем это место переработкой, — сказал Дженсон. — Практически все доноры добровольно пожертвовали собой ради каких-то благ. Кто-то хочет обеспечить своей семье безбедное существование, иные стремятся найти убежище для детей или обеспечить их достойной работой. Только единицы попадают сюда, потому что совершили тяжкое преступление в стенах нашей организации.       Он указал на мускулистого мужчину, одиноко сидевшего в углу и угрюмо наблюдающего за остальными донорами.       Выслушав все, что касалось комфортной жизни доноров в ожидании переработки, Минхо отвернулся от стекла и, стараясь не смотреть на Дженсона, обратился к Эдварду:       — Но доноров мало! И разве при трансплантации не должны совпадать группы крови и прочие параметры?       — Если возникнет необходимость, нам придется взять ваших иммунов, — встрял Дженсон.       Он хотел сказать что-то еще, но Эдвард знаком велел ему замолчать и, посмотрев прямо в глаза Минхо, проникновенно заговорил:       — Жителей этого острова все равно скоро ждет смерть. На корабль мы сможем взять не больше сотни человек, и практически все места уже заняты. Но я обещаю, что перед тем, как кто-то попадет на операционный стол, я вначале посоветуюсь с тобой.       Минхо собирался уже сказать, что он не Томас и не спаситель человечества, и что ему вообще плевать на местное население, но так и не смог произнести этого вслух. Несчастные доноры за стеклом напомнили ему Лабиринт и всю жизнь в ПОРОКе, а такой участи, ни в чем не повинные люди, не заслуживают.       С новыми обязанностями и связанными с ними волнениями, Минхо совсем не удавалось выкроить время, чтобы поговорить с Томасом по поводу обнаруженного ключа. Сейчас ключ висел у него на шее, на тонкой серебряной цепочке и был надежно скрыт от посторонних глаз под рубашкой.       Он знал, что Томас теперь работает в ангаре, под началом Терезы и это обстоятельство тоже препятствовало необходимой встречи. Не хотел Минхо видеться с той, кого чуть не убил.       Все приемы пищи Минхо проводил в компании Эдварда. Они проходили в тех же апартаментах на втором этаже, в пышно обставленной столовой. В ней было много света, в центре просторного зала располагался стол на десять персон, на стенах висели картины обедающей аристократии от известных мастеров прошлого, у самой дальней стены стоял рояль, а пол был таким гладким, словно поверхность темного стекла.       Еду им приносили и расставляли приходящие слуги, те, что когда-то обслуживали прихоти бывшего лидера. Эдвард с первого раза предупредил двух молчаливых девушек, что прислуживать во время трапезы не надо, чем вызвал у них заметное облегчение. Обычно, в их обязанности входило не только подливать горячительные напитки и сервировать стол.       Сегодня они ужинали вместе в третий раз. Эдвард по обыкновению сидел напротив Минхо, слушая отчет о том, как продвигается работа на строительной площадке и каких новых высот смогли добиться ученые в Медицинском центре.       За это время, Минхо успел освоиться, и окружающая роскошь его не так сильно смущала, хотя увидев разнообразие столовых приборов, он предпочитал обходиться, чем придется, а на все наставления Эдварда закатывал глаза, делая вид, что его это не касается. Жареную рыбу или курицу он ел руками, ножом пользовался только в исключительных случаях, предпочитая засовывать в рот целиком котлеты или голубцы.       В этот вечер Эдвард был чем-то озабочен, он не стал слушать очередной доклад, а когда убедился, что Минхо насытился, отложил в сторону приборы и задумчиво произнес:       — Мне нужен твой совет, Минхо. Что делать с членами совета бывшего лидера? Убить или судить? Сейчас они содержатся, в так называемом, исправительном учреждении, но нельзя, же их вечно там держать.       — Я бы предпочел их убить, — не задумываясь, ответил Минхо. — Но это надо было делать сразу, там же, на главной площади. Теперь только суд.       — Значит, дождемся возвращения разведчиков и устроим показательное правосудие, — заключил Эдвард.       Он потянулся к лежащему на столе планшету, который всегда носил с собой, но заметив, что Минхо напряженно следит за всеми его движениями, спросил:       — Что-то не так?       Минхо вытер руки и губы салфеткой, решительно встал из-за стола и сказал:       — Можно тебя кое о чем попросить, Эдвард?       По виду Эдварда было заметно, что ему понравилось, что Минхо называет его по имени. Его глаза вспыхнули, а губы сами собой растянулись в улыбке.       Он благосклонно кивнул и Минхо, внезапно оробев, начал:       — Понимаешь… там, среди разведчиков, есть кое-кто… В общем, нельзя ли помиловать пару человек?       Минхо замолчал и потупился. Вначале он хотел просить пощады только для Сони, но потом вспомнил, что она бы не простила, если бы он забыл про Харриет.       Медля с ответом, Эдвард внимательно разглядывал Минхо своими серо-голубыми глазами, и только спустя какое-то время поинтересовался:       — И кто же это?       — Две девушки, — встрепенулся Минхо. — Они, так же как и я — дети ПОРОКа. Мы вместе росли и они… они…       — Дороги? Небезразличны? — подсказал Эдвард. — Это обычные слова, Минхо. Если их произнесешь, ты не будешь казаться слабым или глупым. Всем свойственно проявлять симпатию. А теперь, сделай глубокий вдох и начни свою просьбу заново.       Минхо так и поступил. Он расправил плечи, и дерзко взглянув Эдварду в глаза, на одном дыхании проговорил:       — Я хочу, чтобы ты помиловал мою близкую подругу — Соню и ее девушку — Харриет.       — Подруга, да? — переспросил Эдвард. — Не больше?       Он открыл файл, где у него была вся информация об испытуемых объектах ПОРОКа, и, увидев нужные имена, вывел обе фотографии на экран.       — Я помню их, — сказал Эдвард. — Рыжая активно расправлялась с людьми в лагере для зараженных. Очень агрессивная девушка. Вторая в убийствах не участвовала, она невиновна.       Минхо нахмурился. Он не знал, как поступить дальше. В отличие от него, Томас знал, как просить. Он бы незамедлительно намекнул, что готов на все, лишь бы друзья не пострадали или вовсе без обиняков пообещал любые сексуальные услуги. Но Минхо противно было думать, что Эдвард может потребовать от него нечто подобное. Нет, не будет он продавать свое тело, даже ради Сони.       По его сумрачному виду, Эдвард разгадал, какие мысли тревожат Минхо, поэтому он встал и резко произнес:       — Ты же не думаешь, что я буду склонять тебя к сексу, взамен на оправдательный приговор?       Минхо хотел что-то ответить, но Эдвард раздраженно взмахнул рукой, призывая его замолчать, и с минуту нервно расхаживал по залу. Затем он остановился напротив Минхо и заговорил:       — Как ты не поймешь, что я не Дженсон. Ты мне нравишься, но я не хочу брать тебя силой или шантажировать. Мне нужен равноправный партнер, а не запуганная жертва.       — Я понял, — Минхо сделал шаг назад, желая увеличить разделяющее их расстояние. Несмотря на все заверения Эдварда, его горящие неутоленной страстью глаза будто говорили обратное. Львы обычно набрасываются на свою добычу, сбивают с ног и безжалостно терзают клыками.       Застыв на месте, Минхо не сразу сообразил, что Эдвард коснулся его плеча и, стараясь не встречаться с ним взглядом, сказал:       — Я готов выполнить твою просьбу. В любом случае, принимать решения на суде будут жители острова, но я дам тебе возможность освободить любого, кого пожелаешь.       Не успел Минхо что-либо ответить, как двери в столовую распахнулись, и внутрь влетела Тереза в сопровождении двух охранников.       — Сэр, она требовала немедленно ее пропустить, — доложил один из мужчин. — А на входящий вызов вы не отвечали.       — Забыл рацию в кабинете, — сказал Эдвард.       Он отошел от Минхо, велел охране вернуться обратно на пост возле входа в Ратушу, а сам обратил свой взор на Терезу.       Тереза выглядела чем-то крайне возмущенной. Она нетерпеливо кусала губы и как только поняла, что ей можно говорить, гневно воскликнула:       — Я приходила сюда каждый день, но охрана отказывалась меня впускать! Мистер Кромберг, вы же говорили, что я займу пост вашего заместителя, так почему на эту должность назначен этот убийца?       Она кинула презрительный взгляд в сторону Минхо и застыла в ожидании разъяснений.       — Я ничего тебе не обещал, — спокойно ответил Эдвард. — Просто предположил, что если не найдется подходящий человек, то возможно, я возьму тебя. При первом нашем с тобой разговоре, ты говорила, что хочешь всего две вещи — интересную работу и Томаса. Разве ты не получила и то, и другое?       Тереза ахнула. На ее лице будто треснула надменная холодная маска. Она покраснела, губы ее задрожали, и на мгновение она стала похожа на обиженную маленькую девочку, у которой отняли любимую игрушку.       Но она быстро справилась с собой и, посмотрев на Минхо, оттянула в сторону ворот своей водолазки. Темные рубец, словно плотное кольцо опоясывал шею и тянулся вниз к самой груди.       — Это твоя работа, — сквозь зубы проговорила Тереза, а затем, быстро повернувшись к Эдварду, продолжила обвинения: — Такие люди тебе подходят? Те, кто нападает на безоружных девушек, бьет и насилует слабых парней? Тогда ты такой же ублюдок, как и твой отец.       Не говоря больше ни слова и не давая возможности что-либо возразить, она, круто развернувшись, кинулась прочь из столовой.       Эдвард неприязненно проводил ее взглядом и посмотрел на Минхо. А тот, низко опустив голову, пытался отыскать в душе хоть каплю сострадания к Терезе, но почему-то чувствовал лишь ненависть.       — Она злится, потому что не получила власть, — констатировал Эдвард. — Будь с ней осторожен.       — Разве я не должен перед ней извиниться? — спросил Минхо. Полностью захваченный своими мыслями, он не до конца понял смысл произнесенного предостережения.       — Решать тебе, — пожал плечами Эдвард.       Заметив, что Минхо пребывает в глубоком раздумье, он вернулся к столу, взял планшет, и будничным тоном сказал:       — А теперь до утра меня не беспокой. Предупреди охрану, чтобы никого не впускала.       Минхо коротко кивнул. Это означало, что Эдвард собирается работать в той комнате, где он показывал ему модель будущего корабля. Через имеющиеся там средства связи, он договаривался о трансплантациях, следил за готовностью деталей корабля или решал иные проблемы, о которых Минхо не догадывался.       При желании, если бы он согласился стать его любовником, Эдвард наверняка бы обо всем рассказал, и такой как Томас незамедлительно воспользовался бы этой возможностью, но Минхо устраивало нынешнее положение.       Обо всем этом он размышлял, пока спускался по лестнице. Передав охране волю Эдварда, Минхо решил, что, все-таки, должен объясниться с Терезой. Пусть это будут не извинения, а просто мирное соглашение, но этот разговор обоим необходим. Потому что он и секунды не сомневался, что им вместе еще предстоит полет на Марс.       Несмотря на принятое решение, в ангар со зверями Минхо зашел в сумрачном настроении. Он уже заранее готовился к волне презрения и обвинениям. Однако вместо Терезы его встретил Томас. Он вышел из-за ширмы, где располагались кровати и необходимый минимум для проживания: общий шкаф для хранения вещей, компьютерный стол и некое подобие маленькой кухни.       Минхо прикинул, что ангар, именуемый Зоопарком, находится в непосредственной близости от Ратуши, а какой разительный контраст можно проследить сравнивания эти два места. В отличие от тех хором, где он теперь жил, здесь царила угнетающая атмосфера. Для удобства зверей, освещение было приглушенным, температура едва превышала допустимый уровень, а воздух, несмотря на специальные очистители, насквозь провонял испражнениями и потом.       Томас выглядел жалко. Он кутался в теплый плед и смотрел прямо перед собой покрасневшими немигающими глазами. Минхо отчаянно хотелось обнять друга и обо всем расспросить, но он понимал, что Томас это вряд ли ему позволит.       Уловив, что от него нужно, Томас ответил:       — Тереза сегодня участвует в ночном патруле. Она с самого вечера забрала троих зверей и ушла. Но ты можешь поискать ее на ферме или в окрестностях жилой зоны.       Минхо испытал облегчение. Может и правда не стоило бегать за этой мерзкой предательницей? Он повеселел и начал с любопытством оглядываться по сторонам. По-настоящему рассмотреть необычных человекообразных зверей ему так и не удалось, поэтому он жаждал восполнить пробел и уже хотел направиться к клеткам, как вдруг вспомнил, что у него есть еще одно дело.       Он снял с шеи цепочку с ключом и протянул Томасу.       — Помнишь его? — понижая голос до шепота, спросил Минхо.       Томас повертел в руках необычный ключ, испытал его на прочность, пытаясь согнуть темный металл, а потом нахмурился.       — Помнишь, мы нашли его в ПОРОКе, у любовника Дженсона, черт знает сколько лет назад, — подсказал Минхо. — Недавно я обнаружил его здесь, в одной из комнат бывшего лидера.       — Ты уверен, что это тот самый ключ? — поморщился Томас. — И потом, наверняка есть копии таких ключей. А тот ключ я выбросил.       Минхо с раздражением выхватил ключ, и снова повесил на шею.       Мысли Томаса были заняты другим. Он давно хотел встретиться с Минхо и заставить его носить письма Дженсону. И вот, наконец-то, представился удобный случай, но он не знал, как именно обратиться с такой непростой просьбой.       Наконец, он понял с чего надо начать и, поманив Минхо, заговорщицким тоном произнес:       — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.       Минхо проследовал за Томасом в самый конец ангара и, остановившись возле седьмой по счету клетки, с интересом уставился внутрь.       А там, на голом матраце свернувшись калачиком, лежал один из зверей. Волосы его были ухожены — гладко расчесаны и заплетены в хвост, причинное место прикрывала набедренная повязка.       — Я уже всех уложил спать, — пояснил Томас. — Но его могу разбудить.       Он коснулся браслета, и полоска металла на шее зверя вспыхнула красным светом, а затем погасла. В одно мгновение страшное существо кинулось на прутья клетки, и врезалось в них с такой силой, что Минхо невольно отскочил назад.       И когда зверь поднял голову и оскалился, Минхо вскрикнул и прижал руки к губам, узнав Ньюта.       — Да, это мой малыш, — с вызовом сказал Томас. — Правда, здорово, что он жив?       — Д-да, — запинаясь, проговорил Минхо.       Со смешанным чувством брезгливости и жалости, он разглядывал страшный шрам на лбу бывшего друга, чешуйчатую кожу и живые синие глаза, в которых было столько ненависти, что казалось, она была способна прожечь в нем дыру.       — Ты ему не нравишься, — усмехнулся Томас. — Хочешь, открою клетку и познакомлю вас поближе?       Вместо ответа Минхо инстинктивно потянулся к поясу, где в кобуре был спрятан плазмер. Против пуленепробиваемой кожи зверей подействовало бы только это оружие.       — Усыпи его, — потребовал Минхо.       Теперь Ньют протяжно выл и царапал стальными когтями пол, видимо пытаясь устроить подкоп.       Внезапно Томас подчинился и через минуту Ньют опять мирно спал на матраце. Минхо отошел подальше от клетки и теперь пытался справиться с нахлынувшими эмоциями. Получается, все это время он зря терпел унижения и напрасно испытывал чувство вины. Да, Ньют превратился в животное, но его и так ждала скорая смерть.       И пока он стоял и обо всем раздумывал, Томас быстро метнулся к ширме, достал из тумбочки заранее приготовленное письмо, и тихо подкравшись к Минхо, обнял сзади за плечи.       — Мне нужна твоя помощь, — мягко проговорил Томас. — Мой Уильям меня не помнит, и я собираюсь вернуть его воспоминания письмами. Но в Медицинский центр мне теперь нельзя, а ты можешь…       Минхо выкрутился из объятий и, развернувшись к Томасу лицом, с ненавистью глянул в его просящие глаза.       — Совсем долбанулся? — прорычал Минхо. — Не буду я таскать твои вонючие письма.       Улыбка Томаса тут же померкла. Он сжал кулаки и, не помня себя от гнева, выплевывая каждое слово, заговорил:       — Ты хоть понимаешь, как для меня это важно? Это ведь ты нас разлучил. Это твоя вина, что Ньют теперь тупое животное, а мой Уильям ничего не пом…       Остановиться его заставила затрещина. Короткий удар по щеке и Томас, насупившись, умолк, потирая ушибленное место. Письмо выпало из рук и теперь валялось на бетонном полу.       — Еще раз посмеешь меня в этом обвинить, и я тебя изобью, — на удивление спокойным тоном, произнес Минхо. — А потом прикажу выставить прочь с этого острова. Кинут тебя где-нибудь в океане или на материке, не важно. Но ты меня достал.       Томас молчал. На языке вертелась тысяча оправданий и обидных слов, по поводу того, что Минхо и сам виноват в том, что позволил так с собой обращаться. Но сейчас в его руках было то, что Томасу действительно было дорого. Конечно, можно было попросить Терезу носить письма, но ей он доверял меньше, чем Минхо.       — Ладно, чего ты хочешь Минхо? — дерзко спросил Томас. — Я собираюсь писать ему раз в три дня. Предлагаю минет за доставку, а когда отнесешь десятое письмо, я дам себя трахнуть, идет?       — Идет, — тут же согласился Минхо. — А теперь становись на колени, шлюха.       И Томасу пришлось подчиниться. Свою часть сделки он отработал со всей тщательностью, на которую был способен. Он даже позволил Минхо кончить ему на лицо и теперь размазывая по щекам и губам теплую сперму, не смел поднять головы, напряженно прислушиваясь к тому, как Минхо застегивает ширинку.       — Не забудь про письмо, — тихо сказал Томас, глядя на клочок бумажки, сиротливо лежащий под ногами.       Минхо молча, поднял письмо и засунул в задний карман брюк. И когда он развернулся, чтобы уйти, Томас схватил его за штанину и подобострастным тоном, проговорил:       — Ты мне таким больше нравишься, Минхо. Если бы ты всегда был таким, может быть, я смог бы забыть Уильяма.