На темной стороне.

За какие-то последующие полчаса Джастин, под удивленным и заинтересованным взглядом Алекса, успел обаять и полностью перетянуть на свою сторону суровую главную медсестру отделения. И та, попав под его влияние, стала подробно рассказывать о порядках и правилах ухода за Брайаном; демонстрировать, как удобнее справляться с некоторыми сложными ситуациями; объяснять, какой из приборов - за что отвечает; и с жаром бросалась помогать, едва Джастину стоило что-то начать делать. - Марси! - по-свойски интересовался неуемный блондин. – А ты что-то вчера говорила про то, что его можно постричь. Мы можем как-то это организовать? - Конечно, можем! – радостно соглашалась кругленькая женщина, демонстрируя кокетливые ямочки на щеках. - А ты во сколько домой сегодня уходишь? А то мне предварительно надо съездить - привезти для него кое-что. - Я сегодня заступила на сутки, так что работаю до завтрашнего утра, - продолжала радоваться обычно невозмутимая медсестра. - Тогда ты сможешь мне помочь? Я хочу вечером привести его в порядок и позаботиться, чтобы ему было комфортно, - поглаживая спутанные каштановые пряди Брайана, улыбался в ответ Джастин. Если бы не приезд Майкла, эта беседа явно могла бы довести ситуацию до того, что все отделение, построившись по стойке смирно, ждало бы указаний от своего нового повелителя, явно поставившего себе целью обаять всех и каждого, кто имел хоть какой-то доступ к пациенту из палаты 3908. Алекс даже рассмеялся, когда, выйдя вместе с ним - по просьбе Джастина - из палаты, та ошалело стала осматриваться, пытаясь вспомнить, что ей надо сделать. - Вот тебе и блондинчик, - потешался он, пока женщина приходила в себя. – Сначала меня зажал, как в тиски, а потом объявил мат тебе! Марси сначала нахмурилась, но потом, махнув рукой, заулыбалась и призналась мечтательным голосом: - А мне нравится, что он так рьяно взялся. Вдруг он, и правда, вернет нашего Красавчика к жизни. У нас же такая тоска тут, историй с хеппи-эндом практически не случается, давно пора случиться чему-нибудь этакому. В других отделениях все время бушуют страсти, а у нас… - она расстроенно махнула рукой. - Ну, у нас самые тяжелые пациенты, - глубокомысленно напомнил Алекс. – Это не так весело, но зато мы, если уж кого-то умудряемся вернуть к жизни, то это всегда сродни чуду! Спустя три дня после того, как Джастин твердо объявил всему миру, куда могут катиться те, кто не верит в возвращение Брайан - выгнав из палаты растерянного Майкла и обзвонив каждого члена «семьи» с просьбой какое-то время не приезжать в госпиталь и не пытаться связываться с ним самим - состоялся незапланированный визит. Вообще, по какому-то заведенному внутреннему правилу этого печального отделения госпиталя, никто не привык, что, прежде чем войти в палату, стоит постучаться. Оно и понятно - пациенты ответить не смогут, а их посетители и родственники надолго не задерживаются, чтобы с ними считаться. Первые пару дней Джастин вздрагивал и подскакивал каждый раз, когда дверь неожиданно распахивалась, и кто-нибудь из медицинского персонала врывался с новыми мешками для капельницы или обычной проверкой. Но к исходу третьего дня медсестры стали догадываться, что палата Брайана стала обитаемой настолько, что, прежде чем распахнуть дверь, стоит в нее для начала постучать и дождаться разрешения. По крайней мере, последние несколько часов Джастин именно это и наблюдал. Поэтому, когда дверь неожиданно снова с грохотом распахнулась, он в первый момент даже не обернулся, а лишь досадливо поморщился, продолжая водить карандашом по альбому со скетчами. Но, когда посетитель не вошел в палату, а замер в проеме открытой двери, он все-таки отложил набросок и встал, поворачиваясь к входу. С удивлением рассмотрев пришедших женщин, Джастин инстинктивно придвинулся к кровати Брайана и накрыл его руку своей. Будь Брайан сейчас в сознании, ему бы точно потребовалась помощь, а сейчас ему нужна была не просто помощь, а защита! - Миссис Кинни, Клер… Рад встрече с вами. Вы, наверное, не помните, меня зовут Джастин, я - друг Брайана, - представился он, настороженно скользя глазами по лицам посетительниц. - Джастин Тейлор? – Клер произнесла его имя с таким негодующим выражением лица, что у него неприятно засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. - Так и есть. Джастин Тейлор. - Еще один запутавшийся грешник, – закачала головой Джоан, скорбно поджав тонкие губы. - Это ты вмешался в эту ситуацию и запретил врачам делать то, что нужно было сделать еще два месяца назад? – бросилась в наступление Клер, перешагивая порог палаты. - Да! Я принял решение, и врачи согласились со мной, что у него еще есть шанс выжить! – Джастин намеренно с нажимом произнес «выжить». Это же, все-таки, мать и сестра Брайана, должно же хоть что-то шевельнуться внутри них? Или он слишком оптимистичен? - У него нет никакого шанса! Он лежит овощем уже почти два с половиной месяца! Я тоже разговаривала с врачами - я, все-таки, его сестра - и мне сразу сказали, что он или умрет, или станет глубоким инвалидом! Какого черта… извини мама… ты делаешь? По какому праву ты решаешь за его семью? Кто ты такой?! Значит, все-таки, слишком оптимистичен... Джастин легонько сжал руку Брайана, словно желая его поддержать и успокоить, хотя сейчас такое рукопожатие явно ему самому пригодилось бы больше. Внутри стала раскручивать свои маховики ярость, которую очень непросто было удерживать, чтоб не обрушить ее на Клер. - Во-первых, он не овощ! Он болен. Во-вторых… - Он – овощ! – выплюнула Клер. – Овощ! Даже если ему удастся начать самому дышать, он все равно останется овощем! У него нет никаких шансов, врачи говорили это сразу. Он должен был умереть еще тогда, когда его привезли сюда! - Кому должен? – голос Джастина прозвучал глухо и очень спокойно, в противовес бушующим внутри эмоциям, грозящим выжечь все остатки вежливости и терпения. - Богу! – с пафосом произнесла Джоан. – Он задолжал Богу, когда решил вступить на этот грешный путь и отвернулся от него. - Да при чем тут - кому? Зачем нужна такая жизнь? Он так - недвижимой колодой - может лежать годами. Или еще того хуже - очнется пускающим слюни дебилом и будет переводить памперсы, пока все равно не умрет! «Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… девять с половиной, девять с четвертью… десять. Только бы не сорваться в пике! Счет всегда выручает», - стал мысленно считать Джастин, пытаясь успокоиться. - А вам какое дело? Вы-то чего так волнуетесь? – выдавив некоторое подобие улыбки, поинтересовался он вслух. - Он - мой брат, а ей, – Клер бесцеремонно ткнула указательным пальцем в сторону Джоан, - сын. Но, по сути, если, не дай Бог, он все-таки выйдет из комы жалким инвалидом, удовольствие разгребать это дерьмо ляжет на мои плечи! А мне и так уже хватает, я всю жизнь вожусь с родителями. От него же невозможно было дождаться никакой помощи! Как в восемнадцать лет уехал учиться, и всё! С глаз долой - из сердца вон! Любая просьба - из-под палки. Неблагодарный засранец! - Послушайте, он - самый заботливый и великодушный человек из всех, кого я знаю! Очень многие люди обязаны ему! То, что он не общается с вами - это следствие вашего отношения. Даже я хорошо помню его последнюю встречу с вами и одним из племянников - вы же извращенца из него почти сделали! – Джастин почувствовал, как бушующее внутри пламя негодования разгорается все ярче, и инстинктивно еще сильнее сжал прохладную ладонь Брайана, безотчетно ища поддержки у того, кто сам нуждался в защите. - Ой, вот только не надо сейчас цепляться к старой истории. Он сам виноват! Столько лет бравировать своими отвратительными пристрастиями… - Клер произнесла это с таким гадливым выражением лица, что на пару секунд Джастину даже показалось, что ее сейчас вырвет. - Стоп, я не готов все это от вас выслушивать, – он предупреждающе выставил вперед руку. – Давайте просто закончим этот разговор прямо сейчас. Я очень вас прошу, уйдите. Я не изменю своего решения, и вам никак на меня не повлиять, не тратьте время и силы. Серые водянистые глаза Клер смерили Джастина презрительным взглядом, затем она вскинула вверх подбородок и с вызовом объявила: - Мы подадим в суд, я уже консультировалась с юристом. Тебе не удастся и дальше водить всех за нос, я-то знаю, чего ты хочешь добиться! - И чего же я хочу добиться, по-вашему? - Когда он очнется глубоким инвалидом, ты и второй его дружок получите контроль над всеми его деньгами! Ты думаешь, я глупая?! В этом твоя цель - денег захотелось! Только не на тех напал! Я подам в суд и докажу, что ты - алчный кусок дерьма! Который под маркой заботы пытается просто заработать денег! У Джастина на мгновение перехватило дыхание от волны ярости и стыда, накрывшей его с головой. Ярости на этих двух женщин, цель визита которых теперь стала понятной, и стыда перед Брайаном - за них же. Неизвестно, слышит ли он сейчас все это, и если да - то, Боже, как же ему, должно быть, сейчас больно! И еще ему было отчаянно стыдно за себя. Стыдно за то, что он это допустил, что не уберег беззащитного Брайана, которому пришлось стать молчаливым свидетелем произошедшего, что не выставил их раньше, что разрешил им, в принципе, находиться в палате, что позволил им видеть его таким, позволил их взглядам равнодушно скользить по бледному лицу, по безвольным рукам. - Уходите!!! – едва смог выдавить он из себя, борясь с гневом, тисками сковавшим горло. – Уходите, или я вызову охрану! - Что? Неприятно слышать правду? Не нравится, что я тебя раскусила?... – каждое слово Клер прилетало к нему, словно тяжеленный булыжник. В какой-то момент он даже поймал себя на безотчетном желании пригнуться и прикрыть своей спиной Брайана. Не выдержав, он кинулся к двери, еще даже не совсем понимая, что дальше будет делать; зная только одно - что ему просто необходимо выставить эту злобную сучку из палаты! Неважно - как, просто вытащить ее в коридор силой, заставить ее отступить, убраться, не кричать рядом с Брайаном. Рывком распахнув дверь, он со всего маху уперся в белый халат и почувствовал, как прохладные руки вцепляются ему в плечи, вероятно, пытаясь удержать от падения их обладателя. - Оу! – удивленно вскрикнул и уставился на взбешенного, ловящего белыми губами воздух Джастина Алекс. – И почему я не удивлен, что это именно ты? Мистер Тейлор – Джастин. И тебе добрый вечер. - Уходите, немедленно!!! Я сегодня же свяжусь с юристами и запрещу вам к нему подходить ближе, чем на 100 метров. Уходите, я сказал! – тем временем, ледяным тоном отчеканил блондин, попросту отодвигая удивленного врача в сторону. - Стоп-стоп-стоп! – тут же осадил его Алекс, пытаясь разобраться в происходящем и оценить, надо ли вызывать охрану. - Что тут происходит? - А Вы еще кто такой? Только не говорите мне, что Вы - тот самый врач, который поддержал этого… – Клер кинула гадливый взгляд в сторону Джастина, подбирая ему достойный эпитет, но, вероятно, так и не справившись с этим, продолжила.– Тот, который поддерживает бредни этого извращенца! - Что, простите?? Я лечащий врач мистера Кинни – доктор Эпштейн. А с кем я имею честь разговаривать? – опешил Алекс. - Я - старшая сестра мистера Кинни, а это - его мать. И это я бы хотела узнать, что здесь происходит! По какому праву продолжается это издевательство над моим братом?! Долго Вы собираетесь его держать в таком вегетативном состоянии? Или вашей больнице просто выгодно поддерживать его жизнь, чтобы за каждый день получать кругленькую сумму? Резкий выдох Джастина позволил Алексу вовремя успеть отреагировать и придержать того, перекрывая ему своей вытянутой рукой проход. - Чем я могу быть вам полезен? – обратился он к Клер, всем своим видом демонстрируя превосходство и уверенность. - Я хотела бы знать, по какому праву Вы продолжаете поддерживать жизнь безнадежного больного, с желе вместо мозга? Кто дал Вам… - Еще раз, стоп-стоп-стоп, - оборвал Клер Алекс, успевая опять придержать Джастина, снова кинувшегося в бой при слове «желе». – Подождите. Если Вы хотите со мной это обсудить, то давайте пройдем ко мне в кабинет, где спокойно все обсудим. Не дело в таких выражениях говорить в присутствии пациента о его состоянии, я настаиваю на этом! - Хорошо, давайте поговорим. Надеюсь, мы сможем все прояснить, – нехотя согласилась Клер и напоследок, прежде чем последовать за Алексом, еще раз одарила Джастина полным презрения взглядом и, обращаясь к матери, скомандовала, – оставайся здесь, я за тобой вернусь. Когда доктор и Клер, наконец, отошли от двери в палату, Джоан молча развернулась в сторону кровати Брайана и сделала несколько неуверенных шагов вперед, Джастин молниеносно двинулся ей наперерез, не давая пройти. Застыв друг напротив друга, оба растерянно молчали, не зная, как выйти из сложившейся ситуации. Джастин, насупившись, наблюдал, и пытался понять, как правильно себя вести. С одной стороны, ему не хотелось делать что-то, что будет оскорбительным или совсем уж непочтительным по отношению к очень пожилой женщине. С другой - тревожные колокольчики внутри отчаянно сигнализировали, что на сегодня Брайану достаточно стресса и конфликтов вокруг него. В конце концов, поразмыслив, он чуть сместился, давая ей возможность подойти чуть ближе, но продолжил напряженно следить за всеми ее действиями. Женщина провела руками по простыне, укрывающей Брайана, зашевелила губами, очевидно, читая молитву, и Джастин несколько расслабился, сдвигаясь, чтобы дать ей больше возможностей для общения с сыном. Поняв, что ей не препятствуют, Джоан неловко попыталась обхватить ступни, затем, решившись, откинула простыню и стала поглаживать ноги Брайана. Джастин с удивлением наблюдал за происходящим и пытался понять, о чем же сейчас думает эта странная женщина? С какими мыслями и чувствами она прикасается к своему сыну? Брайан мало что рассказывал о своей семье... Какие-то вещи Джастину, под большим секретом, рассказал Майкл, взяв с него клятву, что не проболтается - да и эти факты были больше догадками или подсмотренными эпизодами. Одно можно было утверждать с уверенностью: Брайан не верит в то, что его когда-нибудь любили в его семье. И все, что связано с его детством, до появления в его жизни Майкла, Дебби и Вика - строго охраняемая тайна, которой он не готов делиться ни с кем. Поэтому сейчас Джастину ужасно хотелось понять, что же происходит в голове у Джоан? Что она видит, глядя на изящные и узкие, но, тем не менее, принадлежащие взрослому мужчине, ступни, что она вспоминает, проводя руками по выпуклым венкам? Видит ли она маленькие и пухленькие ножки малыша, которого кормила грудью? Или видит сбитые в кровь первыми футбольными бутсами ноги уснувшего, едва добравшись до постели, мальчишки...? Какие чувства вызывают у нее эти прикосновения? Хоть что-то отзывается в ее сердце? Есть ли что-нибудь в этом от такого светлого и всепоглощающего чувства, как любовь? - Носки бы ему, наверное... Прохладно, – чуть слышный шепот Джоан выдернул Джастина из собственных размышлений. - Он терпеть не может носки. Первое, что делает, входя домой - это снимает обувь и носки. И предпочитает ходить по дому босиком, поэтому везде - теплый пол, - объяснил Джастин с мягкой, едва заметной улыбкой. И его руки сами по себе потянулись тоже погладить ноги Брайна. - Тогда, может, пледом дополнительным прикрывать и растирать иногда. Прохладно... - продолжила шептать Джоан. - Я позабочусь. Не волнуйтесь! Я обещаю... – какое-то непонятное чувство, в ответ на шепот матери Брайана, заставило Джастина потянуться в карман за бумажником и достать свою визитку. – Джоан, возьмите. Я не знаю, как дальше все сложится, но, если вдруг Вы захотите к нему прийти... Одна! – он специально подчеркнул последнее слово, произнося его с некоторым нажимом. – Вы можете со мной связаться, я поспособствую Вам. Или можете, если Вам захочется, мне позвонить, чтобы узнать о его самочувствии. Думаю, Брайану будет приятно знать, что Вы о нем беспокоитесь. Невысокая и худенькая пожилая женщина подняла на него свои глаза, и Джастин вдруг ощутил волну мурашек, устремляющихся от макушки по позвоночнику и куда-то вниз, потому что в первый раз отчетливо понял, в кого у Брайана такие глаза. Конечно, этот взгляд - совсем другой, в нем нет и грамма той жизни, которая обычно кипела во взгляде ее сына... Но когда-то, думалось ему, и эти глаза были такими же горячими, живыми и блестящими! Когда-то и они могли так же быстро и кардинально менять цвет от светло-зеленого до цвета расплавленного шоколада... - У него - Ваши глаза, – растерянно признался он, глупо улыбаясь. Джоан зябко передернула плечами и отвела взгляд, но, как ни странно, прежде чем совсем отвернуться, взяла протянутую ей визитку. Джастин хотел было что-то добавить, но как раз в этот момент дверь в палату снова распахнулась, и на пороге объявилась взбешенная Клер. - Пойдем, мама! Мы вернемся сюда с постановлением суда! Посмотрим еще, кто кого! – пригрозила она, и Джастину пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить абсолютно бесстрастное выражение лица и не сорваться с места, в попытке физически заслонить собой беззащитного Брайана. - Блядь. Я почти испугался! – признался он сам себе, когда дверь снова с шумом захлопнулась, скрывая от него спины уходящих женщин, и удивленно отметил, как дрожат - то ли от страха, то ли от злости - руки... – Нет, блядь, я испугался, чего уж там! Как же мне все это не нравится, что же этой суке надо от тебя, Брайан? Что она задумала?!

***

3 месяца спустя… Открыв дверь в палату к Кинни, Алекс удивленно вскинул брови, приходя в некоторое замешательство от открывшейся картины. Низко склонившись над пахом Брайана, почти утыкаясь в него носом, Джастин что-то очень внимательно рассматривал, держа навесу вымазанные в чем-то масляном руки. - Дай, я пройду, - деловито попросила вызвавшая Алекса Марси и, без сантиментов, отодвинула его с прохода. – Говорила тебе, прекращай в него втирать всякую китайскую гадость! Тащишь к нему все, что посоветуют эти шарлатаны, - набросилась она тут же на и без того смущенного и выглядящего расстроенным, Джастина и встала в точно такую же позу, как и сам блондин, только по другую сторону кровати. Не понимая, стоит ли начинать беспокоиться или, наоборот, громко смеяться над происходящим, Алекс все-таки выбрал остаться профессионалом и с серьезным видом присоединился к странной парочке. На всякий случай, он даже вытащил из кармана диагностический фонарик и посветил им на осматриваемое место. Так и не поняв, что, собственно, заинтересовало Джастина и Марси, и зачем они оба пристально рассматривают пах Кинни, он решил поинтересоваться: - А что происходит, чего вы тут рассматриваете? С ним что-то не в порядке? - Вот, смотри, - Джастин указал блестящим от масла мизинцем на едва заметные бугорки, покрывающие бедра и пах, и Алекс послушно посветил на указываемое место. – Раньше этого не было, а на прошлой неделе я вдруг стал замечать, что они то появляются, то исчезают. А сегодня вот стало как-то совсем заметно... Алекс поводил фонариком, подробней рассматривая причину переполоха, и, облегченно вздохнув, выпрямился. Глядя на его реакцию, Джастин с Марси тоже подняли головы, наконец, отлипая от созерцания странных бугорков. - А что вы тут с ним делали? – стараясь не засмеяться, серьезно спросил Алекс, пристально рассматривая встрепанного и встревоженного Джастина. - Втирал опять в него всякую ерунду! – вмешалась Марси. – Гоняю все время, чтобы не таскал от шарлатанов их чудо-зелья, так разве уследишь?! Только отвернусь - он опять его этой гадостью пичкает. Фанатик какой-то! - Ничего я в него не втирал! – бросился защищаться Джастин. – Я что, идиот, по-твоему? Я ему только ступни массирую со специальным маслом! А на тело я никогда ничего подобного не наносил! Это его косметика, крем для тела! – он потряс перепачканными в креме руками. – У него от этого дезинфицирующего раствора вашего кожа сохнет! Я его обтер и просто мазал кремом! Нормальным, дорогим, тем, которым он сам пользуется - французским кремом! - Мошонку, член тоже мазал? – изо всех сил стараясь удержать рвущийся наружу смех, поинтересовался Алекс. - А что, там - не кожа!? – тут же снова ощетинился Джастин. – Тебя бы так пообтёрли в течение почти полугода этими салфетками, противно пахнущими, я бы на тебя посмотрел! - Правильно! Два дня тебя не было - мы его обтирали без всякой косметики, и никакой сыпи не было! Ты появился, и вот она, пожалуйста! – Марси обвиняюще указала пальцем на рассыпанные по телу Брайана крупинки. Алекс, все-таки не выдержав, расхохотался - в ответ оба спорщика уставились на него, неодобрительно хмурясь. - Марси, я бы очень удивился, если бы он покрылся такой «сыпью» после твоих обтираний, - сквозь смех признался Алекс. - Конечно, потому что я не стану его мазать всякой гадостью, - с вызовом вскинула подбородок медсестра. - Скорее уж потому, что ты не там обтираешь, и не с той интенсивностью, - продолжал веселиться Алекс. - В каком смысле? – насупилась Марси. – Я все обтираю, и делаю это тщательно. - Не в этом дело, - Алекс снова склонился к Брайану и включил фонарик, подзывая Джастина. – Что ты видишь? – лукаво улыбаясь, спросил он у негодующего от обвинений блондина. – На что это похоже? - Не знаю. На сыпь? – неуверенно ответил тот. - Это мурашки, идиот! Обыкновенные мурашки! – не выдержал Алекс, раскрывая секрет. – Ему просто нравится то, что ты проделываешь с его телом. Он получает удовольствие от твоих действий. Боясь поверить в услышанное, Джастин тихо, почти жалобно, прошептал: - Он что, чувствует, когда я до него дотрагиваюсь? Алекс с улыбкой кивнул. - Боже, спасибо! – выдохнул Джастин, упираясь лбом в бедро, покрытое теми самыми знаменательными пупырышками. - А на меня, значит, у него мурашек нет, - неожиданно разобиделась Марси. – Как я его обтираю, ему, значит, не нравится?! Алекс снова расхохотался, а у Джастина беззвучно затряслись плечи. - И, вообще, я что-то, за столько лет работы, первый раз вижу, чтобы у пациента в коме были мурашки. Как-то это не совсем обычно, - тоже заулыбалась Марси. - Ну, это, конечно, неожиданно. Я тоже впервые вижу, чтобы либидо начало просыпаться раньше мозга, но все когда-нибудь бывает в первый раз, - отметил Алекс. - Это нормально, - вскинул на них лучащиеся счастьем синие глаза Джастин. – Для Брайана Кинни это - нормально, пока он жив, его либидо непобедимо! И наоборот, раз либидо живо - и он жив. Он возвращается! - Эмммм… Не хочется мне тебя разочаровывать… - Алекс придвинул стул и сел, показывая, что шутки кончились, и настало время серьезных разговоров. – Есть, конечно, повод радоваться, но я хочу быть уверен, что ты понимаешь - все это совсем не означает, что он осознает происходящее вокруг него. Речь идет только о первичном сознании, о рефлексах. Джастин опустился на колени, а потом плюхнулся пятой точкой на пол, вытягивая ноги и приваливаясь виском к кровати. - Я понимаю, - кивнул он. – Но ведь это все равно сдвиг, это еще один шаг к тому, чтобы он проснулся. Три месяца назад Вы думали, что его мозг умер, а теперь вот - мурашки… - Это так. Это - действительно, повод обрадоваться, - согласился с ним Алекс. – Более того тебе скажу, я сам собирался с тобой сегодня вечером поговорить, чтобы обсудить дальнейшую тактику. Мы последнюю неделю делали много тестов, и я обещал тебе, что расскажу о результатах. Так вот, ты готов меня выслушать? Джастин, забыв, что руки испачканы кремом, нервно обтер ими собственную футболку и поправил волосы, открывая лицо. - Я готов, - твердо объявил он, прищуриваясь, как перед прыжком в пропасть, и поджимая губы. - Согласно исследованиям, которые мы провели, активность его мозга приблизительно такова, что мы можем попробовать его разбудить, хотя бы до уровня устойчивого первичного сознания, - начал объяснять Алекс. – Это означает, что мы начнем вводить ему препараты, которые могут помочь его телу вспомнить об утраченных рефлексах. Мурашки - это, конечно, круто, но самое главное - это напомнить ему, как надо дышать. Тогда мы, наконец, снимем его с искусственной вентиляции легких. Он сможет обходиться без всех этих аппаратов, и появится возможность пригласить к нему специалистов, которые будут заниматься специальными массажами, физиотерапией и другими реабилитационными процедурами. - А если опять ничего не выйдет? – с ужасом в глазах спросил Джастин, бледнея. – Тогда ты мне тоже говорил, что он может начать дышать сам, а в результате, он на моих глазах едва не умер. - Тогда у нас с тобой выхода не было, и я тебе честно сказал, что шансы 5% против 95%, но попробовать стоит. Сейчас я уверен на все 85%. У него совсем другие показатели, все поменялось. - А что с оставшимися 15%? Что будет, если он опять не сможет дышать? - Значит, мы его снова интубируем и подождем еще. Неделю, две, сколько потребуется. Но нам надо попробовать! Это не шаг вперед, это - стремительный рывок вперед. Нет смысла его оттягивать. В том числе и потому, что для самого Брайана это критично. Джастин прикрыл глаза и тяжело вздохнул, мучительно пытаясь набраться решимости и сил на то, чтобы дать свое согласие на новый эксперимент. - Ладно… - без особо энтузиазма, в конце концов, согласился он. - Начинайте вводить свои препараты. Только не сегодня, а через два дня. У меня послезавтра встреча, которую я не могу пропустить ни при каких условиях, а после этого я смогу быть с ним двадцать четыре часа в сутки - столько, сколько потребуется. Я хочу быть рядом! - Мы начнем сегодня, - голосом, не терпящим возражений, включая строгого врача, оборвал его Алекс. – Потому что для того, чтобы увидеть первые результаты, нам потребуется как минимум 3-4 дня, а саму попытку отключить его, как я рассчитываю, мы предпримем через неделю или даже позже, когда он будет готов. Так что у тебя в запасе куча времени. Раз уж ты решил присутствовать. - Ладно… Давайте сделаем это , - снова вяло отреагировал Джастин.