Тупик II Выжившие

      По возвращению в Ратушу, Эдвард объявил, что нашел покупателя, и завтра им с Наташей предстоит лететь в Китай, чтобы должным образом подготовить дом для продажи. Наташу эта весть не обрадовала: она закатилась истерику, а потом заперлась у себя в комнате, и когда Минхо рискнул позвать ее на ужин, из-за двери раздался поток отборной ругани.       Во время ужина, Минхо подробно поведал о том, как провела день миссис Кромберг, дословно пересказав все, о чем она говорила. Эдвард слушал невнимательно, но оживился, когда рассказ зашел о происшествии в баре. Он долго выпытывал каждую деталь, а потом, улыбнувшись своим мыслям, с наслаждением закурил.       Минхо не стал придавать этому особое значение. Сейчас его интересовал другой вопрос.       — Наташа упомянула, что она каким-то образом имеет отношение к проекту полета на Марс, — хмуро произнес он. — Это правда?       — Ее отец спроектировал магнитный щит, который необходим для защиты от солнечной радиации, — с готовностью пояснил Эдвард. — Он работал на ПОРОК всего год, пока кто-то не доложил, что он планирует побег. Его вместе с женой убили, а Наташу поместили к остальным объектам. Моей жене повезло, что в то время Ава Пейдж озаботилась наличием наследника и выбрала именно ее.       Эдвард затушил сигарету и предложил Минхо пройти в рабочий кабинет, чтобы обсудить, что от него требуется, пока он будет с женой в Китае.       И когда они вдвоем покинули столовую и перешли в кабинет, вместо того чтобы все подробно объяснить, Эдвард отдал Минхо планшет и проговорил:       — Здесь ты найдешь все инструкции. На эти две недели ты остаешься за главного.       — Я тебя не подведу, — пообещал Минхо и отложил планшет на кофейный столик.       Он сразу догадался, что его сюда позвали не работу обсуждать, поэтому, усевшись на диванчик, в упор уставился на Эдварда. О том, как далеко он готов зайти, Минхо пока старался не думать.       Заметив его пристальный взгляд, Эдвард спросил:       — Выпьешь со мной? Я обнаружил у вашего бывшего лидера запасы неплохого коньяка.       Пока Эдвард разливал темно-янтарную жидкость по высоким бокалам, Минхо разглядывал его, сравнивая с Дженсоном. Определенно, он не был похож на его насильника. Ни характером, ни внешностью. Дженсон брал нахрапом, не заботясь о желаниях объекта своей страсти, Эдвард же в любой момент готов был отступить.       И если раньше, Минхо посчитал такое уважительное отношение скукой и сентиментальным бредом, то теперь, после года жизни с Томасом, его мнение о таких вещах несколько изменилось.       Протянув бокал Минхо, Эдвард сел рядом с ним на диванчик, поставил бутылку на кофейный столик и, улыбнувшись, произнес:       — Выпьем за твои успехи.       Вкус коньяка Минхо понравился. Не разобравшись, первый бокал он осушил залпом, как водку, но заметив, что Эдвард смакует каждый глоток, налил себе еще и уже по-настоящему распробовал.       Населению острова были доступны только водка, водянистое пиво и то пойло, что местный бармен называл коктейлем, разбавляя медицинский спирт любым видом сока. Поэтому перекатывая на языке густую маслянистую жидкость, Минхо прикрыл глаза от удовольствия.       За третьим бокалом Эдвард рассказал ему, как отличить настоящий коньяк от подделки и как по цвету и консистенции напитка определить срок выдержки.       Слушая его, Минхо не заметил, что Эдвард придвинулся ближе и словно невзначай положил свою ладонь ему на колено.       Какое-то время Минхо терпел это явное посягательство на личное пространство, а потом, не выдержав, убрал руку Эдварда и, хмуро глядя на дно пустого бокала, сказал:       — Вот чем я тебе так интересен? Ты же видел все те ужасные вещи, что я делал в ПОРОКе и в Глейде. И то, что сделал со мной Дженсон…       — Да, — подтвердил Эдвард. — Это было так страшно.       Минхо невольно почувствовал благодарность, оттого, что Эдвард не стал говорить, как ему жаль, что с ним такое произошло. Эти, ничего незначащие слова, он ненавидел всей душой. О Дженсоне думать не хотелось, поэтому Минхо перевел разговор на другую тему.       — Тогда, на этой твоей терапии, — медленно произнес он. — Если бы я не смог дать отпор, ты бы точно меня не изнасиловал?       — Я бы не смог, — отрицательно покачал головой Эдвард. — Я вообще не люблю насилия в сексе. Все должно быть по обоюдному согласию.       Минхо внимательно пригляделся к своему собеседнику, а затем спросил:       — Есть причина, верно?       Эдвард налил себе и Минхо еще коньяка, задумчиво повертел в руках бокал, а потом, отставив его на кофейный столик, заговорил:       — Отец бил меня с самого детства. Хотел воспитать настоящего мужчину. А когда я подрос и он застукал меня с соседским мальчиком, его издевательства стали изощреннее. Его любимая забава заключалась в том, чтобы у меня глазах мучить и убивать проституток. В его арсенале было множество разнообразных пыток – от каленого железа до хитроумных механизмов, причиняющих адскую боль. Наигравшись, отец насиловал эти искалеченные полубессознательные тела. А после, мы вместе с ним закапывали убитых у нас в саду, и отец каждый раз говорил, что если бы я не был его сыном, он проделал со мной, то же самое, что и с этими несчастными юношами.       Договорив, он схватил свой бокал и в один миг осушил. Его руки едва заметно дрожали, поэтому Минхо сам налил ему новую порцию коньяка и, протянув бокал, поинтересовался:       — И как долго ты это терпел?       — До совершеннолетия, — отозвался Эдвард. — Мы жили в закрытом городке, специально построенном богачами для того, чтобы не заразиться Вспышкой. Уехать оттуда можно было только с разрешения местного самоуправления, которое возглавлял мой отец. Но, я все-таки сумел добиться того, чтобы меня выпустили учиться в колледж.       — Наташа тоже жила в том городе? — осведомился Минхо.       — Когда Ава Пейдж ее туда привезла, я успел сбежать, — возразил Эдвард. — С ней я познакомился намного позже. За полгода до своей кончины отец меня разыскал, попросил прощения и признался, что заражен Вспышкой. Он предлагал его долю в ПОРОКе и наследство, если я женюсь на той, кого он выбрал в невесты.       — И ты запросто согласился? — скривил губы Минхо. — Ради денег?       То, что Кромберг-старший был садистом, не стало откровением, но вот оправдать женитьбу жаждой получить законное наследство, было для него дикостью.       Эдвард угадал его мысли и, поставив бокал с недопитым коньяком на столик, мягко произнес:       — Не все так просто, Минхо. Я долго тянул с решением, а потом отца убил Дженсон. Он не успел переписать завещание, поэтому все деньги отошли канцлеру. Я уже тогда знал, что Земля подвергнется очередной атаке вспышек и для того, чтобы выжить, нужны большие деньги. Я обратился к Аве Пейдж, и она подтвердила, что все еще желает видеть меня своим зятем.       Минхо поразмыслил о том, что услышал, выпил коньяк и, отставив в сторону пустой бокал, самодовольно подытожил:       — Но вот, ты добился своего. Твой отец и канцлер — мертвы. Ты хоть сейчас можешь избавиться от Наташи.       — Зачем? — искренне удивился Эдвард. — Она неплохая девушка, а в будущем станет матерью моих детей.       — Для чего в этом трахнутом на голову мире нужны дети? — разозлился Минхо. — Все летит к чертям, даже сама вселенная против существования человечества.       От возмущения он тяжело дышал. И чтобы хоть как-то успокоиться, Минхо налил себе полный бокал коньяка и в несколько глотков опрокинул. В голове сразу зашумело, а по жилам словно разлился жидкий огонь. Однако негодование никуда не ушло.       Глядя на него, Эдвард снисходительно улыбался.       — Ты слишком молод, Минхо, — сказал он. — Со временем, ты поймешь, что дети продолжат твой род, станут частью тебя и когда тебя не станет…       — Это бессмыслица, — резко оборвал его Минхо. — И хватит на меня так пялиться!       Ничуть не смутившись, Эдвард произнес:       — У тебя очень красивые губы. Я никогда не целовался с азиатами и теперь все думаю, каковы на вкус их поцелуи?       От этой фразы Минхо будто прошило током. Накаченный алкоголем мозг пришел к выводу, что Эдвард так намекает, что в их отношениях, он может рассчитывать только на пассивную роль. Минхо же для себя четко уяснил, что ни под кого больше ложиться не будет. Поэтому, он просто обязан показать Эдварду, кто здесь главный. Это решение пришло спонтанно, и он тут же принялся за его реализацию.       Одним властным движением, он притянул Эдварда к себе и поцеловал. Их губы встретились, языки переплелись, и Минхо, пытаясь прочно укрепить свое лидерство, грубо толкнул Эдварда в грудь, и с силой вдавливая в спинку дивана, навалился сверху.       Эдвард, казалось, был не против. Он вновь приник к Минхо, и нежно покусывая его нижнюю губу, одновременно гладил его спину через рубашку.       Минхо ликовал. Непокорный лев был полностью в его власти. Но стоило руке скользнуть к паху своего партнера, как Эдвард легко оттолкнул его от себя и уселся на диван. Тяжело дыша, и приглаживая растрепанные волосы, он проговорил:       — Ты еще не готов. Да и я тоже.       Минхо не сразу понял, что ему отказывают, и снова попытался повалить Эдварда на диван, но встретив энергичное сопротивление, разгневанно спросил:       — Что это значит?       Он уселся на самый край дивана и, поерзав на парчовой обивке, раздраженно уставился на заметную выпуклость на своих брюках. Как он заметил, Эдвард тоже успел возбудиться.       Эдвард с минуту молчал, приводя мысли в порядок, а затем, подсев ближе к Минхо и погладив по руке, заговорил:       — Я понимаю, после того, что у тебя было с Дженсоном и Томасом, ты не захочешь быть снизу. И я готов тебе уступить. Но дело в том, что я, ни разу не был в пассивной роли и не хочу делать это впопыхах.       — Вся ночь впереди, — без особой надежды на успех, буркнул Минхо. Он знал, что раз Эдвард что-то решил, значит, спорить было бесполезно.       — Меня ждет одно важное дело, — подтвердил его догадку Эдвард и, посмотрев на часы, прибавил: — Иди лучше спать. Уже поздний час, а вставать придется рано. Купол наименее опасно открывать утром.       — Как скажешь, — пробормотал Минхо и резко поднялся на ноги.       Эдвард встал вслед за ним и, мягко притянув к себе, поцеловал в шею.       — Минхо, поцелуй, это не соревнование, — сказал он, поглаживая подушечкой большого пальца его губы. — Грубость хороша в меру. Запомни это, хорошо?       — Запомню, — словно во сне произнес Минхо и потянулся к нему, чтобы поцеловать.       Эдвард быстро отстранился и, улыбнувшись, сказал:       — Завтра утром, перед моим отлетом, покажи, что ты усвоил этот урок.       Минхо шумно сглотнул и, не прощаясь, нетвердой походкой поспешил к выходу. Уже в дверях Эдвард его нагнал и, вручив забытый планшет, шепнул на ухо:       — Когда будешь себя ласкать, думай обо мне.       Уходил Минхо с твердой уверенностью, что так и поступит, а прихода следующего утра будет ждать с нетерпением.       После того, как Минхо ушел, Эдвард выждал какое-то время, а потом незаметно покинул Ратушу. Путь его лежал к Зоопарку.       Томаса Эдвард выдернул из кровати, сонного и недовольного. Кутаясь в теплый плед, он выскользнул на улицу, следом за своим врагом и, щурясь от яркого лунного света, с наслаждением вдохнул свежий воздух. На улице было намного теплее, чем в ангаре, поэтому он с радостью скинул плед в траву и остался в одних пижамных штанах.       Прежде, чем начать разговор Эдвард закурил. Но даже табачный дым не смог укрыть от тонкого нюха Томаса, что совсем недавно он пил дорогой коньяк.       Приглядываясь к припухлым губам Эдварда, Томас лихорадочно соображал, зачем он мог ему понадобиться. Может, хочет выспросить у него что-то насчет Наташи? Или вовсе по ее наводке пришел на разборку.       Увидев, что Эдвард вооружен плазмером, и даже не соизволив спрятать, держит его заткнутым за ремень брюк, Томас нервно потер подбородок. Тереза объяснила, по какому принципу работает эта новейшая разработка ПОРОКа, поэтому в случае чего, чужим оружием воспользоваться можно только в качестве камня или палки.       В свою очередь, Эдвард неспешно курил и мельком поглядывал на Томаса. Он приметил длинную царапину на его правой щеке, ту самую, что оставила Наташа; покрасневшие от вечного полумрака глаза, и гладкую, лишенную растительности, грудь.       — Долго еще ждать? — рискнул напомнить о себе Томас.       Эдвард затушил сигарету о стальную стенку ангара и щелчком отправил окурок в кусты.       Начал он с того, что рассказал Томасу о грядущем катаклизме. Слушая пояснения о вспышках на Солнце и безумной идее побега на другую планету, Томас отчетливо вспомнил сон, который приснился ему под действием препарата ПОРОКа. Тот странный голос шептал о Марсе.       Однако когда Эдвард озвучил то, что желает получить взамен на призрачный шанс спастись и место на космическом корабле для него и Ньюта, все посторонние мысли моментально вылетели у Томаса из головы.       — Ты должен соблазнить Наташу, — спокойно вещал Эдвард. — Сделать так, чтобы она без памяти в тебя влюбилась. Она должна обо всем забыть и полностью посвятить себя любовнику.       — И я, конечно же, должен буду изображать влюбленного? — с негодованием спросил Томас. — И спать с ней?       — Естественно, — подтвердил Эдвард.       Томас смерил его неприязненным взглядом, а потом спросил:       — Не слишком ли жестоко по отношению к ней?       — Этот спектакль пойдет ей только во благо, — поделился своими измышлениями Эдвард. — Возможно, разочаровавшись в любви, она наконец-то наберется ума и повзрослеет. Я хочу, чтобы ты поиграл с ней в любовь, как можно дольше. В идеале, два года.       Томас сообразил, что это шанс попросить, больше, чем ему было обещано.       — Тогда я хочу, чтобы ты вернул Ньюту человеческий облик, — потребовал он.       Эдвард только хмыкнул и посмотрел на Томаса сверху вниз.       — Продержись половину оговоренного срока, и мы вернемся к этому разговору, — сказал он. — А сейчас, собирайся, ты поедешь с нами в Китай. Ньюта тоже можешь взять, лишняя защита нам не повредит. Я договорюсь с покупателем, чтобы он приехал позже, через две недели, а за этот срок Наташа уже должна быть тобой увлечена. Ты все понял?       — Конечно, понял, — подпустив в голос сарказм, проговорил Томас. — Для гуманиста, ты на удивление падок до жалких интриг. И все ради сиюминутного желания отыметь тупого, ничего из себя не представляющего парня. Неужели, Минхо так…       Договорить он не успел. Эдвард ударил его кулаком по носу, а потом толкнул к ангару. Томас смог устоять на ногах, но металл ободрал кожу на плече и ранил ухо.       Не обращая внимания на боль, Томас хотел дать сдачи, но вдруг ощутил, как ему в живот уткнулось что-то твердое. Мельком глянув вниз, он увидел ствол плазмера и вся его решимость пропала.       — Я бы на твоем месте поостерегся, — угрожающим тоном, произнес Эдвард. — Я не потерплю подобного отношения ни к себе, ни к Минхо. Ты все понял?       — Да, — буркнул Томас, утирая тыльной стороной ладони кровавые сопли.       — Вот и отлично, — удовлетворенно улыбнулся Эдвард и похлопал его по щеке. — Жду тебя и Ньюта через три часа в Ратуше. И не забудь привести себя в порядок. С распухшим носом ты не тянешь на героя-любовника.       И пока возле Зоопарка разворачивалась эта сцена, Наташа, вдоволь наплакавшись в своей комнате, вытащила из вороха разбросанной по кровати одежды, потрепанную коробочку, ту самую, что так заинтриговала Минхо и достала оттуда прядь темных волос.       Приложив свой трофей к губам, она прошептала:       — Томас.

***

      С Эдвардом Минхо простился трижды. Сначала в спальне, потом в столовой, когда Наташа ушла собирать вещи и оставила их вдвоем, и в последний раз на крыше Ратуши.       — Не волнуйся, все окна закрыты, нас видит только пилот, — шепнул Эдвард, притягивая Минхо за талию.       — Ты ему доверяешь? — спросил Минхо, но ответ ему был не нужен.       Больше всего сейчас волновало прикосновение чужих губ к его шее; зубы, несильно прикусывающие кожу и руки, нежно ласкающие ягодицы. От удовольствия он прикрыл глаза и сам активно исследовал тело Эдварда, пробрался вспотевшими ладонями ему под рубашку и жадно гладил и сжимал его спину.       Но вот, Эдвард сказал, что ему пора и с сожалением отстранился. Минхо пару секунд смотрел, как он идет к планолету, но потом в один короткий прыжок догнал, и, сняв с шеи ключ, вложил Эдварду в руку.       — Держи, — коротко произнес он. — Я не знаю, что открывает этот ключ, но мне кажется, он важен. И ты, Эдвард… Ты тоже, важен для меня.       Эдвард улыбнулся, надел цепочку и напоследок поцеловав Минхо в губы, сказал:       — Ключ будет напоминать мне о тебе. Береги себя, мой милый.       Когда планолет улетел, Минхо какое-то время побродил по крыше, осматривая окрестности промышленного сектора. Отсюда хорошо была видна трибуна для казней и охранный пункт, где он совсем недавно работал, отслеживая работу купола. Ряд ангаров располагался за магазинами, в окружении буйной листвы, поэтому Зоопарк увидеть не удалось.       То, что Томас отправится вместе с четой Кромбергов, Минхо поначалу насторожило, но Эдвард смог его убедить, что повода для беспокойства нет. И теперь глядя туда, где должно находиться обиталище человекоподобных зверей, он постарался понять, что чувствует по отношению к своему бывшему любовнику. Но почему-то мысли, то и дело возвращались к Эдварду.       Думать об Эдварде было слишком волнительно. Губы все еще хранили тепло его поцелуев, а на шее теперь алел большой засос. Прятать его Минхо не стал, наоборот, направляясь в Медицинский центр, расстегнул ворот рубашки, чтобы любовную метку лучше было видно.       Сегодня у Минхо было запланировано много дел, но в первую очередь он решил расправиться с неприятными обязанностями, а именно, встретиться с Дженсоном.       Кабинет врага вызывал у Минхо неприятные воспоминания о домогательствах. Радовало только то, что такое не повторится. Клеймо не управляет им, а значит, и бояться ему больше нечего.       Дженсон явился с небольшим опозданием и как обычно протянул Минхо ладонь для рукопожатия и, не дождавшись ответной реакции, как ни в чем не бывало, уселся в мягкое кресло. Минхо остался стоять, рассчитывая поскорее отсюда убраться.       — Начальник охраны снабдил плазмерами всю группу ученых занимающихся исследованиями для отправки на Марс? — спросил Минхо, стараясь не смотреть на объект своей ненависти.       — Да, — Дженсон распахнул полу халата и показал, что на нем надета наплечная кобура. — Я бы не сказал, что это удобно, везде таскать эту штуку. И многие разделяют мое мнение.       — Привыкнут, — отмахнулся Минхо. — Это распоряжение мистера Кромберга.       Пришлось мельком глянуть в сторону Дженсона, но то, что он увидел, крепко ему не понравилось. На мгновение, ему стало не по себе, но потом он высмеял собственные страхи.       Взгляд Дженсона был другим. Он разглядывал его не как обычно, а словно выяснил какую-то мерзкую тайну. Внешне он был спокоен, но глаза горели таким сумасшедшим огнем, что казалось, способны прожечь в нем дыру.       Голос Дженсона нарушил это необычное наваждение и заставил Минхо вернуться к реальности.       — А что насчет моей просьбы? — напомнил он и весь подался вперед.       Жгучий, пронизывающий до самых костей взор остановился на шее собеседника.       Минхо неосознанно потянулся к вороту рубашки, но потом, отдернув руку, поспешно сказал:       — Я отклоняю твою просьбу.       Он нашел в планшете нужную информацию, открыл файл и еще раз бегло просмотрев, заговорил:       — Здесь сказано, что тебе требуются четверо мужчин для интенсивных опытов. А это значит, что не все они выживут. С другой стороны, тут вполне ясно указано, что исследование находится на начальном этапе. Все туманно и не до конца изучено. Поэтому, мой ответ — нет. Сначала убедись, что расчеты верны.       Дженсон с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла. Позабыв о субординации, и повышая голос, он возмущенно произнес:       — Ты хоть понимаешь, как долго можно копаться в теории, не имея возможности экспериментировать на живом материале? Скоро человечество сократится до жалкой сотни, поэтому возможность увеличить срок жизни, а главное, молодости, должна считаться приоритетом.       — Живой материал? — нахмурив брови, переспросил Минхо. — Для тебя люди, всего лишь объекты?       — Большинство, — гаденько улыбнувшись, подтвердил Дженсон. — Тупой скот годится в качестве расходного материала. Только некоторые экземпляры представляют ценность.       Он пристально посмотрел на Минхо и, вцепившись обеими руками в подлокотники кресла, принялся их поглаживать. Он шумно прерывисто задышал, словно ладони трогали не покрытое лаком дерево, а чьи-то голые колени.       Наблюдать за этими длинными паучьими пальцами было невыносимо. Минхо развернулся, чтобы уйти, но в это время Дженсон его окликнул.       — Вернись, Минхо, — негромко произнес он. — У тебя старая информация. За это время, я продвинулся в исследованиях и могу озвучить все наработки и наглядно их продемонстрировать.       Наглость Дженсона обеспокоила Минхо. Если раньше он подобострастно называл его «сэр» или «мистер Пак», то теперь ограничился кличкой, выданной в ПОРОКе. Однако поправлять Дженсона он не собирался, он вообще предпочел бы с ним не разговаривать и никаких дел не иметь. Но пренебрегать своей работой, Минхо не посмел.       — Показывай, — кисло вымолвил он, мысленно готовясь к предстоящему аду.       Вникать в малопонятные термины было той еще пыткой, а самое главное, этот час он проведет в компании Дженсона.       Поглядев на его обреченное лицо, Дженсон самодовольно улыбнулся, засуетился, подготавливая необходимое оборудование: включил настенный экран и выставил на стол какие-то измерительные приборы.       — Хочешь кофе или чай? — спросил Дженсон, закончив с приготовлениями. — Или может, чего-нибудь покрепче? Я понимаю, что тебе неинтересно…       — Нет, — отрезал Минхо и собирался добавить что-то резкое, но в это время в кармане брюк сработала рация. На связи оказалась Тереза.       — Срочно надо починить систему охлаждения, — без лишних предисловий начала она. — Приходи сейчас же в Зоопарк.       — Вызови механика, — посоветовал ей Минхо.       — Я прождала его два часа, — взволнованно проговорила Тереза. — Звери не переносят духоту, они теряют работоспособность и становятся вялыми. Этим вечером трое из них будут в ночном патруле, и они должны быть в форме. А ты остался за главного, так что, просто обязан решить мою проблему.       Сказав это, она отключилась. Минхо с негодованием убрал рацию в карман брюк, с твердым намерением оставить зарвавшуюся девчонку без помощи. Но потом, он подумал, что вырваться из лап Дженсона не так уж и плохо. За время его отсутствия, Дженсон устанет ждать и либо сократит подготовленную программу до пары коротких фраз, либо вовсе перенесет встречу. А там, он найдет способ, чтобы отвертеться от своей обязанности, или прикажет Дженсону объяснить все тонкости нового проекта кому-то другому.       Минхо принял озабоченный вид и сказал:       — Слышал? У меня появилось неотложное дело. Не знаю, насколько это затянется…       — Я подожду, — предупредительно произнес Дженсон. — Это исследование действительно очень важно. Мистер Кромберг…       — Можешь не продолжать, — оборвал его Минхо. — Я с первого раза понял, про первостепенный приоритет и прочую лабуду.       Медицинский центр он покинул с легким сердцем, не подозревая, что впереди его ждет нечто похуже, чем общение с ненавистным врагом.