Глава 16 Награда
6 октября 2016 г., 17:56
Запланированный сезон дождей начался с грозы, а вкупе со шквалистым ветром, она превратилась в неистового монстра. Витиеватые лапы, зигзагами захватывали куски фиолетового неба; деревья раскачивались и стонали, а от летящих во все стороны крупных капель нигде не было спасения.
Противостоять разбушевавшейся стихии было не просто, поэтому, несмотря на ранний вечер, все здравомыслящее население острова сидело по домам. Купол позволял управлять погодой, но не всегда это выходило так, как надо, особенно со всем, что касалось осадков.
Об этом Минхо узнал от местных жителей, занимающихся обслуживанием купола; во все тайны острова его посвятил механик Френки и пара охранников. Первый, казался ему знакомым и пробуждал какое-то смутное ощущение не то раздражения, не то обиды; остальные же подобных эмоций не вызывали.
К подобным выкрутасам памяти Минхо почти привык. Теперь ему приходилось общаться не только с Дженсоном, но и с другими людьми, а значит, не стоило удивляться тому, что кто-то косо на него смотрит или объясняя элементарные вещи, снисходительно улыбается. В любом случае, он здесь главный и волен потребовать от своих подчиненных все, что угодно. И это знание в равной степени, как пугало, так и до волнительного трепета радовало Минхо.
Стоило вырваться из плена четырех стен, как перед ним открылся совершенно иной мир, где он был не последним человеком. О цепях и унизительном отношении смело можно было забыть. При желании, он даже своего спасителя способен упрятать в тюрьму и никто и слова ему не скажет.
Отчего-то думать об этом было приятно. Эта мысль, словно навязчивый монотонный звук, фоном играла где-то на задворках сознания. Она искушала своей простотой и с завидной периодичностью затмевала самые неотложные размышления. Но природы этой несправедливой агрессии он не понимал. Ведь Дженсон желал ему только добра и столько сил вложил в его выздоровление.
Вот и сейчас, стоя у большого окна, в той самой комнате, которую охрана Ратуши указала, как его собственную, он опять возвращался к неразрешенной дилемме. Надо ли что-то делать с Дженсоном или полмесяца, проведенные на цокольном этаже Медицинского центра, пошли во благо? И если все, что происходило, относилось к лечению, то почему он чувствует себя обманутым?
Будто в ответ, небеса расколол ослепительно яркий луч. Он словно стрела разрезал темное небо пополам; следом, с нарастающим треском оглушительно взорвался громовой раскат и Минхо, не выдержав столь громкого звука, инстинктивно отпрянул от окна и бросился к двери.
У самого порога он остановился и, пытаясь унять, бешено колотящееся сердце, подумал, что ведет себя, как до смерти перепуганный заяц. Это явно не достойно заместителя владельца ПОРОКа. Он просто обязан в столь ответственный день держать себя в руках. Дженсон доверил ему важное дело, поэтому необходимо собраться и ни в коем случае не забывать то, чему он научился за краткий курс обучения. Информации он получил много, но времени, чтобы как следует ее осмыслить, явно не хватило.
Конечно, всегда можно было прибегнуть к запасному плану. Дженсон обосновался неподалеку, в конце коридора, в рабочем кабинете их врага. Он предупредил, что если возникнет необходимость, то немедленно явится на выручку.
Отступать Минхо не хотелось. Это означало, что он автоматически станет непригодным для какой-либо работы. Вернется в ту самую комнату — к ошейнику и железной миске на полу; будет терпеть каждодневную пытку и уж точно не дождется от своего партнера равноправия.
Дженсон на него рассчитывает. Этим утром, сразу же после подробного инструктажа, он даже расщедрился на похвалу, назвал его сообразительным и смелым. Вдобавок ко всему, ему полагалось некое вознаграждение.
— Если справишься с этим непростым заданием, тебя ждет награда, — пообещал Дженсон.
Минхо сразу напрягся, представив, что его ждет очередное болезненное совокупление, но Дженсон заверил, что приберег нечто особенное. И Минхо готов был поверить, потому что с того самого момента, как он дал Дженсону отпор, их отношения изменились.
Тело, измученное каждодневным насилием, получило передышку. Следы от ремня тоже начали постепенно сходить; при соприкосновении с одеждой больше не казалось, что кожу на спине и ягодицах ошпаривает крутой кипяток. Осталось избавиться от навязчивого желания забиться в спасительную тесноту темного шкафа и вернуть все утраченные воспоминания.
Но вот сработала рация, и Минхо собравшись с духом, велел впустить к нему запланированного посетителя. Он ждал недолго. Путь от главного входа до его комнаты можно было преодолеть меньше, чем за минуту, но все равно, не успел он сообразить, как дверь отворилась и к нему в объятия скользнула рыжеволосая девушка.
«Ее имя Соня», — проговорил про себя Минхо, приобнимая гостью за плечи. Вся одежда и волосы ее промокли, и теперь и по его белой рубашке расползалось отвратительно влажное пятно.
Дженсон так и не дал конкретного ответа, как себя вести с Соней, велел импровизировать и действовать по обстоятельствам.
Приветствие продлилось недолго. Мгновение спустя Соня отступила на шаг, и тут же обрушила на него поток вопросов.
— Что еще за хрень здесь творится? Каким образом нас вычислил ПОРОК? — заговорила она, нервно расхаживая по комнате.
К великолепию обстановки Соня осталась равнодушной и, казалось, вообще ничего не замечала вокруг, кроме волнующих ее событий.
— Почему, кого бы я ни спросила, говорят, что ты теперь с ними заодно? — продолжала она. — Убил нашего лидера и стал кем-то вроде правой руки главному захватчику.
Быстро прокрутив в голове правила этикета, и то, с чего следует начать разговор, Минхо сел на диван и жестом предложил Соне устроиться рядом. Но та не могла усидеть на месте. Внутренний жар, поедающий изнутри, не давал ей покоя. Однако метаться из угла в угол Соня перестала, встала напротив и беспокойно начала притоптывать ногой.
— Все очень сложно, — осторожно произнес Минхо, внимательно наблюдая за ее реакцией. — В том, что нас захватил ПОРОК, есть и положительная сторона.
Чтобы предупредить гневный выпад со стороны собеседницы, Минхо кратко поведал про надвигающийся катаклизм и смелую идею того, чтобы спастись на другой планете. Свои слова он подкрепил данными, заранее заготовленными на планшете. Было там и само устройство корабля, и недавние исследования ученых, но больше всего Соню впечатлило то, что ее саму, да и всю поисковую команду полагалось арестовать и предать суду.
— В тюрьму запихнули не всех, — поведала она. — Меня и Харриет разоружили и сразу отпустили. Мы весь день прослонялись по острову. В нашем доме теперь живут чужаки.
Планшет все же вынудил ее сесть на диван, и теперь ее колено, обтянутое простыми коричневыми брюками то и дело соприкасалось с коленом Минхо. И как бы ему не было неприятно это соседство, он все же терпел, и надеялся, что Соня не заметила, как он вздрогнул, когда она соизволила к нему подсесть.
— Это я велел вас отпустить, — пояснил Минхо, и это было чистой правдой. — Пока не вернулся мистер Кромберг, я волен делать все, что пожелаю. Но я только притворяюсь, что с ним заодно. Я и еще несколько человек собираемся устроить бунт и захватить корабль. Ты и Харриет учились летать на планолете, поэтому ваши навыки пригодятся. Завтра же отправлю вас к тем, кто готовится управлять космическим кораблем.
Соня коротко кивнула и на минуту задумалась. Минхо воспользовался этой паузой, чтобы понаблюдать за ней и понял, что она ему не нравится. Ее внешность и характер вызывали в нем отторжение. Слишком грубая и вертлявая, с молочно-белой кожей и ярко-красными пятнами на лице и шее, тем самым нелепым загаром, что бывает только у светлокожих людей. А еще эти рыжие волосы, неаккуратно расчесанные, в свободном падении рассыпанные по плечам и спине. В их прядях запутались сверкающие бисеринки воды, и этот блеск нервировал Минхо.
— Кто еще кроме тебя в этой группе бунтовщиков? — спросила Соня. — Томас тоже в их числе?
Минхо нахмурился. До этого момента все шло по плану, но к такому вопросу его не готовили. Он попробовал пробурчать что-то невразумительное, но Соню невнятное мычание не устроило. Она поднялась с места и стала очень подозрительно его разглядывать.
— Ты какой-то странный, — сказала Соня. — Ты странно говоришь, да и дрожишь, будто я на твой зад покушаюсь. Это Томас так постарался или ПОРОК?
— Я недавно переболел вирусом, — соврал Минхо.
Именно так и выглядела официальная версия его внезапного недомогания и вынужденной изоляции. О зверях следовало молчать. Дженсон самолично избавился от всех следов расправы, вынес из ангара гниющие останки и начисто вымыл стены и пол клеток. Теперь о недавней трагедии можно было догадаться только по искореженным прутьям, оплавленному металлу и раздробленным бетонным плитам.
Соню объяснение не удовлетворило. Она раздраженно откинула со лба мокрую челку и настойчиво напомнила:
— Ты не ответил на мой вопрос.
Минхо понял, что попал в западню. Как некстати, за окном вновь прогремел оглушительный раскат грома, и комната погрузилась во тьму.
Чтобы не закричать, Минхо прижал ладонь ко рту и отнял только, когда свет засиял столь же ярко и ровно, как и секунду назад.
На этот обыкновенный скачок напряжения Соня не обратила внимания, зато Минхо воспринял это знаком свыше. Насмешкой незримых сил над его стараниями не провалить важные переговоры. Навязчивое ощущение комом застряло в горле и теперь мешало связно мыслить. Он даже подумал, что причина страшной грозы стоит прямо перед ним и чем быстрее он задобрит эту разъяренную фурию, тем скорее утихнет клокочущее рокотание за окном.
— План побега придумал Уильям, — едва слышно признался Минхо. — Его поддержали несколько ученых.
— Что еще за Уильям? — переспросила Соня.
Она наморщила лоб, шепотом повторяя это имя, а потом, широко раскрыв глаза, воскликнула:
— Не может быть! Ты говоришь о Дженсоне? Этот мудак жив? Или Томас всем соврал, что якобы убил его?
Все, что произнесла Соня, для Минхо показалось дикостью. Для него это стало своеобразной точкой не возврата. Что делать, и как действовать дальше, он не знал. Все, на что он был сейчас способен, это вжаться в спинку дивана и зажмуриться. Соня стала его пугать сильнее, чем бушующая на улице гроза.
Мягкое прикосновение к судорожно сжатому кулаку, заставило Минхо содрогнуться. Он приоткрыл глаза, но вместо перекошенного от ярости лица, увидел заботливое выражение и сочувствие.
— Что они с тобой сделали? — спросила Соня, усаживаясь на самый краешек дивана. — Стерли память? Ты же должен помнить, кто такой Дженсон и как он над нами издевался.
Минхо закусил губу и отрицательно помотал головой. Тогда Соня, преодолев вялое сопротивление, взяла его левую руку в свои ладони и осторожно отодвинула манжету рубашки.
На запястье обнаружился едва заметный шрам от складного ножа, что остался после нанесения заживляющего средства. Клеймо отсутствовало.
С растерянным видом Соня поскребла ногтями кожу, а затем, резко натянув обратно рукав, спросила:
— Когда вернется Томас?
— Кажется, через неделю или две, — неуверенно проговорил Минхо и, собрав всю свою смелость, задал давно волнующий вопрос: — Томас был мне другом?
Этого Соня выдержать не смогла. Она порывисто обняла Минхо и с болью в голосе, откликнулась:
— Конечно, Томас был твоим другом! Как только он вернется, тебе станет лучше. Я и Харриет сделаем все, что от нас требуется. Ты же понимаешь, что я тебе не враг?
— Да… — крепче прижимая к себе Соню, подтвердил Минхо.
За все эти дни, проявление настоящего участия и доброты, растеклось по напряженным мышцам приятным теплом. Он словно попал в самое лучшее сновидение, где не было злобных насмешек, жадных голодных глаз и той калечащий боли, пополам разрывающий нутро. Впервые он осознал, что из непростой ситуации есть выход.
В носу защипало и Минхо, не выдержав, всхлипнул. И пока он не выплеснул всю горечь и пережитые страдания, Соня оставалась рядом. Она добилась того, чтобы Минхо поведал обо всех ужасах, что проделывал с ним Дженсон, поэтому покидать замученного друга, оставляя его в руках врага, было невероятно тяжело.
Перед самым уходом Соня поцеловала Минхо в мокрую от слез щеку и предупредила:
— Не рассказывай о нашем разговоре Дженсону. И не забудь умыться.
***
Пока Минхо выполнял порученное задание, Дженсон воспользовался подарком Томаса и беспрепятственно проник в секретную комнату, скрытую за бархатной портьерой. Заполучив полный доступ ко всей интересующей информации, он с наслаждением копался в личных делах сотрудников ПОРОКа, перенося ценные данные на флешку; изучил все детали полета на Марс, и после постижения всех сокрытых ранее тайн, с довольной улыбкой вернулся обратно в рабочий кабинет. Там он решил вознаградить себя за проделанные труды бокалом виски. С мини-баром, замаскированным под старинное бюро, пришлось повозиться, но в итоге, деревянная цилиндрическая крышка с затейливой перламутровой инкрустацией поддалась. Наметанный глаз Дженсона сразу заприметил коллекционный шотландский виски, недоступный в нынешние времена обычным слоям населения. Вкус «Карду» показался ему чересчур женским, слишком много в горячительном напитке было сладости и приторного медового послевкусия. Однако после третьего бокала, этот недостаток сделался не столь значительным. Мысли Дженсона обратились к Минхо и тем обстоятельствам, благодаря которым он заполучил занимательную игрушку. Все-таки Тереза преподнесла ему бесценный дар, сам бы он никогда не рискнул сделать первый шаг, какие бы коварные планы не витали в его одурманенном похотью мозгу. Заветная мечта сбылась, хотя он и понимал, что эти отношения не так безобидны, как кажутся и несут в себе разъедающее до костей разрушение. Было в них что-то нездоровое, до крайности эгоистичное, но приносящее поистине, ни с чем несравнимое удовольствие. Каждый раз, целуя Минхо в мокрое от слез лицо или заглядывая в наполненные отчаянным страхом глаза, он словно проживал дополнительную жизнь. Когда мир готов рухнуть, насыщаться чужими страданиями казалось естественно, почти жизненно необходимо. Разве можно рассуждать о морали и чьем-то счастье, когда вселенная замыслила уничтожить весь человеческий род вместе с их глупыми принципами. Само время подталкивало к осуществлению изощренных фантазий, и он точно не упустит свой шанс, пускай и придется в итоге держать ответ, если не на страшном суде, так перед начальством. Ну и пусть Минхо смог ему противостоять и вырвался из плена цокольного этажа, это ровным счетом ничего не значило. Просто их особое взаимодействие получило новый виток. Свобода для запуганной марионетки лишь видимость, картонные стены, что были возведены с позволения кукловода. Минхо все еще зависим, а если действие яда ослабнет, то всегда можно подобрать особый компонент, который вновь вернет его разум в стальные объятия морока. Думать о Минхо, да еще в компании с хорошим виски можно было бесконечно, однако время показывало, что пора встретиться с ним самим и выяснить результаты беседы. Дженсон с неприкрытым сожалением убрал «Карду» обратно в бюро и взял початую бутылку водки. Этим незамысловатым напитком он собирался угостить зарвавшегося юношу. С раздражением отметив, что отпущенные полчаса на переговоры давно прошли, Дженсон решил разведать обстановку. Но когда он вышел в коридор, то дверь в комнату Минхо отворилась, и на пороге показался он сам. Ссутулив плечи, Минхо подошел к нему, и, рассеянно глядя в пол, проговорил: — Все прошло гладко. Соня на все согласилась. — Тогда почему такой унылый вид? — насмешливо спросил Дженсон, отчаянно борясь с тем, чтобы не ухватить Минхо за ягодицы. Однако необходимость усыпить бдительность жертвы возобладала над похотью. Он еще успеет взять свое. — Гроза, — неопределенно ответил Минхо. На его лице застыла страдальческая маска, и Дженсон чуть было не захлебнулся слюной, настолько соблазнителен был этот опустошенный, лишенный всякого выражения взгляд. Но с активными действиями стоило повременить. Позволив себе взять Минхо под локоть, Дженсон вручил ему бутылку водки и повел в самый дальний конец коридора, туда, где за мраморным фонтанчиком притаилась едва приметная дверь. Отперев ее обычным ключом, Дженсон нащупал на одной из стен выключатель. Тусклый свет ламп озарил узкую тесную комнатушку. Когда-то эта крохотная каморка выполняла хозяйственное предназначение, но сегодня ей предстояло стать чем-то большим. Швабры, щетки и чистящие средства отсутствовали, сменившись подушкой и матрацем, занимающим собой все имеющееся пространство. Въедливый запашок химикатов и сырости еще не выветрился, но непритязательный новосел вряд ли будет жаловаться на такие незначительные неудобства. — Можешь прятаться здесь сколько угодно, — великодушно пояснил Дженсон. — Главное, всегда держи при себе рацию и немедленно отвечай, когда я тебя вызываю. Все понял? Минхо смотрел на предоставленные хоромы во все глаза. На его лице, недоверие и удивление очень быстро переросло в ликующий восторг. — Нравится? — довольным тоном осведомился Дженсон. — Хорошая альтернатива шкафу, верно? Вместо ответа, Минхо принялся его целовать. Накрыл несмелым поцелуем улыбающийся рот, впустил настойчивый язык Дженсона, и даже предпринял робкую попытку ласкать его в ответ. Стоило Дженсону поддаться закипающей страсти, и положить ладони на столь манящие ягодицы и хорошенько сжать, как Минхо разорвал поцелуй и проворно выкрутился из объятий. Этот поспешный побег Дженсону пришелся не по душе. Он и так все эти дни воздерживался, утешая себя тем самым видео с изнасилованием. Наглый мальчишка так и напрашивался на неприятности. Уловив настроение своего спасителя, Минхо виновато на него поглядывал. Вся его поза с поникшей головой и сгорбленной спиной, выдавала страх и покорность судьбе. Шрам над бровью сморщился и стал похож на гусеницу с отвратительно раздутым телом; руки, удерживающие бутылку, мелко дрожали. Дженсон указал на водку и с нажимом произнес: — Пей. В некоторых странах, приобретая новое жилье, полагается праздновать. Минхо отрицательно затряс головой, но крышку все же отвинтил. — А как же завтрашнее задание? — попытался уклониться он. — Я должен внедрить Соню и Харриет к другим пилотам. — Отоспишься и поведешь их, — сказал Дженсон, поглаживая свой пах. — Да я и сам могу это сделать. Скажу, что это было с тобой согласовано, а ты потом подтвердишь. — Уильям… — начал Минхо, но увидев, какими глазами на него смотрит Дженсон, осекся. Первые несколько глотков он сделал залпом, но закашлявшись, едва устоял на ногах. Лицо его раскраснелось, из глаз полились слезы. Дженсон схватил его за руку и, запихнув в каморку, толкнул на матрац. Там он снова велел своей жертве пить и с садистским удовольствием наблюдал, как Минхо вновь прикладывается к бутылке, с интересом отслеживая путь пролитой прозрачной жидкости; то, как она течет по подбородку, заливается за ворот рубашки и мокрыми дорожками растекается по груди. Когда Минхо чуть было не стошнило, Дженсон предупредительно залепил ему рот своей ладонью и, с ненавистью заглядывая в дико вытаращенные глаза, проговорил: — Только попробуй, тварь. Зная, что алкоголь и одурманенный ядом мозг плохо совместимы, Дженсон не боялся встретить отпор. А когда Минхо в его руках обмяк и стал, словно безвольная тряпичная кукла, споро раздел и наконец-то насладился желанным телом.
