Кабанеро

      К вечеру я успел обложить данью практически весь городок. Пока свободными остаются производство торфа и дерева ― владельцы этих крупных кампаний живут в Кантерлоте и их не так просто достать. На ближайшее время ситуацию я держу в копыте ― пока урок, преподанный шерифу, не забудется, тот будет сидеть тихо. А без стража порядка у пони не будет центра сопротивления, вокруг которого можно было бы собраться. Теперь главное не наглеть, чтобы не вызвать возмущение жителей. Впрочем, остаётся ещё одно дело. Неприятное дело, которое я откладывал как только мог.       В кузнице, несмотря на позднее время, опять звучат удары молота по железу. Старая дверь скрипнула, когда я пробрался внутрь, оставив подручных караулить на улице.       ― Добрый день, ― нейтрально произнёс я.       ― Смотрите-ка кто пришёл, ― Ван только мельком взглянул на меня и продолжил работу. ― Уж не тот ли бандит, о котором говорит весь город? Что, теперь и у меня будешь вымогать деньги? ― его гулкий голос полон издёвки.       ― Вообще-то да, ― признался я, заставив кузнеца сбиться с ритма и пропустить удар. ― Видишь ли, если позволю тебе не платить, кто-то ещё может решить, что ему тоже можно не платить. Мне жаль, но я вынужден настаивать. Ничего личного, просто бизнес.       ― Бизнес, говоришь… ― вздохнул он и прекратил работу. ― Послушай, не знаю, что там с тобой произошло и почему ты вдруг решил стать преступником, ― он пошёл в мою сторону, помахивая молотом. ― Но хочу, чтобы ты понял одну вещь ― я не заплачу ни монетки, как бы ты ни угрожал! ― вытянув копыто, он сунул мне под нос своё орудие. ― А если ты хоть что-то сломаешь в кузнице, то, клянусь Селестией, я…       ― Как бы ни угрожал, говоришь? ― переспросил я задумчиво. ― Хмм, вообще-то я думал, что судьба Трипл тебя больше заботит.       За сегодняшний день нам ещё пару раз приходилось прибегать к инсценировке похищения пони ― угрозы материальным ущербом не всегда работали. Какие-то слухи о похищениях должны были дойти и до кузнеца.       ― Ты не посмеешь! ― его глаза сузились.       ― Хочешь проверить? ― я надел на лицо отработанную клыкастую улыбку хищника.       Наступил, наверное, самый трудный момент за прошедший день. Каждый раз, угрожая безобидным цветным лошадкам, я чувствовал себя немного неловко. Сейчас же это ощущение усилилось в несколько раз. Мы боролись взглядами пару секунд. Наконец, Ван опустил глаза.       ― Хорошо, я буду платить, ― отвернулся он. ― И больше никогда не появляйся в моей кузнице.       Я молча вышел из душного помещения в прохладу свежего воздуха, не чувствуя никакой радости по поводу победы. Отпустив помощников на базу, решил прогуляться по опушке леса. Хочется отдохнуть от пони, от перевёртышей и вообще от всех говорящих существ какое-то время.       Солнце зашло и тут, на окраине города, тихо и пустынно. Я бесцельно бреду вдоль опушки, раздвигая копытами высокую траву. Внезапно сзади послышались хлопки крыльев. Я обернулся, и увидел, как в десятке шагов приземляется знакомая пегаска, держа в зубах копьё. Лазурная шёрстка в ночи светится холодом, алая грива чуть колышется на ветру, словно цветок пламени над водной поверхностью. Оружие внушает уважение древним видом, затейливым орнаментом и непривычным светлым блеском металла. Трипл перехватила копьё копытом и направила в мою сторону. Её глаза смотрят прямо и решительно.       ― Возьми, ― она бросила мне что-то небольшое, блеснувшее в лучах лунного света.       Я инстинктивно отпрыгнул и предмет упал в шаге от меня.       ― Подними, ― снова скомандовала она.       Я недоверчиво посмотрел себе под ноги. В траве лежит ложка. Обычная серебряная ложка от какого-то сервиза.       ― Подними, или я ударю! ― волнуясь, Трипл повысила голос и сделала небольшой шажок вперёд, символически пронзив воздух.       “Серебро?” ― подумал я. ― “Оно должно быть ядом для перевёртышей, если проводить аналогию с оборотнями нашего мира? А как оно действует на перевёртышей-полукровок?” ― мне самому стало интересно. Зажав ложку между пальцами, поднял её так, чтобы пегаска видела. Ничего особенного не случилось, я чувствую только лёгкое жжение в тех местах, где ложка касается кожи.       ― Нет, ты ртом её подержи, ― слегка уменьшив боевой настрой, но всё ещё подозрительно сказала она.       Вздохнув, я сдул пылинки, демонстративно протёр ложку о шерсть на ноге и зажал столовый прибор зубами. На вкус серебро оказалось кислым, как будто жуёшь листик щавеля. Слегка обжигает губы ― немножко больно, но можно не обращать внимания.       Невольная усмешка искривила лицо. Я стою и доказываю, что не монстр. Но то, что серебро не вредит мне, делает меня только опаснее для местных. Возможно, сейчас Трипл видит перед собой самого жуткого монстра Эквестрии. Возможно, пони серьёзно прогадали, пуская изворотливый и беспринципный человеческий ум в свой пряничный мирок.       Описав серебристую дугу, ложка упала под ноги пегаске.       ― Теперь довольна? ― спросил я, с интересом ожидая следующих действий.       Копьё в копыте Трипл бессильно опустилось.       ― Это и правда ты… ― неверяще прозвучал её голос. ― Не перевёртыш. Так чего же стоишь, ты только что обещал меня похитить, разве не так? ― сказала она с вызовом.       По правде говоря, не знаю, что ответить. Я не готовился к этому разговору. Я вообще надеялся, что Трипл уехала из города и эта встреча никогда не состоится.       ― Почему ты стал преступником?.. Что с тобой произошло?.. ― с отчаянием в голосе спрашивает пегаска. ― Ты же было хорошим… ― в её глазах появились слёзы, блестя в холодном свете луны.       Если бы она по привычке сказала “хорошим пони”, я бы нашёл что ответить. Сказал бы, что я вовсе не пони, что пони не приняли меня, не позволили устроиться в городе, вытолкнули из своей жизни. Что я мыслю не как пони и не бегу от проблем в другой город, в котором всё будет точно так же. Что те, кто не позволил мне устроиться, были вынуждены так поступить чтобы самим не лишиться работы и средств к существованию и теперь точно так же всё, что делаю, я вынужден делать ради тех же самых проклятых кругляшков. Что быть хорошим пони я уже пробовал, и у меня не получилось…       Но она не сделала ошибки, и я не знаю что сказать.       ― Прости, ― наконец, сумел выдавить я, отворачиваясь.       Хлопки крыльев за спиной удалились и затихли.       

***

                    Я сделал по опушке почти полный обход вокруг города, когда впереди послышались подозрительные звуки. Перешёл на рысь и вскоре увидел их ― древесные волки окружили кого-то, медленно сжимая кольцо. Ещё пара метров, и стало возможно разглядеть жертв ― две кобылки. Непонятно как забравшись в лес, они, вероятно, пытались добежать до города, но не успели.       Я хищно усмехнулся. Просто идеальная ситуация для эмоциональной разрядки. Не нужно думать ни о своих, ни о чужих чувствах ― знай себе круши и дави бездушных тварей. У меня нет ни шлема, ни доспехов с собой, но мне всё равно. Яростно взревев, чтобы отвлечь хищников на себя, со всего разгона врезался в ближайшую, не ожидающую атаки, тварь. Незащищённая голова отозвалась болью, я почувствовал, как во все стороны брызнула деревянная щепа, оставляя редкие царапины на моей шкуре. Не давая противникам опомниться, сделал короткую петлю и снова начал разгон. Волк, первым бросившийся ко мне, разбросал части своего тела по поляне и его сородичи прыгнули, не давая больше места и времени для разгона. Твари проворно подскакивают, оставляя зубами на моей шкуре неглубокие кровоточащие порезы. Я давлю их тела могучими челюстями и разламываю лапами. Они не позволяют хоть немного набрать разгон, а я всё время пытаюсь встать так, чтобы один волк закрывал собой меня от остальных. Вокруг распространяется зловоние из хищных пастей.       Я не заметил, когда в круговерти боя пони улучили момент и сбежали. У меня остаётся всё меньше крови, а у противника ― всё меньше бойцов. К счастью, древесные волки кончились первыми. Луна стоит в зените, освещая поляну с разбросанными переломанными ветками. Едва двигаясь от усталости и кровопотери, я поднялся с кучи растопки, которая уже слабо напоминает обезглавленное волчье тело, и, пошатываясь, побрёл в город.