Кабанеро

      На рассвете маленький городок покинул отряд из шести существ. На полянке мы выстроились, скинув сумки в траву. Под ногами холодно, влажно от росы. Лес только-только пробуждается под первыми косыми лучами. С появлением нового члена отряда пришлось закупить в городе больше припасов, зато появился дополнительный носильщик. Мунлайт придирчиво перекладывает поклажу между сумками.       Я вскинул свою ношу на спину. Такое ощущение, что веса только прибавилось. Сделав шаг, я споткнулся о сумки оленя. На вид они гораздо легче, а ведь, если вспомнить, то рогатый показал вчера неплохие силу и выносливость. Единорожка занята перекладыванием вещей по сумкам пони, все остальные тоже смотрят в ту сторону. Стараясь не издавать ни звука, я надел ремни более лёгких мешков. Тяжёлый груз остался лежать возле копыт Ацерала, и я, насвистывая весёлый мотивчик двинулся в путь.       Олень повёл наш отряд немного в сторону от первоначального направления, как он сказал, коротким путём. Вокруг пошли глухие места, без всяких признаков цивилизации. Тропки, которыми следует проводник, едва угадываются по чуть более низкой траве. Копыта приходится ставить почти наугад, мягкие стебли щекочут шерсть на животе. Сперва олень шёл довольно бодро, но через пару часов шаги замедлились. Ацерал делает короткие привалы для отдыха, периодически подозрительно поглядывает то на меня, то на свои сумки.       К полудню мы вышли на сплошную стену бурелома. Жуткое переплетение ещё живых и уже переломанных деревьев тянется в стороны, насколько хватает глаз.       ― Куда ты завёл нас, Сусанин-герой? ― я насмешливо покосился на проводника.       Он невозмутимо подошёл к стене. Склонив голову к самым корням, словно общается с засевшими там мышами, стал что-то шептать. В воздухе повеяло волшебством.       ― Тайная оленья магия, ― с видом знатока поделилась догадкой Мунлайт.       ― И что же он сейчас делает?       Единорожка только пожала плечами.       Вскоре, повинуясь таинственному шёпоту, живые деревья в буреломе задвигались. Изгибая ветви, словно затёкшие от долгого безделья руки, они расчистили прямой, как луч лазера, проход. Ацерал с гордостью взглянул на нас и смело двинулся по образовавшейся просеке. Показалось, что на меня он взглянул со злорадством, и вскоре моё предположение подтвердилось.       Ширина прохода как раз достаточна для пони, но явно маловата для уважающего себя кабана. Острые обломки сухих веток противно скрежещут по металлу доспехов. Каждый шаг приходится делать с трудом, словно цепкие руки хватают сзади.       Дорогу впереди загородила сосна. Дерево шириной с голову пони делит тропинку надвое, в этом месте отряду пришлось протискиваться с трудом. Я критически оценил ширину проходов, подойдя ближе.       ― Чего ты ждёшь? Ужель застрять боишься толстым крупом? ― рогатый подлец издевательски смотрит, стоя за деревом.       ― Никаких проблем, ― процедил я сквозь зубы, отходя на пару шагов для разбега.       С громким треском дерево переломилось от удара и стало заваливаться в сторону оленя. Длинным прыжком назад он попытался выйти из зоны поражения, но чуть-чуть не хватило ― тонкие ветки верхушки проехались жёсткими иголочками по породистому лицу. Ацерал попытался испепелить меня взглядом, но я лишь рассмеялся ― исцарапанное лицо выглядит так, как будто аристократ подрался с кошкой. Гордо фыркнув, олень двинулся по просеке следом за пони.       Впереди показался выход из бурелома. Проход перегораживала толстая горизонтальная ветка ― и разумеется, олень изо всех сил отогнул её в сторону, “услужливо” придерживая зубами.       ― Ты же не думаешь, в самом деле, что такой фокус может чем-то повредить кабану в броне? ― скептически спросил я.       Он молчит ― видимо, не слишком удобно разговаривать, когда держишь колючую еловую ветку в зубах. Я решительно двинулся вперёд стальной громадой. Ветка распрямилась и, словно кнут, хлестнула по шлему, заставив невольно зажмуриться. Через смотровые щели внутрь посыпались сухие иголочки.       Мунлайт и остальные пони стоят на невысоком холме, сверяясь с картой. Когда мы подошли, предводительница посмотрела с тревогой.       ― Бабл, Ацерал, вы не слишком устали? Может, сделать привал на пару часов?       Олень действительно выглядит вымотанным. Шаги стали не такие уверенные как прежде, на остановках тяжело приваливается боком к деревьям, перенося на них часть груза. Периодически поднимает копыто, чтобы смахнуть пот со лба. Да и мне тоже не дался даром проход по бурелому. Хочется не привал, а полноценный отдых.       ― Ну, если наш рогатый проводник уже выдохся, можно и остановиться, ― снисходительно заметил я.       ― Да как ты смеешь?! Запросить привал?Нет, бездыханным упаду я раньше! ― он гордо выпрямился.       С сомнением ещё раз нас оглядев, Мунлайт скомандовала продолжение похода. Вскоре мы вышли к реке. Необычайно быстрый для этих мест поток прорыл в лесной почве глубокое ущелье. Края разделяет солидное расстояние, нечего даже и думать перепрыгнуть с одного берега на другой. Стремительное течение гремит далеко внизу, сброшенный мной камешек канул в воду совершенно беззвучно.       ― Ацерал, можешь как-нибудь организовать мост? ― спросила Мунлайт.       Олень устало покачал ветвистыми рогами. То ли выдохся, то ли нужного заклинания не знает. Недалеко я приметил высокую прямую сосну почти на самом краю.       ― Всем разойтись и надеть каски, ― скомандовал я. ― Сейчас будет мост.       Привычный разбег, удар, треск древесины ― и дерево упало поперёк реки, соединив берега. Один за другим, спутники ловко перебежали на противоположную сторону. Я в сомнении вгляделся в собственнокопытно сделанный мост. На нашем краю лежит довольно короткий отрезок. Основная часть висит над пропастью, чуть изгибаясь, когда ветер колышет ветки. Верхушка лежит на земле подозрительно тонкая.       В целом, мост не выглядит слишком надёжным. Сразу вспомнилось, что древесина имеет наибольшие показатели прочности на разрыв и сжатие вдоль волокон, и только после этого ― на изгиб. Я нервно сглотнул.       ― Чего ты ждёшь, кабан, ужель боишься? ― подначивает олень с другого берега.       Я стрелой преодолел бревно. Древесина скрипнула от нагрузки, тихий треск стегнул по нервам, когда я бежал на середине.       ― А не слишком ли ты дерзок? Или благородных оленей учат обращаться на “ты” к королю? ― я подошёл к оппоненту, сверля сердитым взглядом.       ― Бабл, мы же договорились, что в походе все на “ты”, ― примиряюще сказала Мунлайт, влезая между нами.       ― Ну договорились, но... ― вздохнул я. ― А можно все будут обращаться ко мне “эй, Бабл”, а он ― “Ваше Величество”? ― мой просительный тон заставил единорожку улыбнуться.       ― Нет, ― строго ответила она. ― У меня в отряде порядок и полная дружбомагия. А кто будет портить дружбомагию, получит фаерболом под хвост, ― она со значением поглядела на нас обоих.       Отряд продолжил движение. Небо над нами постепенно начало сереть. Мульти, поднимающаяся периодически в воздух на разведку, сообщила, что надвигается стена ливня.       Единороги с помощью магии, нескольких изготовленных наспех деревянных колышков и пары упоминаний хвоста Селестии, за каких-то полминуты растянули огромный тент. Я укрылся под ним вмести с пони. Тут довольно тесно, чувствую сквозь доспех бок Мунлайт.       Горделиво поглядев на тесноту под тентом, олень встал под ближайшим деревом. Могучий клён чуть наклонился, словно вслушиваясь в колдовской шёпот Ацерала. Ветви собрались над рогатой головой, образовав многослойную надёжную крышу. Высокая трава сплелась в толстую циновку прямо под раздвоенными копытами. Лесной маг прилёг на мягкий матрас, снисходительно глядя на наше укрытие. Тяжёлые сумки он поставил рядом, подперев ствол.       Тяжёлая стена дождя налетела со звуком проносящегося товарного поезда. Мощные капли забарабанили по натянутому потолку тента. Струи воды стекают на землю, чтобы, собравшись мутными ручьями утекать в сторону ближайших луж. Ногам сразу стало мокро и неуютно. Пони с завистью смотрят на оленя, который даже задремал под шум дождя на своей перине. Где-то вверху, откуда льётся холодная вода, периодически громыхает с белыми электрическими вспышками, заставляя нас непроизвольно втягивать головы.       К счастью, такие ливни не длятся долго. Не прошло и часа, как дождь начал стихать. С неба прилетают только отдельные капли, пони сноровисто сворачивают тент, периодически бросая недовольные взгляды на мирно посапывающего проводника. Я на цыпочках подошёл клёну сзади. Сильный удар задних копыт заставил дерево мелко затрястись, обрушивая потоки скопившейся воды на рогатую голову. Ацерал вскочил, словно под ним развели костёр, и стал ошалело озираться, вызвав взрыв смеха зрителей. Он подозрительно уставился на меня, угадав причину неожиданного душа, но я уже отошёл от дерева довольно далеко и привычно закинул лёгкие сумки на спину.       Успокоившись, аристократ снова повёл группу глухими местами. Земля постепенно снижается. Деревья меланхолично роняют задержавшиеся на листьях капли дождя. Кусты и высокая трава злорадно трутся о бока путников, оставляя холодные влажные полосы. Почва, прикрытая зелёным ковром, превратилась в мягкую грязь, она чуть смещается под тяжёлыми копытами.       Деревья стали низкорослыми, встречаются всё реже. Сайл, следующий сразу за проводником, неожиданно провалился одним копытом по колено в грязь.       ― Болото! ― выругался он.       ― По лесу этот путь короче всех, ― пояснил олень, обернувшись.       Кажется, он опять бросил на меня злорадный взгляд. Вскоре мы вытянулись в цепочку, следуя за Ацералом по узкой тропке посреди трясины. Он невероятным образом умудряется почти не погружаться в грязь. Раздвоенные копыта словно идут по листьям кувшинок. Пони периодически проваливаются по колено, но пока сдерживают мнение по поводу умений проводника. Я с завидным постоянством оказываюсь в грязи на всю длину ног. Доспех на животе покрылся бурой прилипшей коркой. Взгляд сам собой притягивается к затылку рогатого аристократа, пытаясь просверлить в нём дыру.       Олень оглядывается, подбадривая оступающихся пони. На лице периодически проступает гримаса самодовольства. Копыта зачесались, но стиснув зубы, я продолжил поход. Когда уже начал высматривать лягушку пожирнее, чтобы запустить ей в нерадивого проводника, болото неожиданно закончилось, уступив место впереди обычному лесу. Всё-таки мы преодолели трясину без особого ущерба для имущества и самолюбия.       Маленький бойкий ручеёк заблестел среди зелени под косыми лучами уходящего за горизонт солнца. Мунлайт скомандовала привал, надоевшие сумки полетели на траву. Пони стали привычно обустраивать стоянку. Жеребцы устанавливают палатку, Мульти полетела разведать вокруг, пока совсем не стемнело. Единорожка вручила мне большой котелок.       ― Набери воды, ― пояснила она и отошла, окружая лагерь какой-то магической защитой.       Я двинулся было к ручью, но тут взгляд упёрся в праздношатающегося оленя.       ― Набери воды, ― котелок полетел ему под копыта.       ― Бабл! ― строгий голос Мунлайт заставил непроизвольно вжать голову в плечи.       Вот чего у неё не отнять ― так это командирского таланта.       ― Кто в отряде командир?       ― Ты, ― нехотя ответил я.       ― И что ты можешь сказать в своё оправдание?       ― Я думал, ты не услышишь…       ― Это вообще не смягчающее обстоятельство! ― единорожка чуть не задохнулась от такой наглости. ― Пока я главная, пожалуйста, воздержись от передачи другим поручений, которые назначены тебе.       ― Как скажете, товарищ командир! ― я вытянулся по стойке смирно (попытавшись изобразить аналог на четырёх ногах).       ― А теперь кончай дурачиться и иди уже набери воды.       Я подхватил котелок и двинулся к ручью, провожаемый победным взглядом рогатого проводника.       ― Да, и пока я не забыла, ― продолжила сзади Мунлайт, ― Ацерал, собери хвороста на ночь.       Отражение, двоясь и разбиваясь на кусочки в быстром течении ручья, ехидно мне улыбнулось. Моё поручение куда как легче. Полный котелок пристроился на самодельных рогатинах над будущим костром. Выбрав место поглубже, прямо в доспехах плюхнулся в ручей, смывая болотную грязь и остужая усталое тело.       Когда доспехи заблестели изначальной чистотой и в воде стало зябко, набегающий поток вдруг начал плавно терять прозрачность. Подняв голову, я увидел что олень самым наглым образом моет копыта выше по течению. Крупный лист водоросли легко оторвался со дна и полетел по дуге, прицеливаясь на ветвистые рога. Ацерал резво отпрыгнул в сторону ― видимо, воспоминания о купании в приграничной реке ещё свежи. Гордо фыркнув, я с достоинством выбрался на берег, стараясь не дрожать под зябким вечерним ветром.       Скинув надоевшие железки, сел поближе к костру. Живительное тепло прямо на глазах стало высушивать слипшуюся шерсть. Пламя очерчивает неровный круг лагеря. Палатки отбрасывают непроглядные, жуткие тени. Котелок весело булькает, там плавает хороводами какая-то крупа. Олень тоже подошёл к костру.       ― О Мунлайт, так куда же путь мы держим? ― спросил он.       ― Я же показывала тебе на карте, ― удивилась единорожка.       ― Да, место мне известно. Что там ждёт?       ― Источник.       ― Источник желаний? ― оживился рогатый.       ― Да. Тебе что-нибудь известно о нём?       ― Об этой тайне множество рассказов. Лишь страх, забвенье, тьма в легендах тех. Известно лишь ― источник под охраной, ― по тону рассказчика стало понятно, что охраняют волшебный водоём не какие-нибудь олени в декоративных доспехах.       ― Неужели никто не пытался до него добраться?       ― Герой далёкий, лорд Ингулиэль, сумел добыть воды той лишь глоток. И царствовал, бессмертный, сотни лет, но на пиру он подло был отравлен.       ― Что ж, полагаю, если ты принесёшь немного волшебной воды своему королю, тебя не просто восстановят в гвардии, а наверняка повысят.       Олень задумчиво кивнул. Мунлайт достала из сумки звякающую связку.       ― Возьмите каждый по флакону. Наполняйте сразу, как только окажетесь достаточно близко. Но помните про волшебные свойства, воды нельзя касаться, результат непредсказуем, ― проинструктировала нас единорожка.       Маленькие ёмкости со шнурками для ношения на шее пролевитировали к каждому члену отряда. Стеклянные сосуды больше похожи на стопки с крышками, никакого узкого горлышка. Такую достаточно опустить в воду на секунду и можно убегать. Я покачал головой, признавая профессионализм и предусмотрительность главы нашей группы.       Мульти стала раскладывать по тарелкам парящую кашу из котла. Аромат еды разнёсся по лагерю, отбивая охоту говорить на серьёзные темы.       

***

             ― ...а потом он зажарил пельмени и съел их! Один за другим, окуная в свежую, жирную сметану. И знаете что самое страшное? ― глаза травоядных, расширенные от ужаса, не отрываются от моего лица, подсвеченного снизу пламенем костра. ― Это был я!       Мой злодейских хохот заставил слушателей испуганно прижаться к земле. Мульти с жалобным писком полностью спряталась в спальнике. На некоторое время на освещённом костром пятнышке лагеря посреди черноты леса воцарилась тишина.       ― Ладно, хватит на сегодня страшных историй, ― заключила Мунлайт. ― Завтра встаём с рассветом, надо поспать. Хотя бы чуть-чуть.       Она недовольно покосилась в мою сторону. Я пожал плечами ― сами же просили пострашнее. Спальник надёжно укрыл от ночного холода, сон сразу навалился, мягким облачком принимая усталое сознание.       Почувствовав толчки копытом, открыл глаза. Единорожка сделала знак следовать за ней и направилась в лес. На стоянке спокойно спят, тишину ночи нарушает только шуршание ветра в листьях тёмных громад деревьев. Мы поднялись на небольшой холмик.       ― Твоя очередь дежурить.       Между кустов накиданы ветки, образуя что-то вроде кровати. Позиция прикрыта растительностью со всех сторон, но стоянка отсюда видна как на ладони. Я проникся уважением к профессионализму пони. Сюда бы ещё стрелковое оружие, и лагерь будет прикрыт надёжным боевым охранением. Я расположился на ветках, но единорожка не спешит уходить.       ― Не спится? Я и правда не думал, что вас так напугает та история про пельмени... ― мой виноватый голос нарушил тишину.       ― Не надо про пельмени, ― собеседница быстро прикрыла копытом рот и с усилием сглотнула.       ― Значит, беспокоишься по поводу завтрашнего сражения? Мы ведь ещё не знаем, с кем придётся драться       ― Не думаю, что с этим возникнут какие-то проблемы, ― она покачала головой.       ― Тогда что? Размышляешь, не стоит ли передать командование более титулованному лицу? Брось, у тебя отлично получается.       Собеседница рассмеялась от этого предположения, но серьёзное выражение тут же вернулось на её лицо. Мунлайт замялась, словно решая, рассказывать или нет.       ― На самом деле меня больше пугает, что будет дальше, ― вздохнула она.       ― Наберём волшебной воды да и в Понидейл двинем, ― пожал я плечами.       ― Нет, ты не понял. Рано или поздно, мы вернём облик пегаски сестре. А вот что потом?       ― Ну, наверное вы помиритесь и отправитесь в родной город?       ― Помиримся? ― она грустно рассмеялась. ― Неужели ты думаешь, что какое-то превращение вдруг заставит её забыть все обиды? Я снова сделаю её пегаской, но я не в силах вернуть все годы нормальной жизни…       ― Но все эти поиски исцеления ― разве не для примирения с Амелой? ― удивился я.       ― Нет, примирение никогда не было моей целью. Я просто хочу исправить то, что сама сделала. Звучит немного эгоистично, да? ― усмехнулась она.       ― Не более эгоистично, чем стремление помириться с сестрой. Не знаю, смог бы я пройти подобным путём через все трудности и лишения так же достойно.       Собеседница дёрнулась что-то сказать, но передумала.       ― Если честно, меня восхищает твёрдость твоего характера, ― продолжил я. ― С какими бы препятствиями нам ни пришлось столкнуться в нашем квесте, можешь на меня рассчитывать.       ― Спасибо, ― тихо сказала единорожка.       Её лицо не видно в темноте. Собеседница наиграно зевнула.       ― Пойду посплю, пожалуй. Разбуди всех на рассвете, ― она развернулась к лагерю, но задержалась, посмотрев через плечо. ― Кстати, пожалуйста, не задирай Ацерала завтра. Боюсь, у нас не будет времени на это, когда мы доберёмся к источнику.       Я проводил взглядом удаляющееся сиреневое пятно гривы. Когда мы разговаривали, ночь казалась тихой. Но теперь, затаившись, я улавливаю как она расцвечивается всё более обширным полем звуков. Стало слышно моё дыхание, кажется, даже биение сердца. При малейших движениях ложе из веток трещит, привлекая внимание. Ветер треплет листву кустарников и деревьев, наполняя лес таинственными шорохами. От лагеря доносится успокаивающее потрескивание костра, равномерно сопит во сне Хард.       Пространство за палатками наполнено тенями. Пятна света качаются вслед за движениями пламени. Кажется, что там постоянно что-то шевелится, подкрадываясь к мирно спящим пони. Внезапно появилась мысль ― а не подкрадывается ли кто-то ко мне самому со спины? Я невольно поёжился, пытаясь забыть тревожный образ, но ощущение, что кто-то глядит сзади, становится всё сильнее. Я резко обернулся. Позади всё тот же лес, торчащие тут и там деревья вдали сливаются в непроглядную стену. Бесформенные пятна кустов чуть колышутся на ветру. Враг может прятаться за любым таким. А может, это просто игра воображения.       Решив, что охрана из засады не для меня, поднялся на четыре копыта. Осторожные шаги громкими, неуместными кляксами рвут картину звуков ночи. Силуэты деревьев проплывают мимо, нависая могучей кроной, словно недовольные разбудившей их суетой. Через каждые десять шагов я останавливаюсь, чутко вслушиваясь в темноту. Нос постоянно втягивает холодный воздух. Чуткий кабаний нюх ― это единственное, на что я сейчас могу уверенно полагаться.       Завершив обход окрестностей лагеря, подбросил веток в костёр и вернулся на позицию. Лежанка затрещала под моим весом. Никаких подозрительных запахов, только следы нашего отряда и мелкого лесного зверья. Можно снова ложиться на ветки и ждать рассвета. Я устало опустил голову на скрещенные лапы. Ночная тишина снова стала наползать непривычным, тревожным покрывалом. Пожалуй, до рассвета стоит сделать ещё пару обходов.