Все плохое в тебе

      — Как этот вездесущий Поттер умудрился влезть в Турнир Трех Волшебников? — Пэнси возмущенно тараторила уже минут двадцать, нервно обмахиваясь куском пергамента. — Почему это не мог быть Драко? Он заслуживает победы намного больше! Он бы им всем показал, на что способен.       — Потому что это Гарри Поттер, и он обязан быть везде, — Забини закатил глаза, повторяя одно и то же в пятнадцатый раз. — Без его присутствия не обошлось и одного событие за три года. Серьезно, Паркинсон, ты говоришь об этом не умолкая пятый день подряд. Пора бы и честь знать.       — Заткнить, Блейз, не делай вид, что тебе самому неинтересно.       — Знаете, если так подумать, в этом есть свои плюсы, — вступил в разговор до этого молчавший Нотт, — наш Золотой Мальчик наконец попрощается с жизнью. В турнире гибли лучшие из лучших семикурсников, так что у него нет шансов.       — Теодор дело говорит, — согласилась Миллисента, — парень едва справляется с заданиями МакГонагалл на трансфигурации, куда уж ему до испытаний, стоящих жизнь?        Грейнджер громко захлопнула учебник по Защите от Тёмных искусств и смерила друзей злым взглядом. Толпа слизеринцев последовали за Гермионой в библиотеку, потому что не хотели попадаться на глаза Малфою, да и им жутко хотелось посплетничать по поводу Поттера и его неожиданного появления в турнире. Ведьме было о чем попереживать и без их трепа, и разговоры про смерть друга стали последней каплей. Она быстро закинула все учебники в сумку и, не попрощавшись, вышла из читального зала.       Друзья окликали её в спину, но общаться с ними не было никакого желания. Сегодня была пятница, та самая пятница, когда все слизеринки пойдут на вечеринку Дурмстранга, а она останется в гостиной и будет делать уроки. Раньше Гермиону эта мысль порадовала бы, но теперь что-то тянуло её на корабль болгар, и девушка не хотела противиться этой тяге. Однако слово есть слово, и нарушать его она не планировала.       Пройдясь по коридору первого этажа, Грейнджер вышла во внутренний дворик, ведущий в другое крыло. Учеников там почти не было, и её любимое место под ивой было свободным. Быстро подбежав к дереву, студентка довольная уселась на траву, опираясь спиной о шершавый ствол. Солнце пробивалось сквозь резкие листья, мельтеша на её коже природной мозаикой и вырисовывая узоры жизни. Так недоступно прекрасно, что Гермиона зажмурилась, поставив лицо лучам, улыбаясь первому испытанному счастью за последние несколько недель.       Она понятия не имела, что совсем рядом с ней стоял Крам, тоже прогуливающийся по территории замка, и он наслаждался другой красотой, красотой слизеринки, устремившей взгляд в небо. Парень искренне не понимал, как другие могли не замечать, насколько Грейнджер была хороша. Сейчас, когда девушка считает, что никто за ней не наблюдает, она была идеалом спортсмена: естественная прелесть юной волшебницы.       — Гермиона, — снова коверкая её имя, произнес Виктор, подходя ближе, — добрый день.       Ведьма подскочила на месте, ударяясь головой о твердую кору дерева. Увидев перед собой нового знакомого, она испугалась ещё больше.       — Добрый день, — слишком быстро проговорила она, — мне пора.       Схватив сумку, она хотела было рвануть так, чтоб пятки сверкали, пока всевидящий Драко не заметил, что она нарушает договор, однако Крам схватил её за плечо, не давая возможности сбежать. Он ласково погладил её большим пальцем, едва задевая ключицу, понимая, что соскучился по тем коротким разговором, что они раньше проводили.       — Почему ты меня избегаешь? — болгарин уже неделю хотел задать этот вопрос, и теперь представилась идеальная возможность. — Я тебя чем-то обидел?       — Нет-нет, что ты? — Грейнджер замотала руками в отрицательном жесте. — Просто это не лучшее время, у меня слишком много занятий.       — Хорошо, — недоверчиво протянул парень, — но мы ведь сможем поговорить сегодня у нас на корабле?       — А, это… — замялась она, отводя взгляд в сторону, — я не смогу сегодня прийти, прости. Мне надо будет заниматься.       — Тогда я останусь с тобой и помогу с уроками, — улыбнулся Виктор, прекрасно осознавая, что что-то тут не так. — Или просто составлю компанию.       Девушка тяжело выдохнула, проклиная Малфоя всеми известными словами. Ей безумно нравился этот милый иностранец, но она не могла с ним общаться лишь потому, что Драко поймал какой-то бзик насчет её окружения. Чтоб его, этого зазнайку с комплексом Бога.       — Прости, я действительно не могу с тобой общаться, — в итоге выдавила из себя слизеринка, голосом намекая, что это не её желание, — не потому, что я не хочу, просто мне нельзя.       — Ясно, — Крам отпустил плечо Грейнджер, наконец понимая, что к чему. — Тогда, до встречи, Гермиона. Я что-нибудь придумаю, чтобы эта встреча состоялась.       Ведьма открыла рот, чтобы повторить, что это невозможно, но парень лишь прижал палец к губам и загадочно улыбнулся. «Ох, если он пытается играть с Драко в какие-то игры, то очень зря» — подумалось Гермионе, но она промолчала, лишь покачала головой и удалилась по своим делам.       Сейчас ей надо было найти Гарри и проверить, всё ли у него в порядке. Она шла в сторону туалета Плаксы Миртл, где они часто встречались, чтобы поговорить; Гарри частенько сидел там один: либо разговаривая с Плаксой, либо делая уроки, и Грейнджер сразу знала, что если ей нужно увидеть друга, то он будет там. Когда Гермиона залетела в помещение, резкий смех призрака тут же резанул по уху, и девушка знала, что Миртл смеялась так лишь в присутствии Поттера, в которого была влюблена. Натянув улыбку, она нашла глазами гриффиндорца и двинулась в его сторону, Поттер выглядел так, словно снова что-то замышляет.       — Что ты опять натворил? — она подошла к мальчику, сидящему на полу, и легонько потрепала его по волосам.       — Я ничего об этом не знаю, правда, — он похлопал по месту рядом с собой, приглашая Грейнджер присесть, — хоть ты мне поверь, Гермиона, а то все думают, что я сделал это ради славы.       — Ты же знаешь, я всегда тебе поверю. Тем более ты умнее этого. Такая слава будет нужна только идиоту, — девушка привычным жестом положила голову ему на плечо, опустившись на холодный кафель. — Как отреагировал рыжий?       — Его зовут Рон, — Гарри раздраженно скривил нос, устав напоминать слизеринке, что Уизли тоже человек, — и он со мной больше не разговаривает.       — Тогда он останется рыжим, раз не может поддержать друга в сложный момент, — фыркнула в ответ она, — слишком много чести — запоминать его имя.       — Слушай, он не виноват, просто разозлился, что я ему ничего не рассказал, — Поттер усмехнулся, вспоминая ситуацию, — но я сам ничего не знал, так что…       — … Так что твой рыжий друг — типичный завистливый гриффиндорец, — подытожила Грейнджер, — у вас на факультете столько драмы, словно каждый второй — Драко Малфой.       — В рифму, — отозвался Гарри, и оба рассмеялись, — если серьезно, то это не правда, просто сейчас такое время. Со всем этим Шармбатоном и Дурмстрангом и тем, как Грюм превратил Драко в хорька, всё в полном хаосе.       — Не напоминай мне об этом, — захихикала девушка, — Малфой до сих пор шарахается ото всех, как от чумы.       — Прости, но он напросился, — прыснул от смеха Поттер.       — Да, он заслужил, — резко погрустнев, продолжила слизеринка, — в последнее время ведет себя как укушенный гиппогрифом. Он не разрешил мне пойти на вечеринку к Дурмстранговцам, а ведь идут все девочки.       Гарри промолчал, и комната наполнилась таким необходимым обоим молчанием. Даже громкий нудный шепот Миртл не портил этого момента. Каждый думал о своем, пока их дыхание сливалось воедино. Гермиона подняла голову с плеча друга, — её шея порядком затекла, — и потянула спину привычным жестом. Тихое капанье воды в вечно сломанной раковине так приятно успокаивало, что ещё немного, и ребята могли заснуть. Но тут Поттер всё же прервал созданный мир совсем нелепой, по мнению Грейнджер, фразой:       — Будь я на его месте, я бы тоже не разрешил, — гриффиндорец поднялся с пола и, протянув руку для помощи девушке, поставил и её на ноги. — Да и я не понимаю, почему бы ты захотела пойти. Это так на тебя не похоже.       — Гарри, с каких это пор ты принимаешь сторону Драко?       — Я не принимаю его сторону, просто в этом наши взгляды с ним схожи, — он пожал плечами, открыв сумку, до этого валявшуюся на полу, и начал в ней копаться, — просто если ты наделаешь глупостей на этом корабле, а ты скорее всего наделаешь глупостей, ты сама себе этого не простишь.       Как только она хотела было возразить, Поттер выудил из портфеля шоколадную лягушку и вложил её в руку ведьме. Он улыбнулся, слегка потрепал её по плечу и вышел из комнаты не попрощавшись. Грейнджер лишь тяжело вздохнула, думая, что это очень странный день.       В это же время в другой части замка, а именно на поле для квиддича, шла очередная тренировка сборной Слизерина. Малфой следил, как его команда разминается, сидя на нижней трибуне и натирая метлу. Он пришел на тренировку два часа назад и уже успел разогреться и поработать со снитчем. Проигрыш Дурмстрангу всё никак не мог выйти у него из головы, тем более, что теперь к его переживаниям добавилась издевка насчет хорька. И, естественно, в стиле Драко, парень был уверен, что причина всех его бед — Гарри Поттер. Поэтому он сейчас сидел и тихо ненавидел Золотого мальчика, пока капитан не позвал его присоединиться.       Малфой всё не мог дождаться момента, когда через два года он сам станет капитаном, и всё наконец начнет работать по его правилам. Но этот момент казался слишком далеким, чтобы его дождаться.       — А что здесь делает Крам? — вдруг раздалось за спиной парня, и он, повернувшись, и правда заметил силуэт спортсмена, приближающийся к полю.       — Нарывается на неприятности, — сквозь зубы процедил Драко, отвечая больше самому себе, чем спрашивающему.       Слизеринец пошел навстречу незваному гостю, передав свою метлу рядом стоящему игроку. Малфой давал себе отчет в том, что он всем своим нутром ненавидел болгарина. Он его презирал и с радостью бы убил собственными руками, если бы выпала такая возможность. Блондин не копал глубже и не понимал, чем выражена эта неприязнь, но она была ядовита, и, если Виктор сейчас попытается начать выяснять отношения, Драко за себя не ручался.       — Здравствуй, — поздоровался Крам и даже протянул руку для рукопожатия, которую Малфой подчеркнуто проигнорировал, — я хотел бы с тобой поговорить.       — Так говори, — медленно, едва сдерживаясь, чтобы не заорать тому в лицо, ответил парень.       — Это насчет Герхмионы, — дурмстранговец неправильно произнес имя девушки, и у Драко на это начал поддергиваться правый глаз, — она отказалась от моего приглашения на сегодняшнее мероприятие, и я не могу понять почему. Вы же друзья, вот я и подумал, что ты можешь знать.       — Она отказалась, потому что я так сказал, — ровным голосом, чем он невероятно гордился, дал ответ Малфой.       — И почему ты ей так сказал? — ожидая подобного ответа, поинтересовался спортсмен.       — Потому что я могу.       Драко улыбнулся самой противной ухмылкой, на которую только был способен и, развернувшись, направился обратно к внимательно вслушивающейся в разговор команде.       — Тогда, друг мой, готовься к тому, что скоро она начнет слушать меня, а не тебя. У меня стратегия на её счет намного продуманней, — кинул ему в спину Виктор, — тем более, что я ей нравлюсь, а к тебе она никогда не будет ничего чувствовать. Я её понимаю, ведь невозможно любить крысу. А, стой, или это был хорек?       Последняя капля. Малфой подлетел в долю секунды, и вот его кулак с силой приземляется Краму в висок.       Бой начался.