Антропогенная реальность

      Тяжелые шаги по неровной дорожке, ведущей вокруг здания больницы к небольшому садику, поросшему сорняками и прочими неугодными садовникам растениями, волновали лужи и тихим влажным звуком разносились по округе. Они были единственным, что разрушало тишину вокруг психиатрии, не считая тихо громыхающей высоко в небе грозы.       Высокий мужчина с огненно рыжими волосами, точно мехом дикой лисы, сморщив нос, вглядывался в серое небо, откуда с секунды на секунду польет дождь. Раздался тихий отдаленный гром и на белоснежную кожу упали первые невесомые капли. Мужчина в нелепой шляпе недовольно махнул головой с выражением отвращения к этому миру, направился вперед по дорожке сердитым и более тяжелым шагом. При каждом движение полы его легкого пальто вздрагивали и звенела тонкая металлическая цепочка на ремне штанов, со стороны он выглядел еще более грациозно, но все также неряшливо. Его повадки можно было назвать лисьими, проворными, но достаточно сдержанными. Глаза сверкали маленькими голубыми огнями из-под широких полей шляпы, завораживая и пугая одновременно.       Неизвестно, что за мысли могли роиться в его рыжей голове, но со стороны казалось, что с каждой секундой мужчина ненавидел мир все больше. Он сильно зажмурил глаза и ускорил шаг, почти бежал, и его лицо исказило сумасшествие. Сумасшествие? Может осознание? Неужели все в психиатрии должны быть сумасшедшими? Он не принадлежал именно этому учреждению, никакому другому. Про себя он иногда говорил, что принадлежит всем сразу и не одному одновременно, но сумасшедшим себя вовсе не считал. Скорее вестником сумасшествия…       Из его плотно сжатых губ вырвался крик. Капли безжалостно падали на его лицо, и он не мог просто убежать от них, столько их было много, бессчетно. Вдали он увидел маленький белый силуэт и рвался к нему изо всех сил, сам не зная почему, сопровождая свои действия истошным криком и плеском луж под ногами.       Маленькая девочка в белой пижамке смотрела на него своими большими светло-зелеными глазами. Ее волосы были длинными и мокрыми, напоминая цвет темного пчелиного меда. В руках она держала открытую пачку цветных карандашей, с чьих концов падали дождевые капли.       Лис остановился напротив маленькой девочки на расстоянии двух метров и смерил оценивающим взглядом. Он выпрямился и как-то самодовольно усмехнулся своим мыслям, по его рыжим локонам стекала вода. Мужчина одним легким движением подскочил к девочке и прижал ее к себе, укрывая от сильного дождя, та вовсе не сопротивлялась. Животом он чувствовал ее теплое дыхание и расслабленно поглядел на темно-серые тучи. — Меня зовут Гавриил, — сквозь гром произнес он и улыбнулся падающим каплям, прижимая к себе маленькое взмокшее тельце, — А тебя, красавица?       Девочка подскочила и, казалось, приглушенно вскрикнула, когда небо разразила молния и раскатился гром. Гавриил улыбнулся еще шире, казалось он получал огромное удовольствие то ли от детского страха, то ли от рокочущего грома, а может и вовсе от тепла маленького создания, уткнувшегося в его живот. Рука мужчины была на ее голове и он легко погладил ее мокрые волосы. — Боишься грома? — он опустил глаза и посмотрел на маленькую испуганную девочку, которая уставилась на него своими большими глазками, — Как тебя зовут, малышка?       Они смотрели друг другу в глаза, лис и его жертва, вовсе не понимая этого. Со шляпы Гавриила падали капли дождя, как и со взмокших локонов рыжих волос, и маленькая девочка не могла отвести от него взгляда. Ее бледные губы дрожали. — Я… Я - Роза, — пролепетала она, когда в зеленых глазах блеснула молния.       По его губам пробежала плотоядная улыбка, и кожа маленькой девочки покрылась мурашками. — Роза… Прекрасное имя… — он снова поднял свои глаза к серому дождевому небу, подставив бледную кожу под нескончаемые капли. — Как ты попала сюда, Роза?       Девочка прижалась к нему еще плотнее и буквально потеряла дар речи. Ей стало невыносимо страшно находиться рядом с этим незнакомым мужчиной и одновременно хотелось спрятаться внутри его мягкого пальто, потому что грозы она боялась ничуть не меньше незнакомцев. Гавриил вновь перебрал ее влажные волосы на макушке, думая о чем-то своем. Его голос обволакивал маленькую девочку, проникал в самую душу, и через пару секунд она забыла как дышать. — Роза… Ты болеешь, верно? Где твои мама и папа? Они бросили тебя, верно, Роза? Маленькая… маленькая Роза… — ее ножки подкосились и мужчина подхватил девочку сильными руками, прижав к своей груди. Дождь усиливается. — У тебя есть шипы, не забывай, родная… Ты должна ими воспользоваться… Маленькая Роза, ох, бедняжка, мне так жаль тебя…       Что-то будто загорелось внутри этой малышки и она не понимала, что это такое. Жгучее стенки сердца чувство, сжимающее его нестерпимым и непонятным желанием. Маленькие кулачки сжались, и она смотрела невидящими глазами на его шляпу и развивающиеся мокрые волосы под ней. — Ты чувствуешь? Чувствуешь, что нечто закипает в тебе, Роза? — девочка легко кивнула, сама не понимая зачем. — Ты знаешь это название? Сладкое томное и емкое название этому чувству… Это жажда мести, жажда крови, моя бедная Роза…       Она смотрела своими светло-зелеными глазами на его волосы, дрожащие от легкого мокрого ветра и, казалось, вовсе забыла свой страх грозы. Гавриил продолжал мечтательно улыбаться, опустил свой лисий взгляд на мутное отражение в большой луже, атакуемой бессчетными каплями. Его оскал стал еще более звериным и диким, когда он сделал шаг вперед, разбив нечеткое отражение в воде. Мужчина с девочкой на руках отправился в сад.

***

      Утерев рукой пот со лба, Гавриил размял спину, устало вздыхая и кряхтя. Его глаза как-то странно блестели в наступившей темноте, казалось, зрачки горели фиолетовым пламенем сумасшествия. Легкий ветер растормошил ярко-рыжие локоны и пошатнул шляпу лже-ангела, чье лицо было искажено блестящей хищной улыбкой. Поправив кожаные перчатки без пальцев, Гавриил снова схватился за лопату, уткнул в сухую землю и засыпал ее в небольшую яму.       Глаза маленькой девочки мерцали мертвыми огнями, отражением заходящей луны, пока земля пачкала ее медовые локоны.