Тупик II Выжившие

      В ангаре оказалось жарко и темно. Аварийные лампы освещали лишь середину: окрашивали пятачок бетона мистическим красным светом. Раскаленный воздух плотно обволакивал, давил на кожу и будто глушил все звуки.       Едва переступив порог, Минхо вспотел. Пришлось закатать рукава рубашки и утереть со лба испарину.       Тереза встретила его у самого входа — растерянная и тихая. Налет всезнайки куда-то подевался и теперь она выглядела обычной девушкой: слабой и зависимой от мужского ума и силы. Эта ее новая сторона пришлась Минхо по вкусу.       Она тоже страдала от жары. Вместо неизменной водолазки — майка на лямках, которая выставила напоказ уродливые шрамы. Напоминание о прошлых ошибках вышибло радость превосходства. Вина прилипла, словно въедливая грязь и воняла не лучше пота. Нет, это просто жара. Путает мысли, не дает как следует сосредоточиться.       — Еще и свет вырубился, — пожаловалась Тереза. — Я хотела сама починить, но видимо не туда полезла.       — Тяжело без Томаса? — спросил Минхо, продвигаясь за ней вглубь ангара. — Я могу послать к тебе кого-нибудь из чернорабочих.       — Не надо, — холодно отозвалась Тереза. — Я уже подала заявку. Нового помощника пришлют со дня на день.       Она резко затормозила — там, где алел круг аварийного света. Словно в кровавую лужу ступила. В клетке напротив заволновался один из зверей. Он скребся где-то в глубинах своей конуры и шумно фыркал. Может, учуял чужака, или хозяйку так приветствовал.       Ладонь инстинктивно легла на кобуру. До чего же глупо! Прутья решетки выдержат напор самого агрессивного хищника, а уж бывшим людям и подавно не выбраться. Бояться бессмысленно.       — Где щитовая?       — В конце ангара, — Тереза указала пальцем на еле различимую дверь. — Иди, а я поищу фонарик.       В полутьме, за границей красного света, Минхо словно током ударило. Планшет! Похоже, он остался у Дженсона. За сохранность данных можно не волноваться, однако теперь придется возвращаться к ненавистному врагу.       Возле железной двери Минхо остановился. В скважине торчал ключ, но внутрь можно было не рваться. Ни самой худой лампочки, ни аварийного света — лишь проем, зияющий сплошной чернотой.       Луч фонаря ослепил. Пришлось зажмуриться и прикрыть глаза. Откуда-то сбоку раздался голос Терезы:       — Я тебе буду светить, а ты чини.       Такой расклад показался разумным. Минхо развернулся к щитовой и пошире распахнул дверь. Под протяжный скрип в шею впилось что-то острое. Обожгло мгновенным жаром, а потом сменилось зубастым холодом. Мышцы превратились в кисель, пальцы болезненно скрючились. Он пытался закричать, позвать на помощь, но горло сдавило так, что хрип вышел не громче мышиного писка.       Вязкая темнота сильнее утягивала на дно. В беспамятство, в глубокие воды бескрайнего океана.       Навязчивый звук прорывался, будто через плотный слой одеяла. Мешал. Давил на затылок каменной тяжестью. Тело не желало повиноваться, его словно выключили — превратили в кусок студенистого желе.       Разлепить глаза удалось не сразу. Кажется, под ним бетонный пол — он холодил кожу, царапал локти и ладони. Жара спала. Свет тоже работал исправно. Бликовал на железных прутьях, раздваивал их. И почему Тереза там, внутри? Или она снаружи?       Страх окатил ледяной водой. Мир обрел четкость, ударил Минхо под дых. Да он же в ловушке! Прямо посередине клетки: полностью обнаженный и с мерзкой гадостью, вытекающей из саднящего зада.       Слева, в смежной клетке, бесновались звери. Яростно клацали зубами, царапали когтями боковую решетку и рычали подобно стаи обезумевших волков. Посмотреть в их сторону означало столкнуться с неизбежностью. Слишком страшно. Слишком невыносимо.       Минхо как можно ближе подполз к двери — к спасительному выходу. Вцепился скользкими ладонями в прутья и попытался расшевелить непослушные мысли.       Голос Терезы вернул к реальности, выдернул из болота зыбкой одури.       — Ты не только шовинистская свинья, но и дурак. Зря ты решил, что девчонка тебе не помеха.       Она стояла напротив и казалась великаншей.       — Выпусти… — с трудом проговорил Минхо. Язык слушался плохо, во рту так пересохло, что вместо очередного требования вырвался лающий кашель.       Словно ему в ответ звери сначала разом затихли, а потом разразились отчаянным воем. Многоголосье волной прокатилось по ангару, эхом отразилось от бетонных стен.       — Тише! — прикрикнула Тереза. — Ваша течная сучка никуда не убежит.       Смысл ее слов холодом пролез под ребра. Полоснул по животу словно ножом. Оставалось одно — отважиться взглянуть на боковую решетку.       В смежной клетке творилось невероятное. Шестеро зверей отчаянно рвались вперед: то отпихивали друг друга и клацали зубами, то принимались скулить, поглаживая свои вздыбленные члены. И до чего же они огромны! Все как один карикатурно толстые и длинные.       — Я вколола им специальный возбудитель, — пояснила Тереза. — Тебе в смазку я тоже кое-что добавила. Теперь ты для них все равно что самка.       Ярость запульсировала в жилах, заставила кинуться к прутьям и замолотить кулаками по решетке. Тереза только рассмеялась.       — Я убью тебя, сука! — завопил он. Вложил в последнее слово всю ненависть, но впечатлил лишь зверей.       Они отозвались низким утробным рыком, а затем расшумелись как свора голодных псов. Толкались и кусались. Наверняка каждый надеялся первым добраться до «самки».       Минхо дрожащими пальцами вцепился в прутья и прошипел:       — Ты не посмеешь.       — Значит, плохо меня знаешь, — холодно возразила Тереза. — Сегодня справедливость восторжествует, и ты за все получишь сполна. Ты убийца и насильник, Минхо. Ты чуть меня не убил, а теперь живешь припеваючи. Работаешь на моей должности…       Она себя оборвала. Потерла руками лицо, а потом презрительно сощурилась. Привычный огонек безумия исчез — сменился равнодушием и спокойствием. Такой взгляд мог быть только у палача.       — Это было очень больно, — словно нараспев заговорила она. — Я лежала в той темной комнате, на грязном вонючем полу и чувствовала, как жизнь медленно утекает. Но самое страшное было другое. За мной пришли крысы. Они вгрызались в ноги и спину, рвали на куски кожу… а я была так слаба, что не могла и пальцем пошевелить.       Тереза задрала край майки и показала безобразные рубцы. Розовые вмятины с неровными краями опоясывали живот, словно бусы. Переплетались с тонкими и длинными шрамами — теми, что оставила бритва.       Да она гордится своими увечьями! Выставляет их напоказ, будто морпех боевые ранения. Иначе давно бы избавилась от них. Все слова ее лживы, как и она сама.       — Сейчас ты на своей шкуре почувствуешь, что значит быть слабым и беспомощным.       Она вскинула голову, оскалила зубы в неком подобии улыбки и прикоснулась к запястью. Браслет мигнул красным — на мгновение ослепил.       Боковая решетка пронзительно лязгнула, медленно поехала вверх. Почуяв близкую свободу, звери еще сильнее зашумели. Инстинкт заставил их прижиматься к полу и царапать когтями бетонный пол.       Вязкий страх пригвоздил к месту. Нет, нельзя поддаваться отчаянию! Надо найти выход, лазейку.       В пустой клетке оружия не раздобыть, Тереза вынесла даже соломенные подстилки. Оставалось действовать голыми руками.       Развернувшись лицом к опасности, Минхо сжал кулаки и пригнулся. Попытался скопировать диких полузверей.       — Я справлюсь, я справлюсь, я справлюсь…       Издевательский смех Терезы иглой вклинился в мысли. Значит, не уйдет. Будет смотреть до самого конца.       Решетка неумолимо поднималась. Еще совсем чуть-чуть…       Сердце гулко стучало в груди, живот скрутило в тугой узел, к горлу подступила тошнота. Без боя он не сдастся. Первым кинется на их лидера — самого крупного самца. Будет метить по слабым местам: выколет глаза, а если получится, оторвет член с яйцами. Пока остальные звери примутся грызться друг с дружкой, он нападает на еще одного. Лучше умереть в бою, чем дать себя оприходовать стае вонючих животных.       Хороший план, просто отличный. И полностью провальный…       Звери хлынули под решетку подобно гигантскому потоку воды. Повалили с ног, а потом уложили на живот. Вцепились когтистыми лапами в запястья и щиколотки, вмиг заставили встать в унизительной коленно-локтевой позе.       К паху подобралась шершавая звериная ладонь. Под тяжелое дыхание сжала член и тут же отпустила. Стальные крюки впились в ягодицы, раздвинули. Наверняка это главный самец. Пытается разыскать заветный вход.       Остальные звери, даже те, что держали — лизали мокрыми языками лицо, терзали и слюнявили руки. Встав на четвереньки, елозили по губам своими членами. Соленая мерзость забилась и в нос, склеила веки.       Мощный толчок выбил все мысли. Главный самец упорно рвался поскорее насадиться до самого конца. Вдавливал когти в бедра — вспарывал кожу до мяса, до визгливого истошного крика.       Боль раскинула щупальца, словно многоногий спрут. Огнем охватила нижнюю часть тела. Внутри что-то корежилось, лопалось и трещало. Кости. Или связки. А может, все сразу.       Тяжесть навалилась на спину, неподъемным грузом придавила к полу. Плечо обожгло огнем. А потом пришло онемение. Мышцы разом задеревенели, гортань сдавило. Разум оказался запертым в безжизненной оболочке. Опять. Так же, как с Дженсоном.       Главного самца сменил другой зверь. Остальные монстры принялись с удвоенной силой тереться, но теперь еще и кусали. Зализывали раны ядовитой слюной и недовольно урчали.       Боль стала невыносимой. Перед глазами вспыхнуло и взорвалось яркое солнце: жар его огня затмил собой все. Мириады горячих осколков опутали сетью, сдавили. Чтобы убежать от этого разрастающегося пламени Минхо скользнул в бесконечную ночь.

***

      Ждать Минхо было невыносимо.       У него будто украли нечто важное. Вырвали прямо из-под носа и теперь дразнили недосягаемостью. Хорошо, что есть флешка. Даже от таких никчемышей вроде Томаса есть польза.       Флешка открыла целый мир. Мир удовольствия и похоти. Ни одно порно не сравнится с тем, что засняли камеры ПОРОКа. На видео — не постановка.       Разве он мог когда-нибудь представить, что словно подросток, увлечется безудержным онанизмом? И все из-за одной сцены из прошлого. Утерянного прошлого.       Дженсон снял халат, поудобнее устроился в кресле и нетерпеливо расстегнул штаны. Отыскал на флешке нужный файл, включил. Огромный экран как нельзя лучше подходил для того, чтобы детально все рассмотреть. Презрение в глазах Минхо, его соблазнительное тело с хорошо развитыми мускулами; и то, как этот сильный и храбрый юноша стонет от боли, а после рыдает навзрыд.       Непокорный и дерзкий.       Дженсон обильно смочил ладонь слюной, обхватил член у основания, и неспешно принялся гладить. В такт тому, что происходило на экране.       Изнасилованный и истерзанный.       Рука проворно заскользила вверх-вниз — в одном темпе с фрикциями двойника.       Заклейменный и униженный.       Сперма выплеснулась тугими толчками, запачкала рубашку и ладонь. Размазав ее по белой ткани, Дженсон блаженно откинулся на спинку кресла. Потом лизнул пальцы.       Флешка разбудила темные желания. И в то же время показала, что запретный плод не так уж недоступен. Проявив смелость и напор, он получит власть над кем угодно. Заставит встать Минхо на колени.       Теперь он не просто его хотел. Дженсон жаждал им владеть, как в иные времена белые господа владели темнокожими невольниками — полностью распоряжаясь их судьбой, жизнью и смертью.       Сидеть и мечтать можно было бесконечно. Дженсон нехотя встал и принялся приводить себя в порядок. Вытер влажной салфеткой руки, счистил сперму и выключил экран. Флешку он подержал в кулаке, а потом убрал в нагрудный карман рубашки.       Развернувшись к столу, Дженсон заметил, что Минхо забыл свой планшет. Без особого успеха он попытался подобрать верный пин-код. Естественно ничего не вышло. Зато в мысли прокралась интересная идея. Пора было уведомить своего, так называемого начальника, что не дело оставлять важные вещи, где попало.       Планшет отправился в ящик стола. Пусть полежит пока там. Теперь надо переодеться и захватить с собой рацию.       Сначала он заглянет в Зоопарк к Терезе и если наглый мальчишка уже успел оттуда улизнуть, вызовет его по рации и напрямик заявит, что отдаст гаджет только взамен на услугу. Какого рода она будет, Дженсон не успел придумать, но обрывки фантазий уже будоражили воображение пикантными подробностями. Безоговорочного подчинения, вот чего он поистине желал от этого хамоватого юнца.       В плену заманчивых мыслей, Дженсон добрался до ангара. Система охлаждения работала исправно. Значит, Минхо отсюда ушел и пора прибегнуть ко второй части плана.       Непонятная тяжесть сдавила грудь. Что-то здесь не так.       Хозяйка человекоподобных монстров стояла у самой ближней клетки. Вцепилась обеими руками в прутья так, будто внутри происходит нечто грандиозное. Что могло ее так заинтересовать? Холодная расчетливая девчонка — не из тех, кто любуется питомцами.       Стараясь не шуметь, Джонсон двинулся вперед. Подкрался, и чуть было не вскрикнул. Минхо и монстры! Да что она творит?       Из наплечной кобуры плазмер выскользнул в одно мгновение. Дженсон поудобнее ухватился за рукоять и обрушил ее на Терезу. Да, вот так — прямо по голове, а потом наотмашь ботинком в лицо.       Теперь добраться до браслета и набрать на дисплее трехзначный код. Тереза корчилась на полу от боли. Не видела, как ее звери, один за другим отползали от своей добычи в сторону и замертво падали. Жаль, все шестеро всего лишь заснули.       Когда Тереза попыталась подняться, пришлось ее утихомирить. Пнуть ногой в живот, за шиворот оттащить в одну из свободных клеток. Браслет надежно запер ее внутри, теперь она в такой же ловушке, как и звери. Закончив с ней, Дженсон связался по рации с Медицинским центром. Велел вызвать лучших хирургов и готовить операционную.       В клетку к Минхо Дженсон вошел не без страха. Лишь бы не было поздно! Только бы он выжил!       Пульс на шее прощупывался. Слабый, практически неразличимый. Но надежда есть. Однако количество вытекшей крови подсказывало, что действовать следует быстро.       Дженсон оторвал от рубашки кусок ткани и, соорудив из нее некое подобие тампона, осторожно просунул в разорванный анус. Затем взвалил безвольного Минхо себе на плечо, запер клетку и поспешил к выходу.