Кабанеро

      Мистер Грид, зелёный единорог с серой невзрачной гривой, сжался, попытавшись укрыться за прилавком при звуке открывшейся двери. Он выглядел гораздо более уверенно вчера, когда я делал ставку. Так и потирал копыта в предвкушении прибыли. Я решительно прошагал к нему.       ― Вот, ― тяжёлая сумка, полная золотых монет, легла на прилавок.       ― Это моя ставка, мистер Грид ― нахмурился я. ― А где же выигрыш?       ― Видите ли, дон Бабл, ― зачастил ростовщик. ― В последние года болотники были явными фаворитами, и мне приходилось постоянно завышать ставки их соперникам, чтобы соблюсти какой-то баланс. Пришлось истратить большую часть оборотных средств, чтобы заплатить выигрыши горожанам. И у меня просто нет денег, чтобы рассчитаться по вашей огромной ставке. Увы, я разорён.       ― Ну-ну, всё не так плохо, ― подбодрил я его, оглядывая комнату. ― У вас есть, к примеру, этот симпатичный домик. Один из самых крупных в городе, смею заметить. Он мог бы покрыть часть моего выигрыша.       ― Часть? Но ведь…       ― О, не прибедняйтесь. Слышал, вы недавно забрали весьма неплохой дачный домик на окраине в счёт долга, так что без крова вы не останетесь. И разумеется, я не претендую на вашу миленькую коллекцию заложенных безделушек, ― махнул я копытом в сторону витрин.       ― Но мой дом стоит…       ― Да бросьте. Цена дома зависит от многих факторов, а какой спрос сейчас на недвижимость в нашем маленьком городке? Или вы хотите пригласить независимого оценщика?       ― Ладно… ― вздохнул зелёный пони. ― Скажем, за списание половины моего долга я мог бы…       ― Четверть, ― прервал я его. ― Я забираю этот дом в счёт четверти вашего долга, и не буду пока взыскивать остальную часть. Мы же не хотим, чтобы вы оказались на улице, не так ли?       ― Я согласен, ― сдался ростовщик.       ― Вот и отлично. Ребята прямо сейчас помогут вам переехать, ― махнул я копытом на подручных. ― Остальную часть долга заплатите, как сможете. Если меня заинтересует что-то из ваших не-денежных активов, сообщу дополнительно. Уверен, мы сможем договориться, ― снова изобразил я зловещую клыкастую улыбку. Кажется, я начинаю к этому привыкать.       Имущество ростовщика довольно быстро перевезли на новое место и следующим утром я прогуливался, осматривая дом. Двухэтажное строение, такие же белые стены и соломенная крыша, как и во всём городе. Разве что размером побольше ― вместо обычного прямоугольника здание загибается буквой “П”, образуя закрытый с трёх сторон внутренний дворик. Не знаю, зачем ростовщику такой большой дом, его вещи занимали не так уж много места. Наверное, забрал в счёт долгов какую-нибудь гостиницу или что-то вроде.       ― Ну как вам? ― спросил я перевёртышей, которые изображают мой хвост.       ― Отличный домик, ― сказала Матти. ― Есть где развернуться.       ― Не знаю, ― с сомнением протянул гвардеец. ― Всё такое светлое… Коридоры короткие, повороты простые и совсем нет потайных ходов.       ― Глупенький, ― с превосходством ответила приспешница. ― Пони только так и строят. А для бегства подойдёт любое окно.       Она говорит со знанием дела, явно доводилось пользоваться.       ― А как же Его Величество?       ― Ой, и правда… ― Матти с сочувствием посмотрела на бескрылую спину.       ― Эй, я вам не инвалид! Я вполне могу выпрыгнуть из окна второго этажа. Но насчёт потайного хода мысль интересная. Подбери пару перевёртышей покрепче и займись, когда будет свободное время.       Все подручные сумели без труда разместиться, оставив пару комнат для гостей и торговый зал внизу свободными. Выбрав себе комнату по вкусу, с наслаждением сбросил доспехи, надоевшие за время последних походов. Главное оружие мафии ― страх, а вовсе не насилие, как можно подумать.       Я достал из гардероба невысокую белую шляпу с узкими краями, забытую, судя по всему, ростовщиком. Нахлобучив её на голову, посмотрелся в зеркало. Да, вот теперь отражение стало гораздо ближе к образу гангстера, который рисуется в голове.       ― Подручные, ко мне! ― позвал я. ― Вскоре послышался дробный перестук копыт и в комнате выстроился ряд кабанов.       Все вепри меньше меня, так как перевёртыши не умеют менять массу при перевоплощении. Чтобы не уступать ростом обычным пони, объём им пришлось добирать за счёт воздуха. Печально, конечно, что они не способны на кабанячьи трюки вроде таранного удара, но в нашем нынешнем деле страшный вид важнее грубой силы.       ― Вы двое, ― подозвал я двух самых крупных перевёртышей.       Потомственные гвардейцы, мне пришлось потрудиться, выпрашивая их у Кризалис для поддержки в силовых операциях.       ― Вы пойдёте со мной. Ещё двое маскируетесь под пони и на подстраховке. Остальным обустраиваться, приводить дом в порядок, ― скомандовал я.       Восемь перевёртышей разбежались по дому.       ― Кстати, как вас зовут? ― обратился я к гвардейцам.       ― На вашем языке это будет… ― задумался один из них.       ― Стоп, ― прервал я его взмахом копыта. ― Сейчас опять выдадите что-нибудь цветочное. Пока мы в городе пони, пользуемся псевдонимами.       ― Чем-чем?       ― Ну, оперативными кличками. Вот ты будешь Игнацио, а ты Жерардо, ― ткнул я копытом поочерёдно в них.       ― Как прикажете, Ваше Величество.       ― И пока мы в городе, обращайтесь ко мне только “дон Бабл” или “босс”.       ― Как прикажете… босс.       Первой целью я выбрал небольшой магазинчик, расположенный недалеко от нашей новой базы. Я уселся ждать около него, поясняя перевёртышам план. Гвардейцы беспокойно озираются, среди чистых и светлых домов Понидейла они чувствуют себя неуютно. Проходящие мимо пони с интересом смотрят на нас.       ― Тут, как вы можете видеть по вывеске, торгуют посудой.       ― Целый магазин одной только посуды? ― не поверил Жерардо.       ― Привыкайте, у пони много вещей, которые не встречались вам в улье. Итак, когда мы зайдём, я буду говорить с продавцом. Ваша задача ― сделать вид, что как бы случайно роняете полку с посудой, чтобы напугать его.       ― Простите, босс, но вы уверены? Я ронял тарелку много раз и не сказал бы, что это страшно…       На пару секунд я прикрыл копытом лицо.       ― Из чего была твоя тарелка? Из дерева?       Гвардеец уверено кивнул.       ― А пони используют керамическую посуду. Если её ударить, даже не очень сильно, она разобьётся. Итак, слегка наклоняете полку с товаром, чтобы ничего не упало, но продавец испугался. Ещё вопросы?       ― Босс, а почему он улыбается всем, кто заходит? ― подал голос Игнацио.       ― Это помогает ему продавать больше. Пони радуются, когда видят улыбку и легче расстаются с деньгами.       ― Странные они. Когда я улыбаюсь, это значит, что мне хорошо. С чего бы чувствовать себя хорошо или плохо от выражения чужого лица? ― он недоумевающе посмотрел на меня.       ― Да ты мудрец… В некотором роде. Всё, пошли.       Выгадав момент, пока внутри не окажется посетителей, я уверенно открыл дверь. Владелец магазина, небольшой единорог с шёрсткой голубого цвета и кудрявой коричневой гривой, повернулся на звон колокольчика.       ― Мистер Диш, доброе утро. Отличная погода, не правда ли? ― улыбнулся я, слыша как один из подручных запирает входную дверь.       ― Здравствуйте, мистер… Бабл, я полагаю? ― припомнил единорог моё имя.       ― Дон Бабл, с вашего позволения.       ― Сегодня действительно хороший день для прогулки. Вы хотели что-то заказать?       ― Заказать? Не совсем… У вас такой прекрасный магазин… ― махнул я копытом, на витрины с разноцветными образцами посуды.       ― Спасибо… ― настороженно ответил продавец.       ― Было бы очень печально, если бы кто-то из посетителей, совершенно случайно, разбил какую-нибудь из этих замечательных витрин, не так ли?       Заметив условный сигнал хвостом, Жерардо как бы невзначай задел одну из высоких витрин, заставив её накрениться. Мы с продавцом с замиранием сердца проследили как второй подручный поймал и поставил витрину на место, прежде чем что-то внутри успело разбиться. Продавец нервно сглотнул:       ― Чего вы хотите?       ― Видите ли, как раз для таких случаев я готов вам предложить эксклюзивные услуги по охране. Вы платите символическую сумму, к примеру, десять процентов от прибыли, и вашему магазину не будут грозить подобные неожиданности.       ― Но это же просто… Стража! ― пискнул единорог.       ― О, не трудитесь звать на помощь. Дверь и все окна надёжно закрыты, ― снова показал я клыки в улыбке.       ― Я буду жаловаться… ― неуверенно пробормотал он.       ― Правда? И как же вы опознаете преступника? ― поднял я бровь. ― Вы, пони, все разноцветные и с красивыми кьютимарками на боку. Вы просто не способны различать в лицо существ других видов, лишённых такой роскоши, не так ли? ― угрожающе навис я над ним, показывая копытом в сторону подручных.       ― Ну… Я… ― вгляделся продавец. ― Извините, ― смутился он.       И кстати говоря, совершенно напрасно. Для маскировки перевёртыши взяли мою внешность, уменьшив фигуру до размера пони. Эти двое идентичны до последнего волоска.       ― К тому же, неужели вы думаете, что у этих несчастных, только-только прибывших в город и пытающихся как-то устроиться, есть хоть одна монетка, чтобы возместить вам ущерб? ― Продолжил давить я.       ― Но вы не выглядите…       ― Я? О, я тут совершенно ни при чём, просто решил зайти и предложить наши скромные услуги по охране. Ну, раз вы не заинтересованы...       Я развернулся и направился к выходу. Одна из витрин опять начала заваливаться на бок.       ― Стойте! Хорошо, я заплачу! ― сдался единорог.       ― Замечательно, ― улыбнулся я, принимая небольшую кучку монет. ― В конце каждой недели к вам будет заходить один из моих помощников. Ну, знаете, проверить, что у вас всё в порядке, поболтать, забрать оплату за наши услуги...       До обеда мы ещё успели посетить с десяток разных магазинов, успешно “продавая” свои услуги. Но потом произошло то, что должно было произойти. Белый пегас с зелёным хвостом, совсем не сочетающимся с золотистыми доспехами стражника, подошёл к нам на улице.       ― Шериф! ― улыбнулся я. ― Чем обязан?       ― Мистер Бабл! ― начал он.       ― Дон Бабл, если позволите.       ― Вы и ваши сообщники арестованы по обвинению в вымогательстве. Пройдёмте в участок.       ― Шериф, а вы уверены? ― угрожающе навис я над ним.       ― Да, ― пони отступил на шаг, но потом смело выпрямился.       Мои гвардейцы напряглись, готовясь к схватке. Я огляделся. За шерифом собралась группка из нескольких пони, периодически что-то недовольно выкрикивая в нашу сторону. Вероятно, представители пострадавших. Ещё в двух местах заметил одинокие силуэты пони, наблюдающих за нами. Моя подстраховка.       Разумеется, мы способны без особого труда раскидать всех на этой улочке. Но безобразная драка посреди города никак не может создать нам репутацию серьёзных мафиози. Поэтому я сделал небольшой шажок назад, отказываясь от конфронтации.       ― Ну, если вы так говорите… ― смущённо шаркнул я копытом по земле. ― Но я уверен, что скоро это недоразумение разрешится. ― Прищурившись, оглядел я “группу поддержки” шерифа. Последняя фраза предназначалась для них. ― Ведите, офицер.       Мы втроём последовали за стражем порядка. Шериф идёт, гордо вскинув голову, весьма довольный, что удалось арестовать таких грозных с виду преступников. Но радоваться ему ещё рано. На месте нашей встречи осталась, начерченная мной в дорожной пыли, буква “В”. План “В”. Помощники, оставшиеся на подстраховке, знают, что делать.       Кто-то может заинтересоваться, а куда же делся план “Б”? Просто план “Б” задействовать причин пока нет. Учитывая печальную статистику эквестрийских злодеев, планом “Б” я назначил быстрое беспорядочное отступление.       Как и в других маленьких городках, камера для заключённых представляет собой небольшое пространство, отгороженное стальными решётками прямо в кабинете шерифа. Мы втроём едва уместились на кровати, камера явно предназначена для одного пони. Заперев нас, белый пегас принялся заполнять какие-то бумаги на столе. Я с интересом осмотрелся, но за исключением камеры, вокруг обычный офис, с кучей шкафов, стульев и здоровенным столом, заваленным бумагами. Пахнет пылью канцелярских архивов и, почему-то, пончиками.       ― А тут довольно удобно, ― сказал Жерардо. ― Для камеры, ― пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд.       Вскоре мне надоело смотреть, как страж порядка орудует пером и я уставился в потолок, пропустив условный сигнал. В открытое окно кабинета влетело яблоко, и покатившись, остановилось у стула, на котором сидит шериф. Ловко зацепив фрукт копытом, пегас поднёс его к глазам.       ― Буква “В”? Что бы это значило? ― прочитал он вырезанное на кожуре послание. ― Кто тут хулиганит? ― крикнул он, выглядывая в окно.       Но на улице, разумеется, уже пусто.       ― Кстати, насчёт яблок, ― оживился я. ― А чем тут у вас кормят?       ― Кормят? ― переспросил сбитый с толку пони.       ― Ага. Помнится, ваша жена, шериф, печёт замечательные пирожки.       ― Вы-то откуда знаете? ― прищурился он.       ― Ну что вы, слух о таких вкусных пирожках не мог не разнестись по городу. Кстати, как здоровье вашей милой супруги?       ― Да вроде, слава Селестии, всё хорошо… ― прервался пегас на полуслове. ― Моя жена!       Белой молнией он вылетел из комнаты, не потрудившись даже воспользоваться дверью. Вот что значит страж порядка, сразу раскусил намёк.       Прошло не более пары минут, как он вернулся.       ― Где она? Что ты с ней сделал? ― закричал он, навалившись на прутья клетки передо мной.       ― Я? Помилуйте, шериф, я всё это время был у вас перед глазами. Впрочем… ― замялся я, создавая интригу.       ― Что? Говори!       ― Ну, я очень неплохо читаю следы. И если бы вы, скажем, сняли с нас эти глупые обвинения, я бы мог найти вашу жену в два счёта.       На пару секунд пегас задумался, переводя взгляд то на меня, то на заполненные бумажки на столе. Наконец, решение было принято и обрывки документов полетели в мусорную корзину.       ― Последний раз я видел её… ― начал говорить шериф, когда мы выбрались из небольшого домика стражи с гербом Селестии на фронтальной стене.       ― О, не трудитесь, я могу взять след отсюда, ― прервал я его, заметив одинокого пони, призывно махнувшего хвостом. ― Идёмте.       Мы прошагали пару поворотов, на которых я делал вид, будто нюхаю воздух ― как будто в городской мешанине можно что-то разобрать ― и вскоре подошли к конечной точке нашего маршрута. Здание на перекрёстке, на которое указал проводник, украшено парой горшков с цветами и яркой вывеской, но в остальном почти не отличается от собратьев. Мы подошли к окну и заглянули внутрь.       ― Не может быть… ― шокировано прошептал мой спутник. ― Как же так… ― не знаю, как можно бледнеть с белым цветом шёрстки, но у него получилось.       ― Ну-ну, не стоит делать поспешные выводы, ― мягко сказал я.       В кафе, в окно которого нагло пялимся мы со стражем порядка, не очень много посетителей. И оттого нам прекрасно виден столик в глубине, за которым молодая симпатичная кобылка, жена шерифа, о чём-то весело болтает с единорогом. Подтянутое, мускулистое тело, чёрная шёрстка, мягко блестящая в свете ламп и шикарная грива цвета пламени ― с него можно хоть сейчас лепить скульптуру и нести её украшать дворец принцессы Селестии.       ― Как по мне, двое пони просто болтают, ничего такого, ― попытался я подбодрить спутника, но его глаза не отрываются от окна.       Повинуясь моему кивку, наблюдатель, который вёл нас, зашёл в кафе и сказал пару слов на ухо чёрному красавцу. Жеребец сразу же распрощался ― не допуская, надо отметить, никаких вольностей ― со своей собеседницей и вышел из заведения, быстро пропав за поворотом. Наивный шериф, наивная жена его. Они не знают, что на самом деле у статного пони кривой рог и стрекозиные крылья.       Допив свой напиток, кобылка расплатилась и тоже двинулась к выходу. Стражник дёрнулся встретить её, но я слегка придержал за плечо.       ― Главное, помните ― ничего страшного не случилось, ― уверенно сказал я. ― Сегодня вообще ничего страшного не случилось, ― повторил я с нажимом, намекая на нашу “работу”. ― И, шериф…       ― Да? ― вопросительно взглянул он.       ― Помните, что я всегда готов вам помочь, ― хищная ухмылка никак не вяжется со смыслом сказанного.       Мы двинулись захватывать город дальше, оставляя за спиной сцену ревности.       Внимание привлёк необычный шум, и вскоре я оказался перед мельницей. Крепкое строение из старых, толстых брёвен уверенно раздвигает соседей на берегу, слегка обмакивая большое деревянное колесо в местный ручей-речку, словно бы опасаясь, что вода покажется слишком холодной. Плоские доски без устали вращаются, закручивая ось. Воздух вокруг пахнет летом и водяными брызгами. Изнутри равномерно гудящего механизма доносится сухой треск.       Распахнув двери, я огляделся. Прямо от входа пандус поднимается к устью какой-то измельчительной машины. Слева горой навалены ветки. Жёлтый, как цыплёнок, единорог схватил магией очередную охапку и бросил в страшно гудящий агрегат. На выходе вместо ожидаемых щепок показалась вполне приличная дсп-панель и заняла своё место справа у стены.       Не теряя времени, я двинулся к горловине машины, где так беспечно застыл местный мастер.       ― Добрый день, меня зовут дон Бабл. Предлагаю эксклюзивные услуги по охране, ― клыкастая улыбка привычно наползла на лицо.       ― Но мне не…       ― Подумайте! Вы ведь работаете с такой опасной техникой! Вам как никому нужны наши услуги.       Я придвинулся вплотную. Телохранители высунули головы по бокам, не позволяя жертве выскочить из ловушки.       ― Вы будете платить всего каких-то десять процентов, зато никогда не станете жертвой несчастного случая на производстве.       Ещё один шажок заставил мастера подойти к самому краю. Вид агрессивно вращающихся зубьев напомнил мясорубку. Мясо… Горячие котлетки, нежный вкус шашлыка, изысканные букеты сырокопчёных колбас… Воспоминания о доме некстати увлекли за собой. “А ведь стоит сделать лёгкое движение копытом и на выходе я получу вполне пригодный фарш”, ― мелькнула мысль. ― “Только достать немного панировки, картошки на гарнир и можно будет поесть по-человечески…”       ― Босс! Очнитесь! ― донёсся голос Жерардо.       ― А? Что? ― встряхнулся я, подбирая слюни.       ― Наш клиент упал в обморок, ― пояснил телохранитель. ― У вас вид был такой…       ― Жуткий, ― подсказал Игнацио, поёживаясь.       ― Вот же слабонервное понячье племя, ― досадливо пробормотал я. ― Пойдём к следующему клиенту. Только этого уберите от мясорубки подальше, ему ещё нам деньги платить.       При слове “мясорубка” оба подручных заметно вздрогнули.