Все плохое в тебе

      — Драко, ты в порядке?! Где болит?       — Тебе что-нибудь принести?       — Боже, как такое могло произойти?       Ученики змеиного факультета с утра толпились в больничном крыле, всеми силами отказываясь уходить, чем жутко раздражали медицинский персонал. Грейнджер, как только зашла в помещение, тут же подбежала к больничной койке, на которой схватившись за голову лежал Малфой и театрально стонал, сжав зубами подушку. Окружившие его слизеринцы взволновано охали, веря каждому натянутому крику умирающего лебедя.       — Гермиона, ты всё же пришла, — воскликнула Пэнси, незаметно от Драко смахивая слезу со щеки. — Он тебя ждал, всё спрашивал, когда ты придешь. А я так волновалась за него. Так волновалась.       — Не драматизируй, Паркинсон, — улыбнулся Теодор, — Малфой — стойкий волшебник. Он и через большее пройдет с высоко поднятой головой. Какое мужество — биться против Крама, ещё и оставить на нем пару синяков.       Грейнджер закатила глаза, активно игнорируя друзей и пытаясь пробиться сквозь кольцо студентов, окруживших горе пациента. Ей было не до конца понятно, как можно поверить в такое идиотское представление, тем более, что Драко делал так уже неоднократно! Заметив приближение подруги, блондин разжал зубы, выпуская заложника в лице наволочки, и резко принял адекватную лежачую позицию.       — Драко, боже, как ты? — заметно переигрывая, поинтересовалась слизеринка. — Я могу что-нибудь для тебя сделать? Даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти.       — Я в порядке, Грейнджер, — отведя взгляд в сторону, буркнул Малфой.       — Вы что все не видите, что ему плохо? — повысив голос, спросила Гермиона у толпы. — А ну, все вышли из комнаты, дайте ему возможность восстановиться.       Перешептываясь между собой, ребята начали потихоньку семенить в сторону двери, неуверенно переступая с ноги на ногу. Спорить с приятельницей Драко никто не хотел, но и уходить было не совсем удобно. Особенно активно возмущалась Пэнси, которая пыталась поймать взгляд Грейнджер и намекнуть той, что это она должна уйти, пока Паркинсон заботилась бы о больном. Но умная ведьма профессионально избегала её злого лица. Через пять минут слизеринцы всё же ушли, напоследок пожелав Малфою скорейшего выздоровления.       — Спасибо, — произнес герой события, когда больничное крыло опустело, — я уж думал, что они никогда не уйдут.       Гермиона тяжело выдохнула, сдерживаясь, чтобы не задушить друга. Вместо применения физической силы, она накинула на парня плед, заботливо подоткнув его. Девушка села на стул, стоящий рядом, и устало опустила голову на край кровати.       — Ты когда-нибудь собираешься взрослеть?       — Нет, — моментально выпалил Драко.       — Тебе и правда так нравится, когда к тебе испытывают жалость? — Грейнджер не смотрела на волшебника, но на подсознательном уровне знала, что он напрягся и, скорее всего, нахмурил брови. — Никогда бы не подумала, что весь из себя сильный и непроницаемый Малфой — горе актер.       — Для разнообразия, неплохое ощущение, почувствовать себя нужным. Да, и они ведь лишь массовка, Гермиона, помогают улучшить настроение. И мне надо было почувствовать себя лучше после произошедшего.       — После того, как тебя откровенно избили на глазах у всей команды по квиддичу? — прыснув от смеха, поинтересовалась та.       — Ага, — недовольно протянул Драко, — а потом ещё и протащили по всему полю, как поношенную мантию.       Грейнждер больше не могла сдерживаться, смеясь уже в голос, буквально плача от хохота. Малфой тоже едва слышно похихикивал, смотря на макушку девушки, которая всё так же сидела, уткнувшись носом в простыни. Ведьма, пошарив рукой по койке, нашла ладонь слизеринца и крепко её сжала, выпрямляясь. Она закинула голову назад, закрыв глаза и продолжая давиться смехом, понимая, какой же Малфой всё-таки идиот.       — Ты неисправим, — покачала она головой, — годы идут, а ты всё не меняешься. Такой же дурак дураком.       — Гермиона, он в два раза больше меня и всё свое свободное время посвящает тренировкам. Я не виноват. Тем более я больше чем уверен, что этот неотесанный болван не до конца освоил таблицу умножения и вряд ли умеет читать.       — Ты просто ему завидуешь, — легко хлопнув парня по плечу, произнесла студентка, — кстати, не хочешь рассказать, как это вообще произошло?       — Да ничего интересного, — заметно покраснев, пробубнил в ответ Драко, — у нас просто разошлись интересы.       — Ясно, — протянула Грейнджер, примерно догадываясь, что на самом деле произошло. — Не хочешь рассказывать, вот и не надо. Мне вообще ни чуточки не любопытно.       — И кто из нас теперь ребенок? — усмехнулся Малфой. — Слушай, я не хочу об этом разговаривать. Сама же знаешь, что мне стыдно. Где твоя поддержка к больному другу?       — Ладно, давай сменим тему, — согласилась та. — Слышал, что все начали носить значки со всякими оскорблениями в адрес Поттера….       Гермиона начала беседу на нейтральную тему, и уже через минуту ребята с задором обсуждали всякую ерунду. Сегодня, на удивление обоих студентов, у них очень легко складывался разговор. Эта непринужденная болтовня так сильно напоминала их совместные каникулы дома у Грейнджер, когда им обоим не надо было притворяться кем-то ещё, что оба слизеринца не затыкались ни на секунду, лишь бы не испортить момент. Буквально на мгновение они стали обыкновенными школьниками. Всего на одну секунду. На такую необходимую обоим секунду.       Они ещё долго разговаривали, временами заливаясь хохотом от дурацких и, возможно, несмешных шуток, пока мадам Помфри не начала выпроваживать Гермиону из больничного крыла. Медсестра долго нудила над их головами о разумном времени посещений, а когда студенты её проигнорировали, схватила девочку за локоть и поволокла ту к двери.       — Зайдешь к своему молодому человеку завтра, — пробурчала она, вручая Грейнджер её портфель, — я его даже, может, выпишу к тому времени, там нет ничего серьезного.       — Он не мой парень! — тут же выпалила волшебница, почему-то зардевшись.       — Ой, не морочь мне голову, душка. Я могу различить, когда молодые любят друг друга, уж поверь мне, — сказала та перед тем, как захлопнуть дверь перед носом ведьмы.       Девушка ничуть не обиделась на мадам Пофри, ведь ничто не могло испортить её хорошее настроение. Быстро дойдя до своей спальни, она, переодевшись в пижаму, тут же запрыгнула в постель и моментально заснула.       Утро, однако, решило, что хватит Гермионе веселиться, устроив настоящую грозу на территории замка. Лило как из ведра, и тучи были иссиня-черными. У многих студентов болела голова, что провоцировало весь змеиный факультет на различного вида ссоры. Старшекурсники активно издевались над младшими ребятами, провоцируя активную потерю очков Слизерина, что жутко раздражало девушку, что так активно пыталась их заработать.       И в таком темпе прошло пару месяцев. Плохая погода, угрюмые школьники и конфликты из-за Турнира Трех Волшебников. Первое испытание прошло хорошо, в процессе едва не вызвав сердечный приступ у Грейнджер, что действительно была уверена, что кто-нибудь погибнет в битве с драконом. Гарри отказывался рассказывать подруге как у него дела, и что он планирует делать с яйцом, лишь бы не пугать её ещё сильнее. Крам тем временем потихоньку снова входил в зону доверия ведьмы, проводя свое свободное время в библиотеке. Драко не возмущался: либо боясь снова быть побитым, либо понимая, что это бесполезно. Но парень, заметив потенциальную угрозу, старался не упускать подругу из зоны видимости.       Хогвартская драма снова начала набирать обороты в преддверие Святочного Бала, когда Снейп собрал всех студентов с четвертого по седьмой курс в пустой аудитории.       — Ну наконец-то, — восторженно пищала Пэнси на ухо Гермионе, — бал — это так романтично! Я уже и платье выбрала и знаю какую прическу сделать, чтобы Драко понравилось. Он просто обязан пригласить.       — Конечно он тебя пригласит, — улыбнулась в ответ слизеринка, — если он к тебе что-то чувствует, то теперь самое время об этом заявить.       Миллисента, которая внимательно вслушивалась в разговор, захихикала, прикрывшись ладошкой, и незаметно для наивной подруги закатила глаза. Грейнджер её поддержала, ухмыльнувшись подруге. Обе девушки уже порядком подустали от Паркинсон с её бурлящими гормонами и теперь лишь издевались над ней в любой подходящей ситуации.       Студентов змеиного факультета разделили по половой принадлежности и выставили вдоль противоположных стен. Девочки противно смеялись, сплетничая между собой, а парни активно делали вид, что они не нервничают, разговаривая на свободные темы. Малфой окликнул Гермиону и одними губами сказал ей: «Полный бред», на что та активно закивала. Большинство, если не все студенты Слизерина, умели танцевать безупречно, и это собрание было тратой времени. Слизеринцы перекрикивались через комнату, кидая грубые комментарии в сторону Гриффиндорцев, и как те будут мучиться и позорно шататься из стороны в сторону. Эта картинка даже у порядочной Грейнджер вызвала смешок.       Северус пришел с опозданием, своим обычным глубоким голосом объяснил цель встречи и тут же велел всем разделиться по парам, включив музыку. Грейнджер по привычке пошла в сторону Драко, и парень сделал тоже самое, уже на подходе протягивая ей ладонь и беря за талию, перед этим прокрутив её под рукой. Родители Гермионы любили танцевать, и, когда Малфой гостил у них на праздниках, они вчетвером часто веселились под новогоднюю музыку, кружась в вальсе. Их движения были такими привычными, что ребята, не задумываясь о музыке, начали тихо болтать о докладе по Защите от Темных искусств, который надо было сдать через пару дней. Драко прижался чуть ближе, чем обычно, наслаждаясь запахом цитрусового шампуня, которым пользовалась Грейнджер.       Пэнси обижено глянула на приятельницу, пока Гойл наступал ей на пальцы ног своими неуклюжими ногами, и, задрав голову, пыталась сдержать злобу. Милли же прекрасно понимала, что Паркинсон Драко никогда не получит, ведь тот был по уши влюблен в Гермиону, и лишь наблюдала за тем, как развивалась эта история.       Когда закончилась музыка знакомого всем мотива, Снейп разрешил всем вернуться к своим делам, не найдя ни одной ошибки в танце своих студентов. Ребята похватали портфели и двинулись в сторону Большого зала на ужин. Предпраздничная атмосфера наполнила замок, и все ученики были в приподнятом настроении. Новогодние декорации кружили в воздухе, били волшебные колокольчики, и по углам были развешены белые омелы.       Малфой по-дружески обнял Грейнджер за плечи, почему-то чувствуя себя резко счастливым. Обычно в этот день они уже были дома у Гермионы и помогали её родителям украшать елку, слушая джаз и готовя печенье в нелепых формочках. Девушка подумала о том же, беря его рукой за талию и чмокнув в щеку.       — Мы всё ещё можем поехать домой после бала, — она посмотрела на его удивленное после неожиданного поцелуя лицо, — тогда у нас ещё будет день до Рождества и может быть целый Новый год вместе с родителями.       Драко задумался, на секунду отметив, что она сказала про «дом», словно он был их общим. Словно они были семьей.       — Я знаю, что это может прозвучать странно, — ответил он, слегка дернув уголком губ, — но я бы хотел свозить тебя к себе в поместье. Мои родители гостят большую часть каникул у Гринграссов, и вся территория будет в нашем распоряжении. Мне бы хотелось, чтобы ты посмотрела, как я живу.       — Знаешь, Малфой, с радостью, — усмехнулась ведьма. — Я и так знаю, что ты — монстр, меня уже ничего не спугнет.       Парень сделал вид, что оценил шутку, прогоняя мысль о том, что Гермиона ещё совсем ничего о нем не знает, и тихо рассмеялся.       Они зашли в Большой зал, где их уже поджидали друзья, но не успели они дойти до привычного места, как Грейнджер кто-то схватил за локоть.       — Гермиона, — привычно коверкая имя знакомой, произнес появившийся словно из ниоткуда Крам. — Можно тебя на секунду?       — Ты меня напугал, Виктор, — подпрыгнув на месте, ответила та. — Да, конечно, можно. Драко, — обратилась она к своему спутнику, — я отойду, ладно?       Парень лишь пожал плечами, опускаясь на место рядом между Гойлом и Пэнси. Волшебники вышли из комнаты, тут же сворачивая за одну из колонн.       — Прости, что так неожиданно подошел к тебе, — почесав затылок, произнес болгарин. — Я просто хотел спросить тебя об, эм….       — О чём? — о, она прекрасно знала, о чём.       — О Святочном Бале, — выпалил парень. — Я хотел узнать, не хочешь ли ты пойти со мной на бал?       Грейнджер тяжело выдохнула, смотря на покрасневшего Крама. Такой сильный на вид, а так откровенно боится пригласить её. Слизеринка знала, что надо отказаться, ведь Малфой будет метать молнии и злиться как черт, но в секунду её словно током пробило. К ней резко пришло осознание, что Драко не пригласил её, хотя у него было столько возможностей. Это больно кольнуло сердце, но правда есть правда. Тем более Виктор сейчас стоял перед ней, влюбленный и готовый на грандиозные поступки, а не скрючившийся на больничной койке и требующий к себе внимания. «Жалкий», — жесткая мысль пронеслась в голове. Малфой никогда не проявлял к ней интереса в плане романтики. Он просто смотрел на неё, как на друга. А ей так хотелось хоть раз в жизни ощутить себя желанной. «Кажется, заразилась от Пэнси», — подумала ведьма. Либо ради мести, либо просто ради внимания, но она решила поиграть в любовь. И это поставило финальную точку во внутреннем монологе Гермионы.       — Да, — сказала она, слегка помедлив, — я с радостью пойду с тобой.       Они ещё немного поболтали о том, как прошел день слизеринки, после чего довольный Виктор проводил девушку до слизеринского стола, по традиции на прощание поцеловав ей руку.       — Что он хотел? — тут же накинулась на подругу Миллисента. — Пожалуйста, скажи мне, что это то, о чем я думаю.       — Если ты думаешь, что он пригласил меня на бал, то ты права, — гордо вскинув подбородок, ответила Грейнджер.       — Жалко парня, — фыркнул Драко, — хотел бы я видеть его лицо, когда ты ему отказала.       — Вообще-то, я согласилась, — зло взглянув на друга, прокомментировала та. — Он был первым, кто пригласил меня, так что…       Эта фраза утонула в тишине, пока все сидящие в радиусе слышимости переваривали информацию. Две девчонки третьекурсницы активно зашептались, и это сработало как отрезвляющая пощечина для забуксовавшего Малфоя. Он махнул головой, придя в себя.       — Я думал, что мы идём вместе, — жестко отрезал он той интонацией, что заставляла кровь застывать в жилах. — Я ошибся.       — В следующий раз, когда ты что-то решишь без моего участия, дай мне об этом знать. Я не могу влезть в твою высокомерную голову, Малфой, помни об этом, — глотая обиду, ответила ведьма.       — Несомненно, — процедил парень сквозь зубы.       Грейнджер вскочила на ноги, едва сдерживая слезы, и быстрыми шагами удалилась в сторону спален. Ей нужно было написать письмо маме и попросить ту прислать ей самое красивое платье, что было в её гардеробе.       На лице у Драко не дрогнуло ни одного мускула, пока он провожал взглядом удаляющийся силуэт Гермионы.       — Пэнси, — вдруг обратился он к Паркинсон, которая тут же повернулась в его сторону, — пойдешь со мной на бал?