На темной стороне.

Плотный завтрак и неторопливая беседа с Эмметом окончательно вернули Джастина к жизни. Обсудив планы на день, они разъехались в разные стороны, договорившись снова встретиться вечером. Джастин внял уговорам и решил, что будет удобно и правильно пока оставаться его гостем. Во всяком случае, безопаснее: тот, по крайней мере, может проследить за тем, что он хотя бы изредка ест и пьет что-то, кроме виски. Повторения произошедшего Джастину хотелось меньше всего, да и, если честно, с Эмметом было комфортно. Если бы накануне ему самому пришлось выбирать между всеми членами семьи, то он бы сделал ровно такой же выбор, предпочтя общество Эммета обществу остальных членов семьи. Не случайно ему иногда казалось, что, если и есть среди всех общих друзей кто-то наиболее похожий на Брайана, то это, несомненно, Эммет. Оба - уверенно отстаивающие свои принципы и не идущие на поводу общественного мнения; оба - искренне переживающие за каждого из своих друзей; и оба - совершенно далекие от того, чтобы браться осуждать других или вмешиваться в чужие жизни. Поэтому, вручив Эммету электронный ключ от своего номера в отеле и позвонив туда для того, чтобы предупредить, что за его вещами заедет его друг, Джастин, с чистым сердцем, отправился в госпиталь. На информационной стойке отделения, где лежал Брайан, он разузнал, как встретиться с его лечащим врачом и, вздернув подбородок, под любопытными взглядами шушукающихся медсестер, гордо прошествовал с каменным лицом к указанному кабинету. Накануне в неразберихе происходящего он толком не запомнил врача, и, впервые встретившись с ним в более спокойной обстановке, удивился тому, что тот явно был не намного старше его самого. - Меня зовут Джастин Тейлор, я - официальный юридический представитель Брайана Кинни, пациента из палаты 3908, - на всякий случай представился он, чтобы избежать неловкости и сразу настроить собеседника на деловой тон разговора. Умные серые глаза с интересом, но без малейшего намека на улыбку или сарказм, внимательно окинули его взглядом, а их обладатель, кивнув и подстроившись под его тон, представился: - Алекс Эпштейн, невропатолог, лечащий врач Вашего подопечного. Чем могу быть Вам полезен? - Я бы хотел узнать максимально подробно всю информацию о состоянии моего партнера, - подчеркнуто спокойно и даже, в некоторой мере, пафосно сообщил Джастин, опасаясь, что после его вчерашнего поведения врач не будет воспринимать его серьезно. - Партнера? – врач, на секунду утратив контроль, вопросительно вздернул брови, но быстро нашелся, поясняя: – Я думал, что это мистер Навотны-Брукнер - его партнер. - Майкл его друг, почти брат, но не партнер. Приставка "Брукнер" означает, что Майкл счастливо женат, и вовсе не на Кинни, иначе приставка была бы другой, - объяснил Джастин, исподтишка наблюдая за реакцией молодого мужчины, чтобы сразу убедиться, что перед ним не гомофоб. - А я даже не задумывался, почему у него двойная фамилия, - искренне удивился, улыбаясь, врач. - Я думал, что он - партнер мистера Кинни. Во всяком случае, именно так это выглядело. А спрашивать было как-то неудобно. - Нет, партнер Брайана - я, - заметно расслабляясь от такой спокойной реакции на гомосексуальные отношения, сообщил Джастин и, для того, чтобы сразу исключить последующие вопросы, добавил: – Я не жил в Питтсбурге и не знал ничего о том, что произошло с Брайаном. Я приехал всего восемь дней назад, и мне пока сложно смириться с ситуацией. Но уверяю вас, я куда более спокойный и уравновешенный, чем мог Вам вчера показаться. - Тогда скажите мне, каков у нас дальнейший план действий? Насколько Вы вчера были осознанны, когда приняли решение поддерживать системы жизнеобеспечения моего пациента? И не изменилось ли Ваше решение сегодня? – поинтересовался врач, снова внимательно вглядываясь в его лицо. Джастин с трудом удержался, чтобы не выкрикнуть тут же твердое «нет!», а вместо этого, выдержав паузу, с достоинством произнес: - Я, как бы это странно не выглядело, был абсолютно осознан, и я не изменил своего решения. Я в курсе, что мы с мистером Навотны-Брукнером на равных имеем право на принятие этого решения, и я знаю, что он свое согласие подписал. Тем не менее, я не подпишу эти документы и, более того, хочу, чтобы госпиталь принял во внимание, что я категорически против того, чтобы мистера Кинни отключили от аппаратов. Если потребуется, я найду способ получить официальное судебное предписание, но очень рассчитываю, что мне это не потребуется, и Вы меня услышите. - Я Вас услышал, и обязательно передам Ваши слова своему руководству и юридическому отделу госпиталя, - кивнул врач. – И могу Вас заверить, что у нас нет цели причинить вред мистеру Кинни или Вам. Я, как его лечащий врач, готов быть на Вашей стороне и сделать все, что от меня потребуется, чтобы Вам было легче разобраться в происходящем. Джастин облегченно выдохнул и разжал побелевшие пальцы, которыми до этого неосознанно сжимал ручку кресла. - Предлагаю как-то разрядить обстановку и перестать друг к другу обращаться так, словно мы и вправду в суде, - миролюбиво предложил врач, заметивший его реакцию. – Будет ли Вам удобно перейти на «ты»? Меня лично устроит, если Вы будете обращаться ко мне "Алекс". Насколько мне видится, нам с Вами предстоит длинный путь, и будет очень сложно и дальше поддерживать такой официальный тон, который сейчас установился. Джастин улыбнулся и даже позволил себе осторожно вытянуть ноги и потрясти занемевшей рукой. - Я только «за», - признался он. – Когда меня называют "мистером Тейлором", мне хочется обернуться и убедиться, что за мной не стоит мой отец. - Ну, равно как и мне от "доктора Эпштейна", - ухмыльнулся в ответ Алекс и пояснил: – Мой отец - хирург-кардиолог, поэтому я до сих пор не увязываю иногда, что, когда говорят "доктор Эпштейн", имеют в виду меня. Джастин понимающе закивал и дружелюбно протянул руку, чтобы настроиться на новый лад. - Ну что ж, тогда начнем все с самого начала, - предложил он, когда Алекс с улыбкой пожал его протянутую руку. – Я бы хотел услышать все с самого начала. Все, что я смогу понять своим абсолютно немедицинским мозгом. Все, что поможет мне придумать, как мне вернуть моего партнера. Потому что я настроен сражаться и абсолютно не готов к тому, чтобы Брайана сбрасывали со счетов. Он - боец! Он - самый волевой и сильный человек из всех, кого я встречал, и я более чем уверен, что, если существует хотя бы малейший шанс, что он может проснуться, он им воспользуется. Вернее, МЫ им воспользуемся. - А что ты уже знаешь? С чего мне надо начать? – откинувшись на спинку кресла, поинтересовался Алекс. - Толком ничего. Только то, что мне рассказал Майкл. Что он в таком состоянии уже третий месяц, что вы…- Джастин запнулся и потом, подумав, уточнил. – В смысле врачи, считаете, что его мозг умер или, во всяком случае, безнадежно поврежден. - Так и есть, мне нет смысла тебя беспочвенно обнадеживать. За все время, пока он находится под моим наблюдением, были зафиксированы только незначительные вспышки активности, которые, скорее всего, являются артефактами, то есть случайными или вызванными погрешностями самих приборов, их фиксирующих. В данный момент речь не идет о том, что к нему может вернуться даже первичное сознание. Соответственно, он не в состоянии сам дышать и живет только за счет того, что подключен к аппарату ИВЛ. - Ты можешь дать стопроцентную гарантию, что он никогда не проснется? – нетерпеливо перебил Алекса Джастин, будучи просто не в силах выслушивать то, что уже и так слышал от Майкла. – Есть ли хотя бы какой-то процент, что он может вернуться? Глядя на то, с какой надеждой на него смотрят синие глаза, и как нервно поджимаются губы у собеседника, Алекс, тяжело вздохнув, признался: - Очень небольшой. Я бы дал полпроцента. И то, если честно, более опытные коллеги меня бы сейчас осудили за то, что я сею семена надежды там, где этого делать не стоит, – склонив голову, чтобы не видеть, с каким отчаянием его слушает Джастин, он продолжил: – Даже если, каким-то чудом, он выкарабкается, у него практически нет шансов выйти без потерь, он может очнуться глубоким инвалидом. Джастин надолго замолк, что-то обдумывая, а потом неожиданно сообщил: - Полпроцента - это даже больше, чем я рассчитывал. Я думал, ты мне сейчас скажешь "один из тысячи" или "один из миллиона", а полпроцента - это не так страшно. Теперь я чувствую себя спокойней. Это будет не так-то уж и сложно, мы обязательно попадем в эти полпроцента. Алекс от удивления приоткрыл рот и растерянно заглянул ему в глаза, проверяя, не шутит ли он. Но синие глаза без колебаний встретили его испытующий взгляд. А сам Джастин спокойно продолжил: - Все остальное меня не волнует. Если он проснется, я справлюсь со всем остальным. Пусть только будет жив, я хочу его любым. Теперь уже сам Алекс взял паузу, задумчиво рассматривая собственные руки и ручку, которую он неосознанно крутил. - Хорошо, - наконец, согласился он, вскидывая голову и отмечая, как расслабляются плечи сидящего напротив Джастина. – Я готов стать тем, кто попытается добыть вам этот призрачный шанс. Но я еще раз хочу обговорить, что я ничего не гарантирую… - Спасибо! – выдохнул Джастин, снова перебивая его на половине фразы. – Я очень рад, что ты - не те самые «более опытные коллеги». Признаться, в первый момент я несколько расстроился, что ты такой молодой. Как-то, представляя себе врачей, всегда видишь кого-то более солидного возраста, а сейчас я думаю, что это - судьба. Брайан обязательно станет твоим «счастливым» пациентом. А я приложу все усилия, чтобы ему в этом помочь. Вот увидишь, мы сумеем тебя удивить. Мы всегда побеждаем, если мы вдвоем, просто меня не было, а сейчас я здесь, и я намерен сделать все, чтобы он это чувствовал, тогда он обязательно проснется. - Мне тридцать два, - совершенно неожиданно для себя самого, кинулся оправдываться Алекс. – И я хороший врач. - Не сомневаюсь, - улыбнулся Джастин. - Ладно, - Алекс, вздохнув, покачал головой, удивляясь тому, как ловко его загнал в ловушку внешне совсем безобидный блондин. И не отвертишься. Нахмурившись, он достал из стопки одну из медицинских карт и раскрыл на первой странице. – С чего начнем? – спросил он. - С того момента как его привезли, - поспешно попросил Джастин, успев прочитать на карте имя Брайана. - С самого начал мне сложно, я могу только прокомментировать то, что читаю в его карте. Мне его передали официально спустя две недели. За более подробными разъяснениями его первых дней пребывания стоит обращаться к тем врачам, которые им занимались и проводили операции. Если есть к этому интерес, то сначала стоит пообщаться с врачом приемного отделения, который его принимал первым, а затем по цепочке перейти к хирургам, в том порядке, в каком они подключались к процессу. Джастин поморщился, только сейчас осознав, что ни разу не поинтересовался а, собственно, какие повреждения Брайан получил в той аварии, кроме черепно-мозговой травмы, приведшей его к коме. - Послушай, у него была трепанация? – поинтересовался он, вспоминая свой собственный печальный опыт. - Нет. У него не было серьезных механических повреждений головы. Ссадины, гематомы, скорее всего сотрясение - как я могу предположить, судя по общей картине. Но таких травм головы, которые требовали бы хирургического вмешательства - не было. Был сломан нос и челюсть, но, опять-таки, к мозгу это не имеет отношения в той мере, чтобы потребовалось вмешательство нейрохирурга - это работа пластических хирургов и травматологов. - Тогда почему же он в таком состоянии? – удивился Джастин и пояснил: – Я сужу со "своей колокольни". Я сам был две недели в коме, когда мне бейсбольной битой пробили голову. У меня как раз была трепанация, поэтому я и думал, что с ним произошло то же самое. Что он получил подобную травму. - Давно? – вскинул на него глаза Алекс, явно пытаясь найти некую связь между его вчерашним поведением и упомянутой травмой. - Девять лет назад, - поспешил его разочаровать Джастин с улыбкой. – Я уже об этом и не вспоминаю, а когда-то ведь едва не умер - тоже не очень врачи верили, что я полностью восстановлюсь. - Были последствия? - Ночные кошмары, панические атаки, и была парализована правая рука, что для меня было очень критично: я - художник, - удовлетворил профессиональный интерес Алекса Джастин, перечислив последствия собственной травмы. Тот покивал, и снова вернулся к карте Брайана, теряя интерес к давней истории. - Дело не в травме мозга, - объяснил он. - Мозг был поврежден, как нам видится, в результате недостатка кислорода. Сейчас сложно сказать, какая конкретно остановка сердца вызвала такую реакцию, поскольку их было несколько. Вполне возможно, что - самая первая. Может быть, если бы его нашли на несколько минут раньше, все было бы не так печально. У Джастина сжалось сердце, когда он представил, как Брайан ждет помощи, а ее нет, и как он постепенно угасает, зажатый в искореженной машине. - Но, опять же таки, мы не можем быть на сто процентов уверены, что мозг пострадал именно в тот момент. Его доставили без сознания, но сердце билось, и он дышал, – продолжил свое повествование Алекс, не замечая, как бледнеет Джастин. - Потом было еще три остановки, судя по записям в карте. Окончательно стало понятно, что его невозможно разбудить, только после последней операции. До этого момента все были уверены, что его состояние временное, а тяжесть и количество травм, предполагало, что он и так должен находиться в состоянии искусственной комы, невозможно же без конца вводить человека в глубокий наркоз и возвращать обратно. Поэтому моментом, когда кома перестала быть искусственной, принято считать день, когда его впервые попытались разбудить. Вот тогда его и перевели в наше отделение, а я официально стал его лечащим врачом, поскольку хирургам с ним было больше делать нечего. - Сколько же было операций? – тихо спросил Джастин. Алекс полистал карту, что-то подсчитывая в уме, и, вероятно, сам себе не поверив, вернулся в самое начало, снова просматривая информацию. - Я насчитал двенадцать, - наконец, сообщил он, и поспешил добавить: – Но пара из них совсем мелкие, а еще несколько - повторные. Это те, которые проводятся в несколько этапов. Джастин расстроенно закачал головой и, поставив локти на стол, попытался сам заглянуть в медицинские записи, спрашивая: - Как мне узнать фамилии хирургов, если я захочу с ними поговорить? Я пока не знаю, чем мне это может помочь, но вдруг… - Все они работают в разных отделениях, поэтому будет проще, если я тебе выпишу информацию из карты, а ты уже сможешь тогда решить насколько для тебя это актуально, - Алекс снова стал листать карту и автоматически прокомментировал: – Общая хирургия, травматология, пластический хирург, уролог, проктолог, абдоминальная хирургия. Джастина неприятно кольнула какая-то мысль, которую он не успел ухватить за хвост, и он забеспокоился, словно от него ускользнуло что-то важное. Пытаясь понять, что ему кажется неправильным, он задумчиво признался. - Мне кажется странным, что он дышал, когда его привезли, а потом внезапно перестал, после всех этих операций. Это не могла быть врачебная ошибка. Может быть, врачи ошиблись, когда его погружали в эту искусственную кому? Алекс отрицательно затряс головой, объясняя: - В таких случаях у нас всегда назначается служебное расследование, где мы шаг за шагом проверяем все назначения и действия каждого специалиста, принимавшего участие в реанимационных и лечебных мероприятиях. С Брайаном тоже так было. Ошибок не было. Все было сделано правильно. Просто он слишком долго оставался без помощи, и мы даже не знаем сколько, нет данных. Обширная кровопотеря, болевой шок и масса других, не менее неприятных вещей. Удивительно, что он в принципе выжил, а не умер. С такими повреждениями люди умирают в минуты, а он, судя по всему, боролся и не сдавался по крайней мере несколько часов, - он перевернул карту показывая. – Смотри, вызов в скорую поступил в 14:32, а сюда в приемное он был доставлен в 14:48, то есть парамедики сработали очень быстро, и здесь ему сразу начали оказывать помощь, уже меньше чем через полчаса он был на операционном столе. Джастин беззвучно зашевелил губами. - Я не понимаю, как его могли доставить так быстро? Где же тогда это случилось, что его не находили? Я думал, что речь идет о каком-то безлюдном месте, а получается, что это было в Питтсбурге? - спросил Джастин, уже понимая, что сейчас случится что-то плохое. – Где же случилась эта авария? Я запутался… - Авария? Какая авария? – взгляд Алекса был таким удивленным, что сердце Джастина сжалось от предчувствия. - Мне сказали, что он в таком состоянии в результате автомобильной аварии, – ему все еще очень хотелось в это верить. Алекс, кинув на него странный взгляд, с шумом захлопнул карту Брайана и, тяжело вздохнув, стал молча потирать переносицу указательным пальцем, уставившись в одну точку. Джастин затих, глядя на его непонятную реакцию, лихорадочно перебирая в голове всю информацию, которой его снабдил Майкл. - Это была не авария, да? – решился он, наконец, прервать затянувшееся молчание, отчаянно надеясь, что ошибается. - Послушай, Джастин, – в голосе Алекса было столько сочувствия, что ему потребовалось опереться руками на стол, понимая, что в следующий момент он услышит нечто, что может серьезно его подкосить. – Я не хотел бы быть тем, кто тебе об этом расскажет. Я надеялся, что ты в курсе всего произошедшего, но, как я понимаю, по какой-то причине тебя ввели в заблуждение. Я не знаю, какова причина этого, и, может быть тебе лучше и не знать всех обстоятельств, но я не могу врать. Я врач, и это мой профессиональный долг - давать максимально объективную информацию о состоянии моего пациента его юридическому представителю. – Алекс вновь открыл карту и откашлялся, кидая быстрый взгляд на сидящего напротив бледного до синевы Джастина. – Итак… опуская частности, он был найден в своей квартире. В момент приезда скорой у пациента отсутствовало дыхание и сердечный ритм, после реанимационных мероприятий он был доставлен в госпиталь, где был осмотрен и передан специалистам для оказания дальнейшей медицинской помощи. По заключению врачей приемного отделения, судя по характеру его повреждений, на него было совершено нападение, и он подвергся пыткам сексуального характера. Об этом свидетельствуют многочисленные травмы прямой кишки, анального отверстия и колото-резаная рана мошонки. Кроме того, первичный рентген выявил многочисленные переломы ребер, правого запястья, нижней челюсти и носа… - Подожди, - попросил Джастин, задыхаясь от нахлынувшего ужаса. – У меня мозг отказывается воспринимать информацию. Это ты мне сейчас сообщил, что его кто-то так жестоко изнасиловал? Алекс, не поднимая на него от карты глаз, кивнул и предложил: - Может, остановимся? - Нет, - Джастин, упрямо поджав белые губы, наклонился вперед. – Говори все как есть. Я должен знать, я и так, как дурак, верил в ложь и едва не натворил дел, о которых потом бы жалел до конца жизни. Не стоит меня жалеть, я справлюсь. - Судя по характеру повреждений, можно с уверенностью утверждать, что нападение было совершено в ночь с 21 на 22 августа, - обреченно вздохнув, продолжил зачитывать Алекс. - Стой! Ты же только что говорил - 24 августа? – окончательно растерялся Джастин. – Что это означает? Ты хочешь сказать, что это длилось несколько дней? Алекс молча вскинул на него глаза, ничего не отвечая. - Я в шоке, - тихо признался Джастин, - Это что получается: его попросту несколько дней пытали, и никто даже не озаботился его исчезновением? – скорее для себя, чем для сидящего напротив врача, констатировал он. – Он был в сознании все это время? - По сути - да, – Алекс отвел глаза и снова уткнулся в карту, лежащую на столе. – У него был найден в крови наркотик, но его доза была ничтожна. Я могу предположить, что его дали в самом начале, чтобы предотвратить его сопротивление. А дальше не было нужды, их было достаточно, чтобы с ним справляться… - Их?... - Анализ собранных образцов физиологической жидкости, выявил как минимум 5 участников, и… - Остановись! – Джастин вытащил из кармана телефон и непослушными руками стал искать номер Майкла в записной книжке. - Я могу чем-то помочь? – с тревогой спросил Алекс. - Да. Вызови сюда Майкла, пусть приедет немедленно… - и Джастин, поднявшись, пошел в сторону палаты Брайана. Сквозь шум в ушах он слышал, что Алекс идет следом, тихо разговаривая по телефону, но о чем и с кем - различить не мог, бросив все свои силы на то, чтобы мерно переставлять ноги и не завалиться в коридоре на потеху всем. Он даже не удивился, когда, распахнув дверь в палату Брайана¸ нашел там уже знакомую медсестру, встретившую его хмурым, не самым приветливым взглядом. Не обращая на нее внимания, на автопилоте он подошел к кровати и сдернул с Брайана укрывающую его простынь. - Что вы делаете?! – попыталась возмутиться женщина, но была тут же одернута шиканьем идущего позади Алекса и молча отступила, продолжая встревожено наблюдать за происходящим. Джастин как во сне, осторожно стал выпутывать Брайана, из тонкой одноразовой рубашки, стараясь не задевать провода и капельницы. - Что происходит? Что он делает? – зашептала у него за спиной медсестра, когда один из датчиков все-таки отвалился и раздался противный писк. - Я потом все поправлю, не мешай, - снова осадил ее Алекс и обошел кровать, став по другую сторону от Джастина, чтобы видеть, что он делает. Тот, прижав к груди, все-таки снятую, рубашку, с неподдельным ужасом в глазах медленно скользил взглядом по обнаженному телу, безвольно вытянувшемуся на кровати. - Что это? Почему он такой длинный? – прохрипел он, протянув руку и дотрагиваясь подушечками пальцев до безобразного шрама, больше похожего на молнию, чем на последствия операции, берущего начало в районе груди и теряющегося где-то в области лобка - Я не хирург, но могу предположить, что это появилось, когда устраняли внутреннее кровотечение: у него удалена селезенка, проведены несколько операций на прямой кишке и что-то еще с ребром было, я не взял карту, но мне вспоминается, что было задето легкое. И, кроме того, его же вскрывали несколько раз, и один раз - экстренно. Поэтому и шрам такой внушительный, - объяснил Алекс. - А это? – Джастин невесомо дотронулся до странных отметин на сосках. - Ожоги, - сжав двумя пальцами переносицу, пробормотал Алекс. Выронив рубашку, Джастин стал медленно водить руками, находя все новые и новые круглые отметины ожогов, покрывающие грудь, ребра и живот Брайана. Иногда он замирал и беззвучно шевелил губами, словно разговаривал с кем-то невидимым. Но потом снова пускался в путь, опускаясь ниже и продолжая ощупывать каждый миллиметр некогда прекрасной бархатистой смуглой кожи. - Вот насчет ожогов я бы не переживала, - неожиданно вступила в беседу медсестра. - Они все поверхностные, надо будет - их просто зашлифуют, и даже следа не останется. Алекс бросил в ее сторону грозный взгляд, а Джастин снова замер, в ужасе уставившись на пах Брайана. - Это тоже операция? – рассматривая еще один длинный, безобразный шрам, перечеркивающий лобок и бедро, тихо поинтересовался он. - Я не уверен, по-моему, это была рана от ножа. - Три раны. Если потрогать - становится понятно, что это - три шрама, - снова вмешалась медсестра и, чтобы избежать недопонимания, добавила: – Я же его мою, поэтому в курсе. Джастин послушно заскользил пальцами, ощупывая неровный рубец, и кивнул, соглашаясь, когда нащупал границы каждого из отрезков, скрытые жесткими черными волосками. Абсолютно не задумываясь, как это смотрится со стороны, он мягко погладил несколько следов от ожогов на нежной кожице члена и бережно приподнял его, чтобы не потревожить вставленный катетер, тут же испуганно замирая и разглядывая обезображенную мошонку. В первый момент ему показалось, что она пустая, но, осторожно ее ощупав, он с надеждой повернулся к Алексу. - Да, его яичко не пострадало, – подтвердил тот его догадку. - Можно сказать, нет худа без добра. Очевидно, в мошонку несколько раз ударили ножом, и имплантат, получается, прикрыл и защитил живое яичко. За кровью, тот, кто это делал, не понял, что нож тормозится плотными силиконовыми стенками. На самом деле, мошонка выглядит не очень, но это не страшно, пластика все решает, по сути, если бы оба яичка были живыми, оба бы погибли… Джастин облегченно выдохнул, и по его губам скользнуло даже некое подобие улыбки. Он так же методично ощупал ноги и бедра Брайана, не пропуская ничего, и подолгу задерживаясь на особо крупных шрамах и отметинах. - Ну и что скажешь? – поинтересовался Алекс, когда он добрался до кончиков пальцев на ногах. - А спина, ягодицы, анус, в конце концов? – повернувшись к медсестре, спросил Джастин, без малейшей тени смущения. - На ягодицах много шрамов, но таких крупных, как в паху, нет, это - скорее, порезы и такие же ожоги, как на ребрах и бедрах. Анус выглядит обычно, там у него внутренние швы, так что ничего страшного там уже нет, все зажило. На спине - самый крупный ожог, но и он, на мой взгляд, не настолько критичен, как и остальные, - так же спокойно пояснила женщина. Джастин кивнул и переместился к изголовью кровати, склоняясь и нежно обхватывая щеки Брайана ладонями. - Вот что я скажу, - оставив несколько легких поцелуев на колючем подбородке и уголке губ, пробормотал он. – Нахуй Майкла! Нахуй всех, кто считает, что тебя пора отпустить! Даже не смей об этом думать! Теперь ты просто обязан проснуться и доказать этим ублюдкам, которые с тобой это сделали, что Брайан Кинни никогда не сдается и всегда платит по счетам. А я буду теперь здесь и уже не выпущу твою руку. Так что даже не надейся от меня избавиться! Я просто буду ждать - столько, сколько потребуется! Возвращайся…