Мальчик за зеркалом

2016 год. Мне исполнилось девятнадцать. Я лежала «звездой» на кровати в своей комнате и смотрела на потолок, думая о нашем переезде. Папа хочет спрятать меня. В лесу. Мы будем жить там, где нет цивилизации и людей. Сначала я пришла в ужас от его решения: запихнуть себя и дочь в какой-то затхлый дом, лишиться друзей, нормального дома, работы только для того, чтобы я больше не видела зеркал. Не видела Его. Уже второй день пытаюсь переварить эту информацию. Я против! Всеми руками. Не хочу покидать дом, который все еще хранит ее запах: запах мамы. Я и так не помню ее, куда ж еще хуже? Папа приоткрыл дверь и просунул голову: — Хёмин, ты уже все вещи собрала? — Да. — Тогда спускайся вниз, меня не жди: я тут еще минутку постою. Я сидела в машине и смотрела на дом, пытаясь запомнить его, чтобы вспоминать ночами. Папа сел на водительское место и мы тронулись. Я прижалась щекой к окну, смотрела в перемотанное изолентой боковое зеркало, представляя, как удаляется мой дом. Как же я устала от такой жизни. Меня начало клонить в сон, и я унеслась в царство Морфея. Папа теребит меня за плечо: — Давай, вставай, мы приехали. — Я потерла кулаками глаза, потянулась и вдруг поняла, что у меня затекла шея. Блин, а мне казалось, что я удобно легла. Теперь головой вертеть больно, поэтому придется разворачиваться вместе с корпусом. Я вышла из машины и увидела место, в котором теперь буду жить. — Господи, боже мой, домик прям как в фильме ужасов: стоит весь такой старый, темный, скоро, думаю, развалится. Ты где его вообще откопал? — У моего коллеги есть друг, у которого друг — продает этот дом. Я купил его за гроши, странный парень, я бы дал больше. Иди, осмотрись, а я пока вещи перетащу. Я неохотно кивнула. Мне всегда не везло. Наверное, карма, вот только за что? Что я такого натворила, чтобы меня заставили жить в этой глуши? Бред какой-то. Я ступила на крыльцо, доски затрещали, и меня это напугало. Я быстро минула ступеньки, открыла дверь и зажала нос рукой. Фу! Пахнет так, будто здесь сто кошек сдохло. Внутри также стремно, как и снаружи: шпаклевка потрескалась, темно, одна лампочка на потолке, стул, да стол, облупленная лестница, ведущая наверх, потрескавшиеся окна, пол скрипит. Зрелище не из приятных. Я обошла весь первый этаж, в который входило: кухня, гостиная, длиннющий коридор и очень вонючий туалет. Ну-с, с богом на второй этаж? Пройдя по коридору со страшно-уродливыми картинами, нашла лестницу, переступала через ступень, проверяя стены на прочность. Здесь оказалось много дверей. Есть небольшая ванная комната, три спальни, наверное (там не было кроватей, но я предположила, что это спальни), балкон и чердак. Мне здесь точно не нравится! Все такое жуткое и пугающее. Я хочу убраться от сюда. Со скоростью молнии побежала к папе на первый этаж, доски так скрипели, что мне казалось, будто моя нога сейчас куда-нибудь, да провалится. — Пап, давай уедем? — Нет. — Да почему? Ты что, не видишь, что здесь невозможно жить? Тут даже тараканов нет: они все повымирали, пока ждали, что кто-то заселится и принесет им еду! А еще мне страшно! Эти стены давят, я слышу какие-то звуки, скрипы и здесь очень сильно воняет дохляками! — Не утрируй. Проведем некоторый ремонтик, и все наладится. — Ты меня не слушаешь! — заорала я. — Это ты меня хоть раз послушай! — вспылил он, отбрасывая пустую коробку в сторону и подходя ко мне ближе. — Я хочу сохранить тебе жизнь, понятно? — Я не умру, если мы поедем обратно! — Умрешь! — крикнул он, ткнув в меня пальцем и успокоился, продолжая разгружать вещи. — Точно умрешь. Как твоя мать. — Что? Мама умерла? Но ты не говорил мне об этом! Ты же сказал, что она просто ушла! Как ты мог мне врать! Ненавижу тебя! — по моим щекам потекли слезы, и я выбежала на улицу, закрывая лицо в ладонях, побежала туда, куда несли меня ноги. В сердце леса.