Цвета и темнота

Лия проснулась на рассвете, чувствуя, как ее тело наполняется энергией, а раны заживают, чего нельзя было сказать о душе. Страх затмил ненависть, ощущение унижения и сожаление о совершенном выборе. Осознание того, что монстр отныне живет в соседней комнате, и того, что двери не запирались (администрация не посчитала нужным выдать им ключи даже после просьбы), вынуждало действовать. Девочка на цыпочках подкралась к замочной скважине в комнату садистки и присмотрелась. Блондинка сладко спала, обнимая подушку и улыбаясь. «Не хотела бы я знать, что ей снится» - подумала Лия. Уже через полчаса она знала график тренировок Милдред, то, как пройти в самые укромные и заброшенные комнаты, и что если очень сильно давить на жалость и быть настырной, то можно добыть еды даже в полпятого утра. Лия провела в тесной, пыльной и полутемной каморке 10 часов за сном, чтением и пищей. Только с началом тренировок Милли она позволила себе выбраться за новой порцией еды, и чтобы понаблюдать за своим врагом. Девочка понимала, что не сможет прятаться всю жизнь, но хотя бы еще пару дней она надеялась оставаться в безопасности и спокойствии в светлое время суток. - Милдред очень просила передать, что хотела бы встретиться с тобой до заката, - сказала повар, накладывая Лие еду, - она выглядела крайне расстроенной. Девочка кивнула, злорадно улыбнувшись. Впрочем, из-за эмоций она может быть более агрессивной ночью. Лия заглянула в окошко спортзала. «Странно, ночью она казалась куда сильнее» - мелькнуло в ее голове. Ну, у страха глаза велики. В этот момент садистка, почувствовав взгляд, резко развернулась, и посмотрела прямо в глаза брюнетки, ее взгляд был словно у ребенка, внезапно нашедшего конфету. Лия присела, прячась, чувствуя, как гулко бьется сердце, но было поздно. - Пожалуйста, могу я срочно выйти на минутку? - взволнованно спросила Милли. - Если ты будешь отдыхать, не будет никого эффекта. – Резко ответил тренер – тем более, ты только что начала! - Но я не…. - Никаких оправданий. Ты и так сильно халтуришь, судя по отзывам о тебе. Лия облегченно вздохнула. Только не хватало убегать от садистки и, возможно, выдать укрытие. К счастью, остаток дня прошел без происшествий, в отличие от ночи. Девочка гуляла по огромному зданию студии во время тренировок ее «напарницы», читала, наблюдала за полетом птиц и смогла почти забыть о пережитом кошмаре. На этот раз в павильоне было абсолютно темно. В кромешной тьме прозвучал голос Милли: - Что ж, милая, в прошлый раз была пробная версия. Ты не чувствовала боли, эпизод был коротким, без декораций, почти без приспособлений. Сегодня я покажу тебе и всем, кто видит нас настоящее искусство. Добро пожаловать в цирк Милдред *** и ее блистательной ассистентки Лии! Одновременно с ее последними словами вспыхнули софиты, озаряя круглую арену, короткое красное цирковое платье на Милли, тяжелый алый занавес и невероятно высокий купол цирка. Это было явно не то, чего ожидала Лия, как минимум потому, что зал оказался куда больше, чем в первую ночь. - Итак, наш первый номер - метание ножей! Прошу, - нараспев произнесла садистка, с улыбкой указывая на заранее приготовленную мишень с креплениями для человека. «Неужели людям так интересно смотреть, как она просто бросает в меня ножи» - подумала Лия с тоской, пока ее привязывали. Кожаные ремни впивались в кожу, заставляя чувствовать себя совершенно беззащитной. Со свободными руками у нее была хотя бы иллюзия возможности защититься. Девочка-маньяк с видом художника перед полотном легонько кольнула свою жертву концом метательного ножа в центр живота и в грудь на месте сердца. Затем она положила нож на место, завязала себе глаза и, подняв с пола весь набор, закружилась в танце, бросая ножи в цель. Полет каждого из них заставлял жертву сжиматься. Первый вонзился сантиметрах в пяти над головой, второй и третий симметрично по бокам от нее, четвертый - внизу мишени, а пятый и шестой точно в те точки, которые пометила Милдред в начале. Крик Лии эхом разнесся по павильону. Она во второй раз ощутила ужасное ощущение, когда сердце перестает биться, вновь во рту появился железистый привкус крови. Боль, вспыхнув один раз в полную силу, затихла, слегка пульсируя на грани сознания. - Ну, здесь тебе ничего не пришлось делать, а теперь я хочу дать тебе небольшое задание, дорогая! – отстегнув Лию от щита, девочка, приобнимая ее за плечи, взлетела с ней под купол на предусмотрительно опущенном персоналом подъемнике. На колонне из железных балок (как Лия могла не заметить ее вначале?) крепилась шаткая, но достаточно широкая доска метров десяти в длину, посыпанная битым стеклом. Не успела жертва опомниться, как Милли вытолкнула ее на площадку, так, что бедняжка едва смогла удержать равновесие. - Я буду ждать тебя на площадке с другой стороны. И не вздумай прыгнуть или упасть, это будет _гораздо_ больнее, внизу тебя поджидают шипы. Лия, покачиваясь, раскинув в стороны руки, стараясь удерживать равновесие, осторожно сделала шаг. Едва она поставила босую ногу на доску, ей пришлось закусить губу, чтобы вновь не закричать от боли. - Давай же, милая. Это почти закончит твои страдания на эту ночь. Я обещаю, что больше ходить тебе сегодня не придется. Прежде чем девочка дошла, она прониклась невероятным сочувствием к русалочке из сказки. Немые слезы струились по ее щекам, ступни горели, и ей казалось, что уже больше ничего из сегодняшнего не может оказаться ужасней. - Вот видишь, дорогая, не так уж это и сложно! тебе понадобилось всего лишь двадцать минут, чтобы пройти эти десять метров. Надеюсь, режиссер сократит эту сцену, и зрители не будут изнывать от нетерпения, как это делала я. Блондинка подхватила Лию на руки так, словно она ничего не весила, прижимая к себе. «На тренировке она явно не выглядела способной на это.» - отрешенно подумала девочка, пока они спускались. Впрочем, это явно было не то, что волновало Лию сейчас больше всего. Что ж, хотя бы ходить ей действительно не приходилось. - Следующим номером должна быть трапеция, но ты явно не акробатка. Не беспокойся ни о чем, милая, я позабочусь, чтобы ты была надежно защищена от падений. – произнесла садистка, натягивая защитные перчатки и подбирая с пола моток колючей проволок, но ее жертва уже слишком устала, чтобы бояться. - Выглядишь слегка утомленной, но полет под куполом точно взбодрит тебя. Сверху спустилась трапеция со сложным креплением над перекладиной, к которому Милдред, нещадно выкручивая руки Лие, примотала свою игрушку проволокой, раздирающей ее кожу. - Да, возможно, я немного поторопилась, остановив твое сердце. Тебя бы действительно украсила стекающая кровь, - прошептала девочка-маньяк, на секунду приблизив свое лицо к лицу Лии. Милли оттолкнулась от земли, взлетев, покачиваясь на перекладине. Лия едва могла следить за ней, но, судя по всему, она явно готовилась к этому номеру. Зрители, в отличие от жертвы, которая думала лишь о впивающейся в кожу проволоке и ножах, и о том, как она мечтала бы, чтобы все скорее закончилось, точно должны были оценить ее выступление. Потоки воздуха холодили раны, а дыхание перехватывало от высоты, камеры, софиты и арена внизу слились в одно пятно. Вдруг садистка, держась одной рукой, выхватила из перекладины нож, и ловким броском оказалась стоящей почти на одном уровне с Лией. Лезвие легко рассекло толстую проволоку, и девочка сломанной куклой навзничь упала на арену, еще сильнее раня свое тело. Тихо, затем все громче зазвучала вальсовая музыка. Милдред, напевая слова незнакомой песни, медленно подошла к своей жертве, и, подняв ее с земли, закружилась в танце, не смотря на то, что Лия недвижно висела в ее объятиях, словно была мертва. Последним воспоминанием перед обмороком было то, как губы мучительницы мягко приникли к ее губам.