Кабанеро

      Дерево глухо ударилось о землю совсем рядом со мной. Тяжёлый надоевший шлем слетел с головы, жёсткая шерсть лапы стёрла пот со лба. В лесу солнечный, жаркий денёк. Пахнет зеленью и опилками, трава мягко шуршит под копытами. Неподалёку слышны трели птиц и панические крики о помощи. Стоп, крики?       Ноги стрелой понесли на соседнюю поляну. Пони сгрудились в центре, отмахиваясь инструментами от древесного волка. Дерево, поваленное мной ранее, мешается им под копытами. Волк опасливо отпрыгивает от лезвий топоров и хищных зубов пил. Я решительно начал разгон, подо мной треснула ветка. Увидев подкрепление в массивном лице грозного кабана, лесной хищник отпрыгнул и скрылся в кустах, отправившись искать более лёгкой добычи.       ― Все целы? ― подошёл я к пони.       ― Да, ― ответил старший нашей бригады. ― Эти твари обнаглели, нападают уже третий раз за сезон…       Крепкий коричневый земнопони средних лет. Шёрстку возле правого глаза пересекает мужественный шрам, лицо редко покидает суровое, сосредоточенное выражение. Копыта потёрты от постоянной работы, в хвосте всё время ездит, запутавшись, несколько щепок. Не уверен ― то ли он каждый день собирает новые, то ли старые переползают с места на место.       Сначала я решил, что шрам ему оставил какой-нибудь лесной хищник, но коллеги просветили что это просто след от неудачно упавшего дерева. Думаю, подобное случается время от времени, если работаешь на лесоповале. В копыте земнопони всё ещё сжимает небольшой топорик со сточенным лезвием. Опытный работник очень ловко управляется с инструментом. Неудивительно, что волк, и сам состоящий из дерева, не решился к нему подойти.       ― Думаете, что-то замышляют? ― предположил я.       ― Волки? Брось, они не разумны. Просто расплодились, ― пожал плечами старший.       ― На самом деле, в ряде работ я встречал предположения, что они обладают зачатками разума, ― влез Мист.       ― Они говорят? Или используют инструменты?       ― Нет, ничего такого, ― смутился единорог. ― Просто некоторые интересные особенности стайного поведения. Впрочем, материалов наблюдений явно недостаточно, чтобы делать какие-то выводы. Это серьёзная область для научных исследований… ― задумался он. ― Хотя нет, слишком опасная.       ― Кстати, насчёт волков. Бабл, тебя сейчас и самого можно принять за дикого зверя, ― с деликатностью асфальтоукладчика заметил старший.       Я осмотрелся. Шерсть за прошедшие дни сильно запылилась и стала невнятно серого цвета. Состояния короткой жёсткой гривы не видно, но, думаю, не лучше. Впрочем, по виду нашего городка не скажешь, что в нём есть централизованное горячее водоснабжение. В домике миссис Фрост я точно ничего подобного не видел.       ― А в городе есть что-нибудь вроде общественных бань?       ― Тут замечательный спа-салон, ― ответил единорог.       ― Спа? Это же для кобылок, ― скривился я.       ― Там есть отделение и для жеребцов, ― пояснил земнопони. ― Не бойся, никто не будет заставлять полировать копыта или завивать волосы, ― усмехнулся он.       ― Я покажу после работы, ― пообещал Мист. ― А пока давайте продолжим. Кстати, где ваш шлем?       ― А у меня перекур.       ― Перекури-ка тогда вон те два дерева, ― старший протягивает душную стальную каску.       Я вздохнул и поплёлся в указанную сторону. С этим пони не поотлыниваешь. Иногда понукания зверски раздражают, но нельзя не признать, что его руководство положительно влияет на дневную выработку. А значит, и на премии. Он навроде будильника ― хоть и хочется иногда разбить об стенку, но с ним всё же лучше.       Мист не отказал себе в удовольствии провести ещё серию экспериментов-тренировок и возле спа мы оказались в темноте. На входе ярко горит приглашающая вывеска, цветочные клумбы вокруг придают домику нарядный и праздничный вид. Заплатив несколько монет приветливой кобылке очень ухоженного вида на входе, мы прошли в отделение, отмеченное большой буквой «Ж».       Внутри нас действительно встретила простота и даже, можно сказать, аскетизм обстановки. Ряд душевых кабинок, небольшой бассейн с прохладной водой и дверца в дальней стене. Никаких ванн с пузырьками или, там, массажных столиков не наблюдается. Возвратив шёрстке первозданную чистоту, я двинулся проверить дверь.       За нею оказалась настоящая парная, правда, ближе к бане турецкого типа. Пара много, но не слишком горячего. Осмотревшись, нашёл ещё одну небольшую дверь ― в подсобку. Могучие клыки показались в хищной улыбке. Короткое проветривание, пара несложных операций с печкой ― и вскоре условия в парной стали приближаться к более привычным. Расслабляющее тепло горячего пара распространилось по телу.       Учёный проявил исследовательский интерес, но сдался минут через пять, непривычный к таким высоким температурам. Мист отправился домой, а я, охладившись в бассейне, собрался на второй заход. Недалеко от входа растёт берёзка ― вспомнилось. Через пару минут горячий воздух парной снова забрался под жёсткую кабанью шерсть, и теперь ему активно помогает настоящий берёзовый веник.       ― Так и знала, что тут нико.. ― дверь неожиданно распахнулась, пропуская огненно-красную гриву знакомой пегаски. ― Привет, Бабл!       ― Привет…       ― А что это ты делаешь?       ― Смущённо прикрываюсь веником, разве не видно? А вот что ты тут делаешь?       ― Просто мы с Пенни собрались сегодня в спа, а в отделении для кобылок сейчас не протолкнуться. Ты не против, что мы присоединимся?       ― Валяйте, ― я махнул копытом.       Действительно, если пони обычно не носят одежду, стесняться большого смысла нет. Трипл села рядом. Снаружи слышится плеск воды и голосок второй пегаски, напевающий весёлый мотив.       ― Как-то тут жарковато, ― пожаловалась соседка по скамье.       ― Это я специально. Так парятся у меня дома.       ― Правда? И для этого нужен веник? Покажешь? ― в её глазах разгорелись искорки любопытства.       ― Ладно, ложись на лавку.       Дверь подсобки тихо скрипнула. Вода зашипела, кипя на раскалённых камнях. Облако горячего пара повисло под потолком, вынудив Трипл прижать голову к дереву лавки. Запах свежей древесины и горячих камней стал сильнее. Постепенно, лёгкими ударами веника, я стал загонять перегретый воздух под лазурную шёрстку пегаски. Сначала та напряглась, непривычная к обжигающему теплу, но вскоре жар, движимый берёзовыми листьями, разошёлся по телу пони, расслабляя мышцы.       В парную заглянула Пенни. Она посмотрела на застывший в замахе веник и перевела взгляд на лицо подружки. Судя по расслабленной улыбке и прикрытым глазам, та уже далеко отсюда.       ― Не буду вам мешать, ― хитро улыбаясь, Пенни закрыла дверь.       Я сделал было шаг за ней, но потом обернулся. Для первого захода, пожалуй, достаточно. Моё копыто настойчиво потрясло плечо пони.       ― Ммм? Что такое? ― сонно спросила она.       ― Вставай, выходим. Слишком много нельзя, это вредно, ― пояснил я при виде разочарованной мордочки.       Когда мы выбрались из парной, Пенни уже куда-то исчезла.       ― Теперь прыгай в бассейн.       ― Тут же холодно! ― пегаска опасливо потрогала воду.       ― В этом весь и смысл.       Трипл застыла на краю в нерешительности. Я взобрался на влажный кафель бортика и прыгнул «бомбочкой». Фонтан брызг окатил холодной водой всё помещение. Взвизгнув от неожиданного душа, летунья всё-таки последовала за мной в наивной надежде отомстить. Брызги от лёгкого тела разлетелись едва на пару шагов.       Оставив жар печки в освежающей воде бассейна, выбрался по непривычной лестнице. Вместо вертикальной конструкции с перекладинами в воду вдоль стенки спускаются настоящие полноразмерные ступени. Очень удобно, если на руках вместо пальцев копыта. Большое махровое полотенце впитало остатки холода вместе с капельками воды.       ― Может, ещё разок? ― веник потряс влажными листьями в копыте пегаски.       ― Ну… Ладно. Думаю, ты повыносливей всяких учёных.       ― Мист был тут?       ― Да, но не выдержал и одного захода. Пенни тоже заходила, но сразу куда-то ушла.       На секунду Трипл нахмурилась, но потом махнула копытом. Я плеснул ещё порцию воды на камни и устроился на лавке. Объяснить основы работы с веником оказалось довольно легко.       ― Слушай, а что означает твоя кьютимарка?       На крупе летуньи изображён красный инверсионный след в виде спирали.       ― Ну, я её получила ещё в лётной академии, думаю, что-то вроде таланта к фигурам высшего пилотажа.       ― Ты училась в Клаудсдейле?       ― Училась? Да я там родилась!       ― С таким талантом и биографией ― почему же ты вместо красочных воздушных шоу гоняешь тучки в захолустном городишке?       Она помолчала немного, формулируя ответ.       ― Эй, не обязательно бить веником так сильно!       ― Извини, задумалась, ― хитрая улыбка мелькнула на серьёзном лице. ― Знаешь сколько выпускников академии действительно занимаются только полётами?       ― Половина? ― предположил я наугад.       ― Один из ста. Каждый десятый занимается околополётной деятельностью вроде обучения молодняка или военных патрулей. Остальные занимаются различными гражданскими делами. Гоняют тучки, как ты говоришь.       ― Да уж, конкуренция… ― посочувствовал я.       ― Так вот, прикинув шансы, я решила бросить академию и поискать удачи другим путём, ― задумчиво заключила она.       ― И так ты оказалась тут, на лесоповале?       ― Нет, сначала устроилась в цирк. Ну, знаешь, все эти дрессированные хищники, обезьянки на велосипедах, трюкачи…       ― Обезьянки, говоришь? ― мои глаза непроизвольно сузились. ― Впрочем, это же нормально ― держать в неволе и дрессировать неразумных существ…       Я не совсем понял причину поднявшейся волны раздражения. Человечество само содержит обезьян в цирках и в зоопарках. Но осознавать, что с дальними родственниками людей так поступает другой разумный вид несколько некомфортно.       ― У нас есть пони, выступающие против подобного обращения, но любителей цирка всё же больше, ― комментарий сбил её с толку. ― А что? Думаю, если где-то есть неразумные пони, местные жители тоже наверняка угнетают их подобным образом, правда?       Я задумался на минуту. Пони есть и в цирке, и в зоопарке. А ещё на них ездят. А раньше этих низкорослых лошадок даже использовали для работы в шахтах. Если же рассматривать лошадей как родственников, то список угнетений можно продолжать ещё долго.       ― Ладно, проехали.       ― Ты видел таких? Что у вас делают с неразумными пони? Расскажи! ― с интересом стала расспрашивать собеседница.       ― Забудь. Просто твоя мысль показалась логичной. Так что ты делала в цирке?       Я взял веник и поменялся местами с пегаской. Она смерила меня подозрительным взглядом, но всё же продолжила:       ― Я делала трюки.       ― То есть, ты всё-таки нашла предназначение? Мечта исполнилась?       ― Ну да… Кроме той части, где куча золота, ― она улыбнулась воспоминаниям. ― Но со временем цирковая жизнь стала меня тяготить. Постоянный шум, бардак повсюду, переезды…       ― А мне показалось, ты любишь веселье, ― заметил я.       ― Ненене, тут большая разница! ― воскликнула Трипл. ― Я люблю устраивать веселье, но когда оно наползает на тебя как лавина, и некуда убежать ― это уже слишком.       Она поморщилась, вспомнив неприятный эпизод, но тут же улыбнулась, когда веник в очередной раз разогнал по телу расслабляющую волну.       ― Как же ты оказалась в Понидейле?       ― Мы давали тут представление. Пенни наняли, чтобы обеспечить хорошую погоду. Видел её кьютимарку?       ― Облачко?       ― Агась, вот она работает точно на своём месте. В то время на лесоповале не хватало пегасов и бедняжке приходилось дежурить в одиночестве. Она так выматывалась, что отключилась в полёте прямо во время моего выступления, ― собеседница покачала головой. ― Представляешь, я успела подхватить её над самой трибуной!       ― Зрители разбежались?       ― Не, конферансье убедил их, что это часть представления. В общем, я решила, что это знак. Да и не могла же я бросить Пенни без помощи?       А ведь, если вспомнить, Вану она тоже помогала. Да и мне нашла жильё. Просто не пегаска, а Красный Крест какой-то. Я насмешливо фыркнул и легонько шлёпнул её веником по крупу.       ― Пожалуй, хватит с тебя на сегодня.       Вскоре мы вышли под звёздное небо. Трипл пожелала спокойной ночи и пошла домой. Полагаю, пегасы нечасто летают ночью ― когда землю в темноте не отличить от неба, можно неслабо воткнуться в неё носом.       Наш домик встретил светом из окон ― Мист ещё не ложился. Спать не хочется, так что мы решили устроить ещё одну магическую тренировку.       Неожиданно раздался стук в дверь. Яблоко, потеряв контроль, сорвалось с круговой траектории и, вкусно хрустнув, накололось на рог Миста. В наш домик влезла голова Вана.       ― Мист, Бабл, привет! Можно с тобой поговорить? ― обратился он ко мне.       Может кабанья шкура и потолще человеческой, но мурашки по ней бегают точно так же. Я замедленно кивнул и пригласил кузнеца в свою комнату. Дверь за нами захлопнулась, отрезая от поддержки единорога. Жестом копыта я предложил собеседнику располагаться, ни на секунду не поворачиваясь к нему спиной.       «Ну же, веселее», ― подбодрил себя мысленно. ― «Он всего лишь пони, хоть и здоровяк. Я всё равно сильнее раза в два. Да и Мист за дверью». Кузнец устало плюхнулся на кровать и молчит. Привычный к большей тяжести предмет мебели даже не скрипнул. Тишину нарушает только стрекотание сверчков за окном и лёгкий перестук копыт единорога в соседней комнате. Должно быть, тот готовит ещё опыт.       ― Бабл, ― начал, наконец, он. ― В городе ходят странные слухи.       Я вопросительно поднял бровь, избегая пока отвечать.       ― О вас с Трипл.       ― Правда? ― изобразил я удивление.       ― Честно говоря, у меня есть эмм… Планы в отношении этой кобылки. Поэтому я хочу спросить тебя… ― он замялся.       ― О! Ты и Трипл? ― всем своим видом я пытаюсь показать, что только-только понял, к чему он клонит.       Я задумался. Пегаска довольно хороша собой ― ну, для пони. И очень приятна в общении, но я никогда не рассматривал её под таким углом. Ну, может, за исключением одного вечера, но не воспринимать же всерьёз мысли пьяного джентельмена? В конце концов, Трипл недавно сама призналась в аналогичных чувствах к Вану, так что размышлять тут особо не над чем. Что-то внутри возражало, но усилием воли я подавил малодушные мысли.       ― Желаю удачи вам обоим! ― улыбнулся я почти искренне. ― Если понадобится помощь, или там совет, только свистни.       Кузнец выдохнул могучей грудью с облегчением.       ― Слава Селестии! Я уж не знал, что и думать…       ― Я слышал, в таких делах думать вредно. Просто делай так, как подсказывает сердце, ― ободряюще похлопал я его по плечу. ― В общем, болею за вас       Вскоре окрылённый Ван исчез в ночи, а мы с Мистом продолжили опыты. Сосед полон энтузиазма, пишет свою диссертацию и изобретает новые эксперименты. Он стал подумывать об опытах на пони, но пока не удалось найти подопытных, согласных привинтить искусственный рог к черепу.