Тупик II Выжившие

      Долгожданное развлечение прошло не так, как представлял себе Томас. В его фантазиях Эдвард набрасывался на него, будто изголодавшийся лев, дикий и необузданный, неистово ласкал его тело и никак не мог насытиться ответными ласками. Удерживая в голове эти соблазнительные образы, Томас тщательно вымылся и подготовил себя.       Чтобы впечатлить Эдварда, он не стал одеваться, надеясь, что нагота послужит дополнительным бонусом к его бесценным услугам, и в итоге ему за все зачтется. Ели он хорошенько постарается, то впоследствии получит все, что только пожелает. Излечение для Ньюта, должность Минхо, могущественного покровителя. И уж точно больше не придется иметь никаких дел с наглой, капризной девчонкой, требующей ежеминутных проявлений любви. Оставалось надеяться, что обаяние не подведет.       Оставив Ньюта в комнате Наташи, Томас поспешил навстречу головокружительного приключения. О том, как разозлится до сих пор не объявившаяся любовница, когда увидит на своей постели калачиком свернувшегося зверя, он решил не думать. Пусть сама, в конце концов, разбирается, он теперь не обязан во всем ей угождать.       Рабочий кабинет оказался заперт, поэтому Томас смело толкнул двойные двери столовой и с победоносным видом вошел внутрь. Эдвард в это время сидел за столом и, сосредоточившись на планшете, не обратил на него никакого внимания. В пустой тарелке валялась смятая салфетка, нож с вилкой еще хранили запахи яичницы с беконом, в комнате витал слабый аромат крепкого кофе.       Отбросив навязчивые мысли о еде, настойчивым червячком буравящие его с самого утра, Томас изобразил на лице улыбку и не спеша подошел к столу. Опершись обеими руками о противоположный край столешницы, он несмело выдохнул:       — Сэр…       Эдвард поднял на него взгляд и, оглядев с ног до головы, сухо произнес:       — Я занят. Придется тебе подождать.       Уязвленный до глубины души, Томас с трудом кивнул и собирался уже сесть на ближайший стул, но Эдвард красноречиво показал пальцем вниз и вновь вернулся к планшету.       Чувствуя обиду, Томас уселся на пол и, скрестив руки на груди, принялся ждать неизвестно чего. Каждая лишняя минута превращала безупречно продуманный план в наивные мечты. И если поначалу разгоряченный предстоящим удовольствием, его жилы наполнял кипящий жар, то теперь Томас невольно поежился. Темное зеркало мраморного пола, расчерченное на строгие квадраты, было невероятно холодным, будто сделанным изо льда. Ерзая по гладкой поверхности, он оставлял на ней маленькие капли смазки.       Как же глупо он, наверное, выглядит! Полностью обнаженный и на полу, словно раб, поджидающий своего повелителя. Томас взглянул на откинутую крышку рояля и подумал, что он и сам напоминает бесхозный предмет интерьера — бессловесный, но в любой момент готовый к использованию.       Встряхнув головой, Томас направил мысли в другое русло, тем самым сделав еще хуже. Голову заполнили тягостные размышления, те самые, что он отчаянно старался подавить, вытеснив клокочущей в груди ревностью и жаждой отомстить. Минхо получит долгожданное избавление, но не раньше, чем свершится предательство.       Наконец Эдвард выключил планшет и, окликнув Томаса, повел за собой. Миновав коридор, он завел его в одну из спален, ту самую, что когда-то занимал лидер острова. С тех пор вычурное убранство претерпело изменения. Дорогие ковры, свернутые в длинные трубы, загораживали собой декоративные колонны. Широкая кровать, стоящая возле окна лишилась балдахина, затянутые парчой кушетки оказались погребены под тяжестью герметичных боксов и служили прямым напоминание, что здесь царствует ПОРОК.       Эдвард прошел вглубь комнаты и махнул рукой на кровать.       — Вставай на четвереньки, локти положи на постель, ноги расставь пошире.       Щеки запылали от досады, но Томас подчинился. Похоже, им собираются воспользоваться, словно неживой куклой. Будто его тело — нечто мерзкое, чего стоит брезговать. Ни пылкой страсти, ни жгучей ненависти, которая обещала наградить всем, что он так любил. Настоящий обман!       Эдвард даже не собирался раздеваться. Он приспустил брюки, погладил член через ткань трусов и вскрыл блистер с презервативом.       Оставалось надеяться, что хоть член у Эдварда окажется достаточно большим. Томас до предела выкрутил шею и призывно крутанул бедрами. Ладонь скользнула к паху, но застыла на полпути от гневного окрика.       Возмущение заглушил смачный шлепок по ягодицам. Так уже лучше.       Скользнув средним пальцем в его отверстие, Эдвард хмыкнул. Наверняка оценил старания: разработанный вход, избыток вездесущей смазки. Поелозил членом меж ягодиц, схватил Томаса за бедра и не торопясь вошел.       Томас ему помог — сам насадился до конца. Дыхание перехватило, злость и раздражение отошли на второй план, кожа вспыхнула вибрирующим огнем. Распирающей заполненность сорвала с губ стон.       — Молчи, — прошипел Эдвард, и Томас послушно умолк, довольствуясь малым.       Он усердно подавался навстречу каждому толчку, глуша стоны в шелках простыни. Но не успел он сполна насладиться, как Эдвард кончил. Бросил на постель перевязанный узлом презерватив и сел на пол рядом с кроватью.       — Погоди… — Томас поднял свое пылающее лицо. — А я? Ведь я еще не…       — Со своим стояком разбирайся сам, — перебил его Эдвард.       Чертыхнувшись, Томас сполз на пол, придвинулся ближе к Эдварду, проворно заскользил сжатым кулаком по своему члену и через пару секунд достиг разрядки.       Вытершись краем простыни, Томас обиженно пробормотал:       — Раз обращаешься со мной, как со шлюхой, будь добр, потом заплатить.       — И чего же ты хочешь? — усмехнулся Эдвард. Он уже подтянул брюки и с наслаждением курил.       Томас зло уставился на него, но о Ньюте заговорить не решился. Эдвард, казалось, уловил ход его мыслей и великодушно произнес:       — Сейчас принесу выпивку, и все обсудим.       От этих слов в душе у Томаса потеплело. Все-таки возможность не упущена. Алкоголь с людьми творит чудеса, может ему удастся добиться не только исполнения главного желания, но и затребовать нечто большее. Взамен он готов исполнить любую сексуальную фантазию, даже самую грязную.       Стоило об этом подумать, как в дверь кто-то настойчиво постучал. Томасом овладело тревожное чувство, будто снаружи стоит предвестник беды, способный разрушить все его планы. Он посмотрел на Эдварда, но тот, застегнув брюки, уже пошел открывать.       На пороге стоял охранник.       — Сэр, вас хочет видеть некая Соня, — доложил он. — Дело срочное. Я отправил ее к вам в кабинет.       Эдвард вышел в коридор, а Томас, услышав слова внезапного гостя, на мгновение растерялся. Предчувствие оказалось верным — Соня явилась сюда, чтобы его уничтожить. Рассказав правду, она одним махом лишит Ньюта человеческого облика, а его — желанной должности.       Вскочив с места, Томас помчался к двери. Но в этот момент в замке провернулся ключ, отрезав его от внешнего мира. Он попал в ловушку.       Проклиная всех на свете, Томас испуганно огляделся. Что его ждет, когда вернется Эдвард — справедливая кара или продолжение развлечения? Главное, чтобы Соня не упоминала, что он в курсе того, что происходит с Минхо. Может она просто пришла поведать о заговоре, и его тревоги напрасны.       Не зная, чем себя занять, Томас побродил по комнате, избавился от презерватива, попытался вскрыть разложенные на кушетках боксы и в итоге понял, что волнение никуда не уходит и пора уже что-то предпринять. Либо одеться и ждать наказания, либо разлечься на кровати в фривольной позе, тем самым показав, что он не против продолжить сексуальные утехи.       Не успел он выбрать, как поступить, послышался сухой щелчок замка и в комнату вошел Эдвард. По выражению его лица трудно было понять, разгневан он или нет. Внешне он казался спокойным, но чем-то крайне озабоченным. Томас посчитал, что это хороший знак, и смело шагнул навстречу.       — Сэр… — улыбнулся он.       Взмах руки Томас пропустил, кулак тяжелым тычком врезался ему промеж глаз. Голова дернулась, он вскрикнул, но в это же мгновение получил удар под дых. Воздух собрался где-то в глотке, словно огромная пробка, которую невозможно вытолкнуть наружу. Согнувшись пополам и задыхаясь, Томас покачнулся, словил еще один удар по спине и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол.       Всей своей измученной кожей, Томас ощущал, что Эдвард стоит над ним, упиваясь его страданиями. Поэтому, когда ему удалось кое-как сделать вдох, он замычал. В этом отчаянном звуке было все — боль и просьба оставить его в покое. Томас скрючился на боку и, не зная, что ему защищать, пах или голову, одну руку прижал к затылку, а растопыренной ладонью прикрыл гениталии.       — Не бей меня, — хрипло проговорил Томас, чувствуя, как по переносице течет что-то теплое. — Это не я насиловал Минхо. Я собирался рассказать… завтра… Я бы не оставил его…       — Охотно верю, — процедил Эдвард, носком ботинка подталкивая Томаса под ягодицы. — Вставай, выблядыш.       Выполнить этот приказ оказалось трудно. Но когда Томас поднялся и утер со лба кровь, им овладела ярость. Врага хотелось убить, пинать, пока он не потеряет сознание, превратить в кровавое месиво его наглую рожу. Только мысли о безопасности Ньюта и рукоять плазмера, торчащая из кобуры, сдержали его порыв. Время расплаты еще придет.       — Тебе повезло, что всех, кто участвовал в зверомодификации, придется арестовать, — пояснил Эдвард, вытаскивая из шкафа первые попавшиеся брюки и рубашку. — Разработаешь для Минхо антидот.       Пока Томас одевался, Эдвард внимательно следил за ним, потом кинул в него пару ботинок.       — Еще раз выкинешь что-то подобное и я, не задумываясь, убью Ньюта, а потом и тебя, — угрожающим тоном, сказал Эдвард, когда Томас, завязав шнурки, выпрямился. — Ты все понял?       Томас взглянул на него исподлобья и кивнул. Обувь оказалась на полразмера меньше. Не смертельно, но тоже ничего приятного. К двери он шагал прихрамывая, но больше оттого, что при падении неудачно подвернул правую ногу.       В коридоре им встретилась Соня. Она презрительно оглядела Томаса и, потеряв к нему всякий интерес, обратилась к Эдварду:       — Когда привести Минхо?       — Минут через двадцать, — ответил он и, подтолкнув Томаса в спину, приказал: — Иди, бери Ньюта, мы сейчас же отправляемся в Медицинский центр.

***

      Арест всех причастных к заговору прошел гладко. Никто из девятерых ученых и не подозревал, что тайна раскрыта, до того самого момента, когда в их лаборатории ворвалась вооружена охрана. Плазмеры конфисковали, а их самих посадили туда, где они хотели бы оказаться меньше всего — в комнаты для переработки.       За Дженсоном Эдвард явился собственнолично. Томас выпустил в его кабинет Ньюта и через пару секунд оттуда раздались пронзительные крики и злобное рычание. Нейтрализовав главную угрозу парализующей слюной, Ньют выбежал в коридор, показав, что путь свободен.       И пока Дженсона, под надзором Эдварда, перетаскивали в отдельно выделенную комнату, которая должна была стать его тюрьмой, Томас, не желая видеть крах своего возлюбленного, отправился с Ньютом в одну из лабораторий.       Там он взял у своего друга образцы слюны, разрезал ему лазером ороговевшую плотную кожу и собрал в пробирку кровь. Времени хватило даже на то, чтобы разыскать в закромах соседней комнаты залечивающую мазь и пробные экземпляры питательной субстанции. Расправившись с повреждениями и перекусив, Томас почувствовал себя намного лучше.       Только когда один из лаборантов принес кровь Минхо и ее биохимическую расшифровку, Томас внезапно вспомнил, что за это время Наташа до сих пор не объявилась. А ведь последним с кем она общалась, был Дженсон.       Будь на ее месте кто-то другой, Томас бы заволновался. Но он беспечно рассудил, что в первую очередь, беспокоиться о местонахождении жены должен Эдвард и, отбросив все ненужные мысли, сконцентрировался на работе.       К вечеру антидот был готов. Неся в шприце целительную вакцину, Томас вошел в палату Минхо с гордо поднятой головой. От неудобных ботинок он давно избавился, сменив их на свой размер, поэтому в каждом его шаге читались уверенность и легкость. Небрежно расстегнутый белый халат придавал ему в собственный глазах особый статус — не какой-нибудь городской поблядушки, которой он привык себя считать, а ценного научного сотрудника. Он успешно выполнил порученное задание, а значит, его ждут почести и награда.       Возле дверей, внутри, дежурила охрана. Оба мужчины быстро оглядели его, но пропустили. Эдвард тоже был там, он сидел у больничной кровати, на низком крутящемся сидении, держал Минхо за руку и говорил ему что-то успокаивающее.       Завидев Томаса, Минхо задрожал всем телом и поспешил скрыться под одеялом. Только заверение Эдварда, что он сам сделает инъекцию, заставили Минхо высунуть наружу правую руку.       — Лекарство может не сразу подействовать, — предупредил Томас. — Я добавил туда снотворного, того, что действует полчаса. За это время он поспит и придет в себя.       — Я подожду, — сказал Эдвард, бережно откидывая с Минхо край одеяла. С минуту он глядел на спящего, внимательно изучая черты его лица, а потом резко развернулся к Томасу. Та нежность, с которой он смотрел на Минхо, исчезла, сменившись маской презрения.       — Свободен, — зло проговорил он. — Я позову тебя, если понадобится.       — Сэр, я… — начал Томас, но Эдвард встал и угрожающе на него двинулся.       Охрана, наблюдая за своим хозяином, как по команде сделала шаг вперед. Томас испуганно оглянулся и, ощущая себя словно между молотом и наковальней, нерешительно застыл на месте. Инстинктивно его рука потянулась к бедру, туда, где за полой халата скрывалась кобура. Он успел захватить с собой пистолет, пообещав применить его, если ненавистному врагу опять вздумается его избивать. Повторного унижения он ему не спустит.       — Пошел вон, — прошипел Эдвард, увидев, что Томас, словно чего-то ждет. — Отправляйся заниматься моей женой.       Не помня себя от гнева, Томас выскочил за дверь. Здесь он дал выход ярости, ударив кулаком по стене. Разве ему не полагалась награда за приготовленное лекарство?       Поджидающий в коридоре Ньют кинулся Томасу навстречу, но заметив настроение хозяина, уселся на пол, покорно ожидая, когда на него обратят внимание.       В это время дверь соседней палаты приоткрылась и в коридор тихой тенью скользнула Наташа. Она уже успела где-то переодеться и теперь не изображала бизнес-леди. Темная ткань платья оттеняла ее бледное, чем-то перепуганное лицо, а руки, удерживающие небольшую вытянутую сумочку, едва заметно дрожали.       Появление Наташи привело Томаса в чувство и одновременно вызвало острое желание ее придушить.       — Где ты была? — накинулся на нее Томас. Схватив за плечи, он ее хорошенько встряхнул.       Наташа негромко вскрикнула, ухватилась за ремешок сумочки, будто ища у него поддержки, и неопределенно ответила:       — Гуляла. А как вернулась в Ратушу, все куда-то подевались.       Увидев, что глаза Наташи полны слез, Томас отпустил ее и уже мягче спросил:       — О чем ты разговаривала с Дженсоном?       — О Ньюте, — трагическим шепотом поделилась Наташа. — Он сказал, что надо от него избавиться.       Томасу все стало понятно. Дженсон знал, что антидот возможно получить только синтезировав слюну и кровь зверя с кровью зараженного, поэтому и пытался подговорить Наташу, уничтожить Ньюта. Что ж, его любовница оказалась права — Дженсон и впрямь действует чужими руками.       — Томми, — Наташа коснулась его руки, переплела их пальцы и легонько потянула на себя. — Пойдем, мне нужно тебе кое-что показать.       Мысленно приготовившись к очередному капризу, Томас последовал за ней. Плачущее выражение лица Наташи говорило о том, что его ждет истерика, а потом ненавистный примирительный секс.       Они поднялись на этаж выше и проследовали в ту часть коридора, где недавно происходила карательная операция Эдварда. Возле кабинета Дженсона Томас отчего-то запаниковал. Ньют, шедший за ним след в след, ткнулся мордой в его ноги, выражая не то поддержку, не то, направляя вперед. Это приободрило Томаса и он, подчинившись воле Наташи, переступил через порог.       Внутри царил беспорядок. Кроме ареста, охрана обыскала комнату, перевернув все вверх дном. Мебель, громоздясь одной большой кучей, походила на курган, с похороненной внизу техникой, бумажными отчетами и личными вещами Дженсона. Нетронутым остался лишь настенный экран. Он оказался включенным: на светлом фоне светилась яркая аббревиатура ПОРОКа.       Наташа без лишних слов, подошла к экрану, подсоединила к нему флешку и обратила на Томаса свой взор.       — Дженсон мне все рассказал, — тихим, но твердым голосом произнесла она.       Томас непонимающе нахмурился, шагнул к ней, но в это время включилась видеозапись, и он застыл, не в силах отвести взгляд от экрана. Словно давно позабытый сон, на нем появилась та самая комната, где их держали в плену на базе ПОРОКа, улыбающийся Ньют, их долгие объятия и короткий поцелуй. Запись сменилась другой — на ней они вместе с Ньютом в обнимку лежали на кровати, красное освещение, подсказало, что включены камеры ночного видения. Слова любви, сказанные полушепотом, едва можно было различить, но Томас и так знал, все, что тогда говорил.       Не в силах сдержать эмоции, Томас улыбался тому Ньюту, нервничал, когда он страдал и страстно желал вновь очутиться в прошлом, исправить все ошибки, создав свой собственный рай. Когда Наташа выключила экран, Томас зло уставился на нее, как будто это она лишила его всего, что он потерял.       Жалобный скулеж Ньюта вернул его в реальность. Томас несколько раз моргнул, отгоняя видения прошлого и, потрепав друга по волосам, повернулся к Наташе и спросил:       — Ну и что это было?       — Дженсон мне сказал, что я тебе нужна для того, чтобы вернуть этому мерзкому животному человеческий облик! — воскликнула она. — Остальное — притворство!       Рука Наташи нырнула в сумочку и извлекла оттуда плазмер. Короткий ствол, облаченный в серый металл, указывал в сторону Ньюта.       Ошалело глядя на Наташу, Томас сначала перепугался, но быстро успокоился. Где бы она ни взяла плазмер, навредить им не получится. Он и сам когда-то пробовал стрелять из чужого оружия, но спусковая кнопка, работающая по отпечатку пальца, надежно защищает от борзого вора.       На всякий случай, Томас незаметно засунул ладонь под полу халата и достал пистолет. Эту наглую девчонку стоит проучить, чтобы она больше никогда не смела угрожать его другу.       — Убери его, — коротко приказ Томас, нацеливая пистолет в Наташу. — Твой плазмер не сработает, а вот мое оружие способно на многое. Мне все равно, что там наплел Дженсон, но Ньют действительно мне дорог. Тронешь его хоть пальцем и умрешь.       — Дженсон распорядился перекодировать для меня плазмер, — деревянными губами проговорила Наташа. По ее щекам потекли слезы, она тоненько всхлипнула, но рука, держащая рукоять оружия, не дрогнула.       Томас во второй раз за день почувствовал, что попал в западню. По спине пробежал холодок, дыхание стало прерывистым и шумным, он попытался подобраться к Ньюту, смирно сидящему возле двери, однако Наташа велела ему не шевелиться и Томас послушно замер.       Свой пистолет он тоже не опустил. Сняв его с предохранителя, Томас возненавидел себя за то, что месяц назад настроил Ньюта во всем слушаться Наташу. Поэтому он смотрел в лицо смерти широко раскрытыми глазами, наивно склонив голову набок.       Лихорадочно соображая, что ему делать, Томас обвел безумными глазами комнату. Что если Наташа не лжет и плазмер действительно перекодирован под нее? Успеет ли он сократить разделяющее их расстояние, всего какие-то пару шагов и выбить из рук смертельное оружие? Одно он знал точно — умолять и уверять в любви бесполезно, жестокий каприз либо пройдет сам собой, либо выльется во что-то страшное.       Будто прочитав его мысли, Наташа передвинула флажок предохранителя и потянулась к спусковой кнопке.       — Давай поговорим, Томми, — внезапно миролюбивым голосом, проговорила Наташа. — Ты сказал, что Ньют тебе дорог, но ведь и мне ты признавался в любви. Или все это была игра?       — Поговорим, когда уберешь эту штуку, — зло возразил Томас. — Ты получишь все, что хочешь, как и всегда.       — Похоже, Дженсон был прав, — Наташа утерла свободный рукой слезы. — Кому-то в этой комнате придется умереть. Тебе или грязной шавке. Выбирай!       Последнее слово она произнесла с такой злобой, что Ньют, до сих пор молчаливо взирающий на происходящее, прижал голову к полу и пронзительно завыл.       — Заткнись! — воскликнула Наташа.       Ее палец на кнопке дернулся и Томас, позабыв обо всем на свете, выстрелил.