My Fetish

Когда очередная репетиция заканчивается, единственное, на что хватает Чона — дойти до кровати и повалиться поверх нее, оставшись лишь в майке и боксерах. Хосок один из немногих, включая Чонгука и Юнги, кто устает от тренировок нещадно, забывая после нее обо всем. Проваливаясь в сон, он слышит легкий скрип двери и щелчок замка. Не предает этому значения, потому что уверен, что зашедший не кто иной, как Тэхен. Однако все сонные потуги снимает как рукой, когда он чувствует, как край кровати прогибается под тяжестью чужого тела, а кожу внезапно распаляет поцелуй в коленку. — Тэх… — Шшш, — касание губ на внутренней стороне бедра заставляет Чона подавиться воздухом. — Юнги? — страшно. А еще не верится, что старший сейчас пришел сам. Сам сделал этот незначительный шаг. Сам совершил первое касание. Сам. — Тише, милый, — выводит кончиком языка завитки на смуглой коже. Хосок не сопротивляется, даже глаза открыть не в состоянии, поэтому Мин с легкостью замечает замешательство на правильных чертах лица и подрагивающие в недоумении ресницы. — Я устал, — выдыхает Мин, перебираясь к изголовью кровати и шепча в область шеи. — А ты ведь поможешь мне снять усталость, Хоупи? Вопрос, который не требует ответов. По-крайней мере Юнги ответы явно не нужны. Разве он когда-нибудь спрашивал разрешение? Мин всегда получал то, что хотел. Брал, но ничего не отдавал взамен. И так было всегда. Хосок замирает, когда руки хена пробираются сквозь ткань боксеров, а аккуратные пальцы касаются ствола опавшего члена. Юнги стягивает ненужный элемент одежды и задирает майку до острых ключиц. Запрещает Хосоку снимать ее, молча пресекая одну единственную попытку. Блондин целует в скулу, лижет под подбородком, прикусывает одну из ключиц. Обводит ореол соска языком и вбирает его в рот, посасывая, прикусывая и оттягивая чувствительную бусинку. Руками ведет по ребрам, будто пересчитывает, резко царапает ногтями и довольно щурится, выпуская изо рта сосок, когда Чон вскрикивает и шипит от саднящей боли. Но ведь это даже и не больно толком, просто неприятно. Язык Мина оставляет влажную дорожку на груди, животе и скользит ниже, к самому заветному. Он обхватывает полувозбужденную плоть рукой, а после касается дырочки на кончике чужого члена и усмехается, когда тот дергается в его руке. Хосок задыхается, глотает ртом воздух и пытается распахнуть глаза, чтобы видеть. Видеть и чувствовать. Одновременно. Юнги аккуратно дует на головку и вбирает ее в рот, втягивая щеки и лаская орган языком. Чон уже впутывает пальцы в чужие волосы, но едва он касается кожи головы, как Мин отстраняется и буквально рычит ему в лицо: — Не смей касаться меня так, — делает акцент на последнее слово. Он видит замешательство младшего и не менее сдавленно добавляет: — Не смей даже думать, что я нахожусь в твоем подчинении. Чона будто током прошибает. Отдергивает ставшую в считанные секунды влажной от волнения ладонь от его волос и открывает, было, рот, чтобы ответить. Но вместо этого издает лишь глубокий стон, ведь Мин жмурится и проходится языком до самых яичек, вбирает одно из них в жаркий рот и обсасывает, делая это нарочито медленно, наигранно, тягуче. Юнги умеет тянуть время. Время, которого у них нет. — Тэхен скоро… Аргх, — вскидывает бедрами навстречу, когда Юнги вбирает наполовину. — Вернется… — Хочешь, чтобы я прекратил? — Юнги отстраняется, утирает кончиком указательного пальца уголок рта от скопившейся в нем слюны и толкается языком во внутреннюю сторону щеки, не сводя лисьего прищура с Хосока. — Нет, — он садится на постели и тянется к Мину, обхватывая его шею руками и покрывая поцелуями в ответ его щеки, веки, нос, задевает губами даже висок и уголок рта. — Тогда он не вернется. — Но… — Просто не усложняй все, Хосок. Юнги отстраняет его за плечи, заставляет откинуться назад и снова принимается за стоящий член. Буквально, как и несколькими минутами ранее, он начинает с груди, опускается на живот. Доходит до пупка губами и прикусывает на нем кожу, когда чувствует головку чужого члена, что сейчас упирается ему в подбородок. — Хочешь, чтобы я продолжил? — проходится краем ногтя по венке на возбуждении Чона и оттягивает крайнюю плоть и размазывает выступившую смазку по всей длине. — Хочу, — выдыхает Хосок, прежде, чем забыть как дышать. Юнги заглатывает до основания, утыкаясь носом в пах и замирает на четверть минуты. Чон давится мыслями, когда чувствует, как собственный член утыкается в стенку чужого горла; чувствует влажную тесноту, исходящую от Юнги; чувствует его дыхание внизу живота. Он стонет и толкается бедрами еще глубже, заставляя Мина давиться. Тот отстраняется, откашливается и вновь втягивает орган в рот. Начинает двигать головой, периодически сжимая губы и втягивая щеки, елозит языком по всей длине и усмехается, смотря из-под опущенных ресниц на раскрасневшегося Хосока. У Юнги тонкая струйка собственной слюны стекает по подбородку и капает на поджавшиеся яички. На языке ощущается вкус Хосока, чуть солоноватый, но Мин не привередничает, сам же вызвался. Старший чувствует, когда член Хосока напрягается, а сам он поджимает пальчики на ногах, и отстраняется. Принимает чужую сперму себе на подбородок, пару капель на раскрасневшиеся и ноющие губы, и жалкие капли попадают на ворот его футболки. Юнги недовольно шипит и смотрит на стонущего Хосока, который так и не смог открыть глаз. Тот облизывает пересохшие губы, дышит обрывисто и покрывало из сжавшихся пальцев выпустить не может. — Расслабился? — Блондин усмехается и встречается взглядом с Хосоком. Поддевает чужую сперму с подбородка и облизывает пальцы от чужого семени, стирает с нижней губы остатки спермы и тянет довольно: -Ммм… А ты вкусный, Хосок. Он смеется, когда видит реакцию донсена и повторяет вопрос. — Д-да, хен, — голос нещадно дрожит, а недавний оргазм так и не отпускает, заставляя еще пару раз вздрогнуть и напрячь разведенные бедра. — А ты знаешь, как можно помочь своего хену снять усталость? — Юнги внимательно смотрит на своего донсена. Хосок долго молчит, открывает глаза и вопросительно смотрит на Юнги: — Как? — Помоги мне расслабиться, — хмыкает. Хосок не заставляет себя долго ждать, подается вперед, трясущимися руками ухватывается за шею Юнги и тянет на себя, заставляя нависнуть сверху. Обвивает худую талию хена ногами и прогибается в спине, потираясь о его одежду членом. — Знаешь, как я устал? -вяло и наигранно тянет Мин. Хосок понимает все без лишних слов, перекатывается, устраиваясь на бедрах Юнги. Младший раздевает Мина медленно и тягуче, как и тот проводил свои действия несколькими минутами ранее. Разница лишь в одном. Юнги умеет выжидать, а Хосоку требуется все и сразу. Когда одежда старшего лежит аккуратной кучкой где-то на полу, Хосок может воочию увидеть возбуждение хена, которое не так давно упиралось ему между ягодиц. Чон не медлит, припадает грудью к груди Юнги и заводит руку за спину, проталкивает лишь один палец на сухую и стонет. Юнги впервые видит своего донсена… Таким. Тот прижимается к его груди, движет одним пальцем по кругу, растягивая себя на какие-то доли миллиметра, и выпячивает зад, чтобы проникать в себя было удобнее. Мин не сдерживается, успокаивающе поглаживает Хосока по спине и отмечает, как тот покрывается мурашками, припадает к его груди сильнее и выстанывает от незначительных касаний. Ладони старшего соскальзывают на ягодицы, замечательно обхватывая их. Блондин сжимает упругие половинки, разминает их, массирует, а после резко хлопает, оставляя жгучее послевкусие и яркую красноту на чужих ягодицах. В этот же момент Чон добавляет еще два пальца и требовательно трется об Мина своим возбуждением, соприкасается и замирает. Юнги пробирается к движущимся внутри растянутого входа пальцам и проталкивает один свой, добавляя его к трем пальцам Хосока. — Так лучше? — Юнги целует его в плечо и довольно щурится, потому что ответ получается замечательным. — Даааа, — стонет Чон и щурится, доставая свои пальцы и отстраняя ладонь Юнги. Размазывая по всей длине выступающую смазку, Хосок насаживается на чужой член. Упирается одной рукой в крепкую грудь, а второй помогает протолкнуть в себя орган. Медленно. Миллиметр за миллиметром, не торопясь. Брюнет шумно выдыхает и опускает голову вниз; влажная челка отлипает ото лба и безвольно висит в воздухе; капелька пота стекает по пульсирующему виску, опускается на подбородок и капает на живот Юнги. Хосок вскидывает бедрами слишком резко, но ладонь Юнги, что собственнически укладывается на его бедра, останавливает. — Не торопись. Привыкни к этим ощущениям. Войди во вкус. — шепчет Мин и улыбается как-то тепло, щурясь. Хосок выжидает, двигаться начинает не сразу, через некоторое время. Не поднимается полностью, на какие-то жалкие сантиметры, и опускается вновь, постепенно наращивая амплитуду — движения становятся точнее, увереннее, глубже и быстрее. Чона надолго не хватает. Да еще и ладонь Юнги, что трепетно ведет по его члену, перекатывает поджавшиеся яички и щекочет головку. Он кончает с именем Юнги на губах, заливая его живот каплями спермы. — Юн… Аргх… Ги — выстанывает и падает грудью на твердую грудь Юнги, не в силах шевелиться. Юнги начинает двигаться сам. Быстро, грубо и глубоко. Вбиваясь в обмякшее тело с неким остервенением и жадностью. Хосок выгибается, выпячивает зад, меняя угол проникновения, и цепляется за плечи Юнги пальцами, сжимая и царапая ногтями. Тонкие стеночки сжимаются вокруг члена Юнги, создавая дополнительную узость, и старший кончает, загоняя по основание. — Знал бы ты, Хосок… Как в тебе замечательно. Узко, горячо, влажно, — он смеется, ощущая на себе тяжесть чужого тела. Сонная нега давит на плечи. И Юнги аккуратно выбирается из-под тела своего любовника, который так и не сдвинулся с него, обнимая и прижимаясь к его груди. Собирая свои вещи, Юнги не думает, вообще-то, ни о чем. Одевается нехотя, даже не удосуживаясь вытереть следы спермы с живота, и направляется в душ. Но только Хосок не спал — считал минуты до ухода Юнги. И прокручивал в голове единственную фразу, сказанную ему на ухо в их прошлый раз. «Я отобрал тебя у всех. Ты только мой.»