Выжить любой ценой.

      Когда мы прилетели в часть, нас встретил пожилой мужчина с погонами капитана. Как оказалось, он служил вместе с нашим полковником и хорошо знал его — как-никак еще молодыми ребятами вместе Берлин брали. Связавшись с 410-й частью, он поблагодарил их за продукты, на что ему ответили, что еще через неделю будет эвакуация, и весь личный состав базы перевезут. Остальные же ребята из отряда сидели в коридоре и ждали нас с лейтенантом. Капитан же много расспрашивал про Бориса Алексеевича, про то, как он погиб, и почему мы не смогли спасти его. Наконец, расспросы закончились, и за нами приехал грузовик, который и отвез нас обратно к вертолету. Вроде бы все наши припасы оказались на месте, недоставало лишь пару ящиков, но мы решили не скандалить из-за этого.       Обратный полет занял почти семь часов. К тому времени ребята уже устроились спать, используя вместо кроватей ящики — спать на полу было слишком холодно. Я же сидел вместе с Олей, слушая музыку из ее «Волкмэна» и думая о том, как же нас встретят в 410-й части. Капитан оставил после себя неприятные воспоминания, и хотя лейтенант Кузнецов описал майора Иванюка как очень хорошего человека, меня не покидало чувство тревоги. Оля почувствовала мои волнения, и после попытки отвертеться, я таки выложил все свои переживания. На что девушка посоветовала мне не бояться и сказала, что в любом случае она будет поддерживать меня.       В часть 410 мы прилетели уже глубокой ночью. Никто нас не встречал, и лейтенант после недолгих раздумий решил вести нас к майору. Как оказалось, он не спал, и радушно встретил нас, перед этим отправив весь наш отряд в столовую, где мы и поели. После чего отряд снова собрался в кабинете у майора, и он начал расспрашивать нас о том, как же мы выживали. Как выяснилось, все наше снаряжение было взято со складов части, поскольку полковник был старинным другом майора, и тот просто не смог отказать Борису Андреевичу. Майор поговорил с каждым из нас и поинтересовался, не хотим ли мы начать службу вместе со всеми, исключая конечно же Олю и Лену — девушек майор Иванюк предложил определить на кухню, где не хватало работников. Мы согласились на такие условия, и тогда был вызван солдат, который проводил нас до полупустой казармы, где нам была выделена своя комната.       С утра нам начали показывать территорию части. Как и говорил лейтенант, ее окружали трехметровые стены, на которых сверху была колючая проволока, к которой было подведено электричество. В ангарах стояли десятки Т-80, накрытые брезентом, которые, как сказал наш проводник, «были в полной боевой готовности». Впрочем, он тут же добавил, что ходячие практически не беспокоят их, и все это сделано из мер предосторожности. Дальше мы посетили вертолетную площадку, где было четыре МИ-26, одним из которых оказался тот самый вертолет, на котором мы прилетели. И в последнюю очередь нас привели к строгим рядам бревенчатых домов, где и жили семьи военных и те, кто был забран с 183-ей авиационной части.       Затем мы снова собрались у майора, который поинтересовался, понравилась ли нам часть. Мы ответили положительно-утвердительно, и тогда Иванюк спросил, где бы мы хотели жить. Разумеется, мы выбрали дом, и тогда майор отрядил нам в помощь взвод бойцов, вместе с которыми мы и начали строить себе жилье.       Дом мы поставили за три дня, успев к тому времени перезнакомиться со всеми обитателями части. Люди относились к нам доброжелательно, никто не пытался на нас наезжать, как на новичков, наоборот — многие помогали нам. Мы не оставались в долгу и помогали каждому, кому могла понадобиться наша помощь. У нас стали появляться новые друзья и знакомые, хотя поначалу мы держались особняком от остальных. Но честность людей не оставляла нам сомнений, и вскоре мы уже влились в коллектив, стали обживаться. Правда, на вылазки нас пока что не брали, но мы и сами не горели желанием — хотелось немного отдохнуть. Кормили нас хорошо и регулярно, правда, немного однообразно, но все же мы были рады — тот же хлеб мы не видели практически в течение двух месяцев и с жадностью его поедали. В общем, жизнь начинала налаживаться.       Через неделю к нам эвакуировали личный состав 79-й части — той самой, в которую изначально направлялся наш вертолет. Всего оказалось 92 человека, которые практически в первый же день начали обустраиваться в казармах. А у нашего же отряда начались тренировки — мы каждое утро пробегали около десяти километров по территории части, затем снова была стрелковая подготовка, тренировки на спортивной площадке и рукопашный бой. Вечерами мы возвращались в наш новый дом, где без сил валились на койки. А на следующий день все начиналось сначала. Особое внимание было уделено нашим шашкам, которые инструктор рукопашного боя нехотя признал довольно эффективными для уверенного и бесшумного уничтожения врага. Позже началась тактическая подготовка: нам объясняли, как воевать в условиях города, как взаимодействовать с тяжелой техникой наподобие танков и БМП. — А вы нас научите водить танк? — спросил как-то Сережка.       Инструктор, молодой парень лет тридцати, лишь засмеялся и сказал, что если мы хотя бы сможем завести танк и сдвинуть его с места, то так и быть, научит. Мы хором уговорили его дать нам шанс, и тогда парень позвонил майору и спросил, можем ли мы попробовать. По всей видимости ответ был утвердительный, так как уже через 15 минут мы стояли около ангаров, откуда наш инструктор выкатывал Т-80. После чего он стал приглашать желающих внутрь. Попробовали все, но получилось только у Шурика и Мику, после выезда которой инструктор несколько минут стоял с отвисшей челюстью и мог лишь хлопать глазами, а девушка лишь улыбалась ему в ответ.       С этого момента мы потеряли нашу парочку, которая стала усиленно заниматься обучением управлению танком. Мику довольно хорошо управляла многотонной боевой машиной, инструктор лишь рассказывал ей назначения приборов и рычагов для управления. Шурик же занял место механика — впрочем, в этом никто и не сомневался. После разговора с начальником базы, ребята были назначены как экипаж танка вместе еще с двумя молодыми бойцами.       Алису стали более детально обучать маскировке и снайперскому делу. Девушка практически не расставалась со своей винтовкой, и уже к концу марта уверенно поражала цели на расстоянии в 500 метров. А как она маскировалась! Однажды мы решили ее проверить и предложили спрятаться от нас. В итоге целых полчаса мы безрезультатно искали рыжую, которая, как выяснилось позже, залегла на обочине дорожки и посмеивалась над нашей беготней в кулачок. Ульяну же не привлекали к обучению, хотя девочка очень рвалась к нам. Вместо этого же ее отправили к другим детям, которых на базе было шесть человек. Очень быстро девочка завоевала себе авторитет у сверстников, а с ее шалостями не мог сравниться никто — чего только стоило ведро с водой, которое она поставила на дверь так, чтоб при малейшем движении оно опрокинулась прямиком на какого-то прапорщика. Я даже не подозревал о существовании таких матерных слов, разносившихся практически на всю часть от бежавшего за девочкой промокшего до нитки прапора. Впрочем, куда ему было тягаться с этой маленькой егозой — девочка забралась на ангар, откуда ее безрезультатно пытался снять матерящийся прапорщик, который в конце концов плюнул на все это дело и, злой, ушел восвояси. После этого случая меня вызывал майор Иванюк, пришлось извиняться за поведение Ульяны.       Ближе к весне мы начали вылеты в город. Вертолет садился на крышу той самой больницы, и мы расходились группами по 2-3 человека. Со мной были Толик и Сережка, девочки же распределились по остальным группам. Нашей задачей было составление детальной карты города с указанием всех препятствий, которые могли встретиться на пути. Ходячих было много, но практически все они были замерзшие и двигались очень медленно, не представляя особой угрозы. Мы убивали только тех, кто подошел слишком быстро. Но к сожалению, не обошлось без жертв — двое солдат были покусаны ходячими, которые скрывались под сугробами. Мы не успели спасти ни одного. После этого вылазки прекратились, и были заменены полетами над городом.       В мае, когда сошел весь снег и все дороги окончательно высохли, майор приказал всем построиться на площади. В течение десяти минут собралось все население части, и майор начал свою речь: — Сегодня я хочу сообщить вам, что нашим радистам удалось установить связь с главнокомандующим. И нам был дан приказ — захватить и очистить город.       По рядам собравшихся побежали шепотки, которые прервал усиленный мегафоном голос Иванюка: — Благодаря нашим разведчикам был составлен наиболее детальный план города. И у меня появилась мысль о том, что нам надо захватить восточный район, который начали строить перед началом всех этих событий. Сейчас там есть огромное количество стройматериалов, которые мы используем для постройки стен вокруг первых захваченных районов. — Но как мы это сделаем, товарищ майор? — раздался выкрик из задних рядов. — У нас будет поддержка танков. Так же я отдаю разрешение на артиллерийские удары по наиболее крупным скоплениям противника. Личный же состав разделится на две группировки, задачей которых будет поддержка бронетехники и зачистка домов. Первым делом мы захватим завод и прилегающий к нему район — как вы все знаете, на нем выпускали боеприпасы, и я думаю, что мы сможем возобновить производство патронов и снарядов для танков. — Мы в 12 человек удерживали лагерь три месяца, а там не было таких стен, как тут. Так что мы удержим этот город! Я хочу своим детям мирной жизни! — закричал я.       Толпа вокруг меня заревела. Крики «Удержим город!» и «Да!» слышались чаще всего, и как мне показалось, майор даже подмигнул мне. — Тогда я даю вам остатки дня на сборы. Экипажи, проверьте свою технику. Всем отправиться на отбой в десять часов — это приказ! Вольно!       Оживленная толпа начала расходиться. Я же отправился к Ольге, пробивая себе дорогу. Девушка стояла, скривив лицо и держась за живот. Я сначала не понял, что происходит, но когда она заметила меня, то подняла руку, которая была вся влажная. — Оленька, что с тобой? — Воды отошли… — ее лицо снова скривилось, и девушка покачнулась. — Санитары! — во всю глотку закричал я. — На помощь!       Двое ребят с носилками прибежали через пару минут, и, погрузив Олю, мы побежали к санчасти. Девушка держалась за живот и негромко стонала, а у меня крутилась лишь одна мысль: «Лишь бы не опоздать». У самого медпункта я побежал быстрее, распахивая настежь дверь: — Врач, тут женщина рожает! — закричал я на весь медпункт. Где-то в глубине здания раздался звон разбитого стекла, и из дальней двери выглянула женщина. — Вы доктор? — крикнул ей я. — Нет. Андрей Васильевич, скорее! — крикнула она куда-то наверх. — Уже иду! — раздался уверенный голос. По лестнице уже спускался пожилой доктор, застегивая халат. Тем временем, бойцы уже донесли Олю до медпункта. — Давайте ее в операционную, вторая дверь слева! — скомандовал доктор. — А ты, Настя, готовь инструмент.       Женщина убежала вслед за бойцами. — У нее уже отошли воды? — Да, минут пять назад! Доктор, скорее же! — в этот момент раздался крик Оли. — Вы, я так понимаю, отец? Подождите в санитарской, пожалуйста. Как только ваша жена родит, вы сразу же об этом узнаете.       Я направился в указанную мне дверь. Внутри стоял диванчик, на который я и опустился. Но заметив на столе пачку «Космоса», я достал одну сигарету и закурил у форточки. Раздался жалобный крик моей жены, но я сдерживался, чтоб не побежать в операционную.       В течение часа я выкурил практически полную пачку, пока, наконец, не раздался последний, самый громкий крик Оли, и тут же я услышал детский плач. Не соображая ни о чем, я рванул к операционной, но был остановлен вышедшим из нее доктором. — Подождите, молодой человек. Сначала разденьтесь, а затем вымойте руки, умывальник за поворотом. И да, я поздравляю вас с наследником. Мама чувствует себя хорошо и ждет вас.       Сгорая от нетерпения, я сбросил бушлат прямо на подоконник и, быстро помыв руки, бросился к операционной. Но снова был остановлен, на этот раз медсестрой: — Вам в следующую дверь, там палата… — но я уже не слушал ее, летя к заветной двери.       Сердце билось в пулеметном темпе, и я остановился на мгновение, несколько раз вздохнув, и, наконец, открыл дверь. Моя Оля лежала на дальней кровати, прижимая к груди закутанного в пеленки ребенка. Моего малыша… Я начал задыхаться от радости… — Семочка… — раздался ее тихий голос. — Это наш с тобой сын…       По щекам девушки катились слезы, но на лице была самая радостная, самая прекрасная улыбка из тех, что я видел у Оли. На ватных ногах я подошел ближе и не удержался, сев на соседнюю кровать. — Можно? — мой голос дрожал, как у подростка на первом свидании. — Конечно! Это же твой сын, Сема. Это наш мальчик… — шептала моя жена.       Я взял ребенка. Признаться, до этого мгновения руки у меня дрожали, как у прожженного алкаша, но как только я взял своего сына на руки, то почувствовал вновь вернувшуюся силу. И тут же прижал его к груди. — Он на тебя похож… Носик точно твой… — Зато глаза твои, зеленые.       Оля рассмеялась. — Ты уже думал над именем? — Нет. Толик предлагал назвать в его честь, но я даже не знаю… — А я вот думала насчет Бори. Как нашего товарища полковника, в его честь назвать. — Знаешь, а это неплохое имя. Я согласен! — Толик же обидится! — снова засмеялась девушка. — Не обидится, я ему пообещаю, что нашего второго сына назовем в его честь. — Ты хочешь еще детишек? — девушка закусила губу, но продолжала озорно улыбаться. — Да, конечно. Я хочу, чтоб у нас было восемь детей, которых мы будем воспитывать в спокойном мире.       Тут девушка немного помрачнела. — Сема… значит, ты завтра пойдешь в бой? — Да, милая моя. Я должен. — Я знаю. Ты только вернись к нам, обещай. — Обещаю…       Дверь снова открылась, и зашла медсестра. — Молодой человек, вашей жене нужно отдохнуть. Давайте, идите, завтра еще намилуетесь! — Ну еще несколько минут! — взмолились мы. — Нет! Ребенку тоже нужен отдых. Вы не волнуйтесь, — она улыбнулась. — Я 30 лет проработала акушеркой, уж с ребенком как-нибудь справлюсь. Все будет в порядке. — Дайте хотя бы попрощаться! — в сердцах крикнул я. — Две минуты. — медсестра вышла обратно и прикрыла за собой дверь.       Я опустился над кроватью Оли и нежно поцеловал ее. Она страстно мне ответила на поцелуй. — Я люблю тебя, Семочка… — прошептала она мне на ухо, будто нас кто-то мог подслушать. — А я люблю вас с Борей, Оленька! — я снова поцеловал ее. — Вы у меня самые дорогие люди на свете! — Я знаю… — слабо улыбнулась девушка. — А теперь иди, а то я не смогу тебя отпустить, и эта тетка раздавит тебя, пытаясь выгнать.       Мы дружно рассмеялись, и я, поцеловав Олю в последний раз, пошел к двери. Каждый шаг давался с трудом, все фибры моей души кричали мне «Остановись!», но я продолжал идти, остановившись лишь в дверях и обернувшись на Олю. Девушка поймала мой взгляд. — Сема… ты береги себя. И помни — мы ждем. — Я клянусь.       И тут же вышел за дверь. Напротив меня стояла медсестра. — На, выпей! — она протянула мне полный стакан, и я, не глядя, опрокинул его в себя. — Осторожнее! — раздалось ее запоздалое предупреждение. Но у меня по пищеводу уже катился огненный шар, который закончил свой путь взрывом в желудке, отчего я вздрогнул. — Что… что это было? — прохрипел я, жадно глотая воздух. — Спирт. — она удивленно пожала плечами. — Ладно, стакан оставь на подоконнике, где твоя куртка.       Ноги сами понесли меня к выходу. Не помню, как дошел до дома, лишь говорил каждому, что у меня сын родился — люди поздравляли меня в ответ и пожимали руку, улыбаясь своим мыслям.       Ребят я обнаружил дома — все сидели и проверяли снаряжение. Как только я вошел, все обернулись на меня. — Ребятки… — в горле у меня пересохло. — У меня сын, ребятки…       Спустя несколько секунд молчания дом взорвался от криков моего отряда. Практически сразу же собралась куча мала — каждый спешил обнять меня, все смеялись и радовались. Толик же уже разливал мутную жидкость из большого бутыля по стаканам. — Как назвали? — крикнула Алиса. — Борей. В честь Бориса Андреевича. — Я же просил, чтоб в мою честь! — крикнул Толик, весело смеясь и суя мне в руку стакан самогонки. — Второй сын точно будет в твою честь, Толян! — и мы все дружно захохотали, чокаясь стаканами.       Наутро бронетанковая колонна с сидящими на броне солдатами выехала в город. Дорога заняла около пяти часов. И уже вступая в город, я знал, за что буду сражаться. — Я очищу этот мир для вас, родные мои… — прошептал я, сидя на броне могучего Т-80, которым управляла Мику вместе с Шуриком.       У меня была цель.       И сейчас я собирался выжить.       Выжить любой ценой.