На темной стороне.

Удерживать маску спокойствия и заинтересованности было не так-то уж и сложно. Джастин кивал, односложно отвечал на вопросы и, даже почти к месту, улыбался шуткам прилетевших на переговоры из Нью-Йорка клиентов. Конечно, будь его воля, он бы все это отменил, но рисковать таким крупным контрактом, который может помочь продержаться, как минимум, три месяца, было непозволительной роскошью. Больничные счета с нереальной скоростью съедали все, что "Киннетику" удавалось заработать, и как раз сейчас депозит был почти пуст, а перед Джастином снова замаячило повторение кошмара полуторамесячной давности. Поэтому, несмотря на внутреннее сопротивление, Джастин взял себя в руки и приехал на встречу, понимая, что клиент, в сущности - их единственный шанс снова наполнить депозит. Тем более, что компания обратилась в "Кинеттик" только благодаря его личной рекомендации и просьбе. Было бы совсем скотством не явиться на подписание контракта и предоставить вести переговоры подчиненным. Он был безмерно благодарен Синтии и Теду, взявшим на себя все предварительную подготовку, что позволило ему просто приехать в назначенное время и, сохраняя хорошую мину при плохой игре, выступить в качестве генерального директора со стороны "Киннетика". Но, если быть совсем честным, он мало что слышал и мало что понимал в происходящем, мысленно будучи совсем не в переговорной, а продолжая оставаться в больничной палате рядом с Брайаном. За три месяца ему довелось многому научиться и многое пережить, но почему-то именно сейчас он нервничал так, что боялся отходить от Брайана даже на шаг, по сути, переселившись к нему в палату полностью. За два дня с того самого момента, когда Алекс объявил о начале нового этапа, он успел настолько измучиться, словно заново вернулся назад - в осень - и ему предстояло собственноручно убить любимого человека. Даже Майкл, которого он известил сразу после разговора с Алексом, был настроен куда как оптимистичнее и всячески уговаривал его перестать себя доводить. Джастин кивал, соглашался, но ничего поделать с волнением не мог. Все настораживало. Он присматривался к по-прежнему спящему Брайану, и ему начинало мерещиться, что что-то меняется. Джастин часами вглядывался в его лицо, и иногда ему начинало казаться, что он видел едва заметное движение ресниц или глазных яблок, под плотно сомкнутыми веками. Он бесчисленное количество раз вызывал Алекса, требуя, чтобы тот еще и еще раз проверил, а не изменилось ли что-то в состоянии Брайана. Врач, надо отдать ему должное, каждый раз выполнял просьбу блондина и каждый раз пытался успокоить его взвинченный мозг, по кругу объясняя, что речь не идет о том, что состояние Брайана изменится кардинально - а только о том, что он сможет дышать самостоятельно. Ничего не помогало... Напряжение нарастало. И Джастин уже со страхом подсчитывал минуты до того самого времени «Ч», даже не представляя, до какой степени паники успеет дойти за неделю он сам. Сегодняшнее утро не было исключением, с той лишь разницей, что ему пришлось уйти раньше, чем Алекс освободился и смог бы откликнуться на его вызов. Взамен он успел довести до бешенства Марси, напомнив ей с десяток раз, чтобы она проконтролировала, что Алекс все-таки побывал у Брайана и осмотрел его, потому что ночь была неспокойной. - Что же тебя так беспокоило, - саркастически интересовалась медсестра, которой он за утро просто осточертел своими напоминаниями. – Я была у него пять минут назад, с ним все в порядке, ничего не изменилось, иди уже на свою встречу! Оставь и нас, и его в покое! - Например, датчик один раз пискнул ночью! – сопротивлялся Джастин. – Я не увидел, какой - не успел просто, но пискнул же! И вообще, меня разбудил какой-то звук. Я не понял, что это, но что-то было! И мне кажется, что, когда я его утром обтирал, у него почему-то пульс менялся, не сильно, но все-таки! - Зачем ты вообще его утром стал мыть? Чего тебе не спалось? Сам дергаешься и его задергал! Это во сколько надо было подскочить, чтобы к началу моей смены, в семь утра, он уже был вымыт, побрит и переодет?! Даже постель ему сам умудрился сменить, хотя мы договаривались, что ты один этого не делаешь, а только - если тебе помогают. - Мне не спалось после всех этих звуков, - смущенно отбивался Джастин. – Вам же лучше, что я все уже сделал - не надо возиться! А мне так хотя бы было, чем заняться. - Это наша работа, ты мне всех медсестер разбалуешь! У остальных пациентов, знаешь ли, нет ненормальных бойфрендов, которые развлекают себя тем, что, чуть что, бросаются их мыть. У нас расписание, графики, медицинские показания, в конце концов. Серьезно тебе говорю, Джастин, хватит психовать! Прекрати мутить воду! Ты отделению спокойно работать не даешь! Все заняты только тем, что по сто раз на дню бегают проверять твоего ненаглядного Брайана и успокаивать тебя. С остальными пациентами и сотой доли таких трудностей нет! - Потому что они спят. Нет никого… - Джастин обижено махнул рукой, указывая на пустой холл. – Я тут один из бодрствующих, а остальные спят, какие же с ними проблемы могут возникнуть? Расстроенно покачав головой, он поплелся к палате, и вслед ему Марси уже более миролюбиво прокричала. - Не переживай! Поезжай на свою встречу! Мы за всем проследим! Все будет в порядке! К моменту активной фазы переговоров, когда начались дебаты, Джастину удалось собраться настолько, что он умудрился выторговать для "Киннетика" несколько незапланированных бонусов, и Синтия тут же наградила его довольной улыбкой. Он устало размял шею, внимательно читая исправленные документы, и облегченно выдохнул, ставя свою подпись. Как раз в этот момент у Теда в очередной раз завибрировал телефон, и он, провожаемый неодобрительным взглядом Синтии, выскочил из переговорной, чтобы ответить на звонок. - Я рад, что мы пришли к общему знаменателю, и уверен, что "Киннетик" сможет в полной мере оправдать ваши ожидания, - поднимаясь из-за стола и протягивая руку, начал плавно завершать встречу Джастин, как только Синтия захлопнула папку с подписанным договором. – И мы… Договорить заготовленную фразу он не успел, потому что дверь снова распахнулась, и вернулся Тед. Почему-то, при виде его у Джастина что-то оборвалось внутри от нехорошего предчувствия. - Что? – одними губами прошелестел он, тут же начисто забывая о клиентах. - Что у тебя с телефоном?! Тебя, оказывается, уже час все разыскивают, - встревоженно сообщил Тед.- Это не мне, а тебе звонили все это время! Джастин с ужасом вспомнил, сколько раз за последний час у Теда вибрировал телефон, и растерянно захлопал себя по карманам, разыскивая свой собственный гаджет. - Что случилось? Кто это звонил? – вмешалась Синтия, глядя на то, как Джастин стремительно теряет краски в лице, вытащив из кармана, очевидно, отключившийся телефон с темным экраном. - Это был Майкл, они ищут Джастина, что-то случилось в госпитале. Он просил передать, чтобы Джастин как можно скорее ехал туда, - объяснил Тед, а Синтия испуганно пискнула. И, как обычно это бывает - когда торопишься, обстоятельства всегда потешаются над тобой. Так и сейчас, против Джастина, с момента сообщения Теда, казалось, выступило все, что только можно. Телефон, который он никогда не отключал последние месяцы, разрядился, и, по какой-то невероятной случайности, именно в этот день он даже о нем не вспомнил. Естественно, выяснив это, он, как настоящая истеричка - а поводов для того, чтобы ею стать, последнее время было предостаточно - не смог сразу взять себя в руки и начать действовать. Ему потребовалось добрых пять минут, чтобы накричать на Теда, на Синтию, которая пыталась напоить его водой и зачем-то обмахивала папкой. Что-то бессвязно пробормотать, извиняясь перед клиентами, не понимающими причин происходящего. Сложить в сумку ноутбук, севший телефон, и только тогда сорваться с места, хватая по дороге пальто, теряя перчатки и шапку с шарфом. Забыв переодеть обувь, вылететь на мороз в мягких туфлях на кожаной подошве -естественно, сразу за это поплатиться, растянувшись у самого входа в офис. Доковылять, хромая, до стоянки и выяснить, что ни разу не ломавшийся до этого момента автомобиль отказался заводиться. Опять ковылять в сторону улицы, где есть возможность найти такси. Попутно роясь в сумке в поисках телефона, вспомнить, что он разряжен, материться, когда мимо проезжает очередная желтая машинка такси. Наконец, облегченно выдохнуть, усаживаясь и называя адрес госпиталя. Опять начать громко материться, когда за четыре квартала до госпиталя в зад такси въезжает черный форд, с зазевавшимся подростком за рулем. Махнуть рукой таксисту и бежать, бежать, насколько это возможно в невероятно скользкой обуви, все эти оставшиеся четыре квартала, сбивая ладонь и подушечки пальцев правой руки, цепляясь за все стены и водосточные трубы, скользя, на грани фола, по пешеходным переходам, и снова бежать... Задыхаясь, не чувствуя холода, сплевывая вязкую слюну, утирать лоб рукавом светлого пальто. Согнувшись пополам, пытаться хоть немного подышать, когда вход в знакомое здание оказывается прямо перед ним. Осознать, что так страшно не было ни разу в жизни, и что преодолеть эти последние метры нет никаких сил. Наконец, найдя в себе остатки разума и совсем маленький клочок самообладания, толкнуть дверь в холл и снова побежать, мимо охранника, кивнувшего ему в знак приветствия, мимо стойки регистрации с медсестрами, заскочить в лифт. Шумно, с хрипами, пугая окружающих, дышать, чувствуя, что сердце бьется уже где-то в горле. Заставить себя идти, а не бежать, по отделению неврологии, чтобы ненароком не сбить никого из пациентов. Со всей дури удариться плечом в закрытую дверь нужного отделения, стучать руками и носом ботинка в дверь, попутно отмечая, что вокруг уже собираются испуганные люди. Ввалиться в открывшуюся дверь, практически сбивая с ног медбрата Мигеля, и, не оглядываясь, пробежать мимо всех кабинетов к палатам, еще издали увидев у палаты Брайана Майкла, Дебби, Бена и собственную мать. И вот тут окончательно осознать, что случилось нечто настолько глобальное, что они все бросили свои дела и примчались в госпиталь, и окончательно съехать с катушек от страха. - Что? – прохрипел Джастин сорванным горлом, наконец, добегая до мирно беседующих друзей. - Солнышко, сынок, успокойся. Он жив, - бросилась к нему Дебби, испуганно рассматривая его белое, как мел, лицо. - Что с ним? Что?!!! - Он жив, – еще раз, с нажимом, повторила Дебби, на случай, если Джастин ее не услышал. - Остального мы пока не знаем. Но Алекс выглядел довольным, он несколько раз выходил, спрашивал о тебе. Держи себя в руках! Если бы все было плохо, он бы не улыбался. - Я же только пару часов назад от него ушел! Все было, как обычно, что могло произойти за два часа?! Я пойду вовнутрь, я хочу понять, что происходит. Я говорил с утра Марси - что-то не так, я что-то чувствую! Просил вызвать к нему Алекса. Что же случилось?!! – Джастин нервно попытался ослабить узел галстука, но абсолютно онемевшие на морозе пальцы лишь бесполезно его подергали. - Джас, Джас, Джас, эээй, погоди, упокойся сначала, ты выглядишь ужасно! – бросился его успокаивать Майкл, подталкивая к дивану для посетителей. – Присядь, Алекс сам выйдет, он уже несколько раз выглядывал, он ждет тебя. Я не мог до тебя дозвониться, я сто раз набирал твой номер… - Телефон сел... Что же там такое происходит?! Майкл, а тебе Алекс ничего не сказал? - Нет, сказал только как можно скорее разыскать тебя и приехать сюда. Сам места себе не нахожу, успокаивает только то, что у Алекса, и правда, был довольный вид. - Довольный вид - это, конечно, хорошо, но я сейчас сойду с ума! Хорошо бы он этот довольный вид мне продемонстрировал как можно скорее, иначе я сам сдохну под этой дверью от ужаса! Черт! Да что же с ним случилось?! Кинни, ты меня в могилу загонишь… - Оу, наконец-то, Джастин! – радостно воскликнул выглянувший из-за двери, ведущей в палату, Алекс и поспешно вышел в коридор. – Ну что, готов? А чего ты такой грязный-то? - Что? Что с ним..? – прошептал Джастин, суетливо подскакивая с дивана и снова начиная отчаянно теребить неподдающийся узел галстука.– Не тяни, Алекс, я схожу с ума! Окинув критическим взглядом каждого члена «семьи» и убедившись в том, что зрители все во внимании, Алекс с удовольствием, любуясь произведенным эффектом, произнес: - Он проснулся, Джастин. Вот так вот просто взял и проснулся, вопреки всем законам и прогнозам! У Джастина создалось ощущение, что он мгновенно оглох. Все звуки враз стали странно далекими, доносящимися, как сквозь вату. Лицо Алекса потеряло резкость, пришлось даже несколько раз сморгнуть, чтобы совсем не погрузиться в темноту. Ему очень хотелось задать вопросы, роящиеся с бешеной скоростью в голове, но горло перехватило, и все, что ему удавалось, это шумно дышать. Скорее всего, Бен мягко обхватил его предплечья, прижимая спиной к груди и не давая растечься сопливой лужицей по полу. А Дженнифер кинулась распутывать галстук, который, после длительных и бесполезных манипуляций самого Джастина, уже превратился в удавку. - Так, прекрати истерику! – сурово приказал Алекс и тем самым несколько затормозил набиравшее обороты вращение мира вокруг Джастина. - Успокойся! Ты что, истеричка? Я тебя ждал, чтобы ты нам помог, ты ему сейчас нужен! Возьми себя в руки! Джастин прикрыл глаза, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Затем еще раз глубоко вдохнул, выдохнул и открыл глаза. Взгляд стал уже более осознанным, губы упрямо сжались. Стало чуть проще удерживать контроль над самим собой. По крайней мере, звуки и цвета стали возвращаться, а лицо Алекса перестало расплываться. - Итак, если ты успокоился, я могу на тебя рассчитывать? Ты будешь держать себя в руках? – по-прежнему строго, но с оттенком сочувствия в голосе, поинтересовался Алекс. - Да. Пойдем к нему. Я уже в норме, – резко бросился к двери Джастин, отталкивая удерживающие его в вертикальном положении руки Бена. - Стой, пальто сними, оставь сумку, приведи себя в порядок. Я тебя уже спрашивал: ты почему такой грязный-то? Что случилось, ты сюда полз, что ли? – остановил его порыв Алекс, придерживая за рукав пальто и улыбаясь. - Я падал, обувь забыл сменить… - В любом случае, такого грязного я тебя к нему не пущу - сними верхнюю одежду, приведи себя в порядок, руки помой! Еще не хватало ему сейчас притащить какую-нибудь заразу. Да поторопись, ты нам нужен, жду тебя внутри, – скомандовал Алекс, прежде чем снова скрыться за дверью. Вокруг Джастина тут же вихрем началась форменная суета. Бен, забрав сумку, стал тянуть за рукава пальто, Майкл окончательно выпутал его из галстука, Дженнифер влажными салфетками попыталась оттереть лицо, все сплошь покрытое грязными разводами, Дебби мокрым носовым платком обтерла руки. Джастин, не отрывая взгляда от захлопнувшейся за Алексом двери, терпеливо переждал этот ураган, и, как только все затихло, опять бросился вперед и, уже не оглядываясь, вошел, наконец, в палату. - Иди, сынок, теперь точно все будет хорошо. Ты это сделал, вернул его себе, – произнесла ему вслед улыбающаяся сквозь слезы Дебби и, обернувшись, обняла всхлипывающую Дженнифер. За дверью до мелочей знакомой и обычно печально тихой, палаты все изменилось кардинальным образом. Еще сильнее пахло какими-то медикаментами, стоял неясный гул разговоров врачей, истерично пищали какие-то мониторы. Кровать Брайана, на которую обычно сразу падал взгляд, была надежно закрыта спинами людей в медицинской форме. Джастину из этой толпы врачей были знакомы только трое: собственно, неизменный Алекс Эпштейн, Марси, которая сосредоточенно хмурясь, всматривалась во что-то, скрытое от него, стоя с левой стороны от изголовья кровати, и Дон Сими, физиотерапевт, который пару раз консультировал Брайана. Остальных он, может, и встречал в коридорах госпиталя, но у Брайана видел впервые. Волнение, накрывшее его с головой после сообщения Алекса, отступило. И ему даже было несколько стыдно за свою реакцию на глазах у всех, но, как только он переступил порог и закрыл за собой дверь, на смену волнению пришло совсем другое чувство. Страх. Всепоглощающий, затрудняющий дыхание, заставляющий окаменеть на входе и боятся сделать шаг вперед. Как тогда, когда, приехав и впервые увидев Брайана «спящим», он не мог заставить себя смотреть на него, так и в этот момент - он был даже рад, что не видит происходящего за спинами врачей, и что на него не обращают внимания. Это дало ему время попытаться справиться с паникой. И ему даже показалось, что она стала отступать, когда тихий звук, представляющий из себя то ли стон, то ли всхлип, донесшийся из-за спин обступивших кровать врачей, заставил его сердце снова сорваться в бешеный галоп. Сквозь небольшую прореху в частоколе чужих спин он увидел спинку кровати и голые ступни Брайана. Взгляд, как заколдованный, приклеился к этой открывшейся картине и, как бы он не пытался, у него не хватало сил оторвать его и отвести глаза. Со смесью ужаса и дикого восторга он наблюдал, как едва заметно пытаются поджиматься пальцы. Как шевелятся несоразмерно маленькие по отношению к остальным собратьям мизинцы, его давнишний тайный фетиш, о котором не догадывался даже сам Брайан. И страх стал отступать. Жив... Все остальное не имеет значения, все меркнет. Прямо сейчас самое важное, что он может увидеть - вот это слабое движение, свидетельствующее о том, что Брайан снова победил. И что ему, Джастину, жизненно необходимо дотронуться до него, почувствовать любую его ответную реакцию и увидеть его глаза. И тогда он с точностью сможет сказать, как себя чувствуют абсолютно счастливые люди. Потоптавшись у двери еще минуту, он не выдержал и решил привлечь к себе внимание, тихо кашлянув. На звук мгновенно обернулись все без исключения, включая Марси, которая радостно улыбнулась и кивнула. - Ага, ты здесь! – Алекс изучающе окинул Джастина внимательным взглядом, скорее всего, пытаясь оценить, насколько он «истеричка» в данную секунду. Вероятно, оставшись довольным увиденным, он продолжил. – Значит, слушай сюда. Примерно полтора часа назад твой ненаглядный подопечный внезапно открыл глаза и перепугал до колик Марси, которая, вовсе этого не ожидая, снимала показания мониторов в ожидании меня. Не найдя ничего лучшего, она с безумным видом ворвалась на общее отделение, где я мирно проводил обход с кучей интернов. Ее крик «Спящий красавец проснулся!» теперь долго будут обсуждать пациенты отделения и насмерть перепуганные интерны, – кто-то из врачей коротко хохотнул, а у Марси покраснели кончики ушей. – Ну, так вот, собственно: он действительно проснулся! И скажу тебе честно: вижу такое в первый раз. Он просто лежал и рассматривал нас, а мы толпой смотрели на него. У него даже пульс не изменился, будто он просто спал, а теперь проснулся. И так было ровно до того момента, пока мы не стали к нему прикасаться. И вот тут оказалось, что он несколько дезориентирован, что нормально в его ситуации и с теми препаратами, которые мы ему вводили. И что он абсолютно не готов к тому, что к нему будут прикасаться. Он пугается, паникует, мы не можем проводить тесты, никакие, потому что у него просто трепещет сердце, он пытается нам сопротивляться изо всех своих силенок - особо ничего сделать не может, конечно, но мы не хотим его пугать еще больше и навредить ему. Как только убираем от него руки, он успокаивается через некоторое время, вот как сейчас. Понимает он нас или нет, пока не понятно. Положительно отреагировал только на твое имя - я, на всякий случай, перечислял всех, пока тебя искали - но нет, замер на какое-то время, только когда услышал про тебя. Так что мы очень надеемся, что ты сможешь сейчас с ним поговорить, успокоить, дать нам возможность его осмотреть, проверить минимально рефлексы и, все-таки, снять его с ИВЛ, потому что мы до сих пор даже трубку не можем вытащить у него из горла, что, естественно, пугает его еще сильнее. - Что мне надо делать? Мне можно к нему подойти? – Джастин лукавил, спрашивая, потому что к этому моменту он уже практически потерял терпение, готов был сорваться с места и растолкать всех этих незнакомых врачей, независимо от ответа Алекса. - Не можно, а нужно! – Алекс подал знак Марси, чтобы она уступила Джастину место - и та отошла в сторону, попутно протягивая ему руку и улыбаясь. – Иди сюда, разговаривай с ним, дай ему тебя почувствовать. Всего четыре шага до Марси, встретившей его коротким поглаживанием по плечу. Разворот, и взгляд уперся в дружелюбно кивающего Алекса. В какой-то звенящей внутренней тишине Джастин удивленно понял, что вот, ровно через доли секунды, начнется абсолютно новый этап его жизни, где будет мгновение, которое разделит его жизнь на «до» и «после»... Опуская взгляд на Брайана, он словно с утеса прыгнул в это «после», на мгновенье зажмурившись. И только распахнув веки, он с совершеннейшим благоговением позволил себе окончательно нырнуть в широко раскрытые глаза невероятного орехового цвета, кажущиеся просто огромными на похудевшем лице. - Брайан… Боже… Брайан… Я здесь. Я здесь! Слышишь меня? Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо, что ты вернулся! Слышишь меня? – и Джастина накрыла дикая волна безудержного счастья, когда веки любимых глаз, дрогнув, утвердительно прикрылись. - Джастин, объясни ему, что нам надо о нем позаботиться, что мы не хотим ему причинить боль, что мы врачи, – голос Алекса кажется таким странным. Само существование еще кого-то, кроме них с Брайаном, кажется нереальным. - Брайан, это врачи, тебе надо разрешить им дотрагиваться до тебя - я буду тут, я за всем присмотрю, я не уйду. Понимаешь? – в глубине глаз Брайана тут же появилась тревога, и у Джастина от щемящей нежности перехватило горло. Опустившись на колени и положив голову на подушку, он дотянулся губами до уха Брайана и нежно прошептал: – Потерпи, пожалуйста, я тут. Не надо бояться. Я знаю, что ты сейчас напуган, но они не хотят тебе причинить вред. Потерпи… Хорошо? Как только Брайан опять утвердительно прикрыл глаза, Алекс наклонился над ним, чтобы он мог его видеть и спокойным негромким голосом проговорил: - Брайан, меня зовут Алекс Эпштейн, я Ваш лечащий врач. Сейчас мы проверим Ваше состояние. Мы будем очень аккуратны, Вам нечего бояться, – не дожидаясь ответной реакции, он кивнул остальным, и все пришло в движение. - Тшшшшш, только не бойся. Все хорошо, все хорошо. Брайан… - Джастин поймал себя на мысли, что испытывает почти физическое наслаждение, обращаясь к Брайану по имени. Будь его воля, он бы, наверное, сейчас прижался к нему лицом, утыкаясь носом в шею, и произносил бы раз за разом – Брайан, Брайан, Брайан, Брайан... И дурел бы от счастья, что тот это слышит. - Джас, мешаешь, мне надо повернуть его голову набок. – Алекс мягко отстранил Джастина, поворачивая голову Брайана к себе лицом и заглядывая тому в глаза. – Брайан, я сейчас буду вытаскивать трубку, которая помогала вам дышать - это не больно, это просто неприятно, но мне надо это сделать. Если сможете, постарайтесь выдохнуть на счет три, так вам будет легче. Поправив провода, Алекс коротко и многозначительно глянул в сторону Джастина, изо всех сил старающегося выглядеть спокойным. У обоих перед глазами мелькнула одна и та же картинка - Алекс готовящийся вытащить дыхательную трубку, и Джастин точно так же стоящий на коленях перед кроватью и отчаянно молящийся всем богам, чтобы Брайан задышал сам - и в тот раз ничего не вышло… Тогда, спустя несколько минут, Джастин рыдал, уткнувшись лицом Брайану в грудь, не стесняясь и не заботясь о том, как выглядит со стороны, а Алекс снова подключал дыхательный аппарат. Вспоминая все это, Джастин, до белых костяшек на пальцах, вцепился в матрас и до крови прикусил губу, ощущая солоноватый привкус во рту. - Итак, раз, два, три, выдох! – он успел увидеть, как Алекс берется за основание трубки, и, не справившись, все-таки отвернулся. Взгляд тут же выхватил бледную, слабо подрагивающую руку Брайана. Успокаивающе переплетя с ней пальцы и почувствовав едва заметный отклик, он до боли зажмурил глаза и уткнулся лицом в исхудавшее тонкое предплечье. До него доносились самые разные звуки. Он слышал озабоченные команды Алекса, едва слышные всхлипы Брайана, жужжание каких-то аппаратов, голос Марси и совершенно незнакомого врача. В момент, когда Алекс обратился уже лично к нему, он даже не сразу понял, что все закончилось. - Джас, готово, давай уже, возвращайся! И к Джастину пришло осознание, с какой силой он зажмуривался, потому что некоторое время, кроме цветных пятен перед глазами, он ничего не видел и только растерянно моргал. Наконец, ему удалось разглядеть, что грудь Брайана беспорядочно и как-то судорожно шевелится от дыхания. - Почему он так странно дышит? - Нормально он дышит, – улыбнулся Алекс. – Что ж ты хочешь? Он так давно сам не дышал - сейчас выровняется, он приспосабливается. Знаешь, когда младенцы рождаются, они тоже первую пару минут так дышат, у них раскрываются легкие, поэтому так странно выглядит. А тут вот такой большой младенец, можно сказать -второе рождение. Вот видишь? Уже все выравнивается. Действительно, Брайан уже выглядел более расслабленным, и его грудь перестала вздыматься с такой скоростью, как буквально минуту назад, а к мертвенно-бледным губам начал возвращаться цвет. В довершении всего, он даже совсем чуть-чуть повернул удобней голову, чтобы лучше видеть Джастина, который всей кожей ощутил, как от его взгляда по телу начинают галопом нестись табуны счастливых мурашек, а внутренняя истеричка, выращенная им за последние три месяца, повизгивая, танцует джигу где-то в районе солнечного сплетения. Безумно мешали все врачи. Они ходили вокруг, двигали аппаратуру, переговаривались. В какой-то момент даже пришлось выпустить руку Брайана, которую он так и придерживал, переплетя пальцы. Но как только ее возвратили на место, он снова вцепился в нее, попутно отмечая, что тут же начала разглаживаться складка между густыми бровями и исчезать набирающая обороты тревога в ореховых глазах. - Завершаем, коллеги. На сегодня с пациента достаточно, ему нужен отдых. Все остальные тесты предлагаю проводить в очередь, по приоритетности, – Алекс демонстративно поднял руки в перчатках над Брайаном, подавая пример остальным. – Давайте завтра утром соберемся и все обсудим, а сейчас предлагаю все остановить, прошу каждого зафиксировать информацию в его карточке, которую я оставляю у себя на правах лечащего врача. Всем спасибо! Через пару минут палата пустеет. Последнего незнакомого врача, что-то ожесточенно доказывающего, Алекс уводит, крепко держа за локоть, и, перед тем как закрыть за собой дверь, успевает послать Джастину довольную улыбку и беззвучно одними губами дать ему понять, что вернется через минуту. Марси тут же, пробубнив что-то невнятное насчет «надосрочнопринести», выходит за дверь вслед за Алексом. Первое что делает Джастин – утыкается лицом в изгиб шеи Брайана и, как полоумный, начинает шептать его имя, десятки раз, скороговоркой, на выдохе, пока хватает воздуха, затем шумно набирая опять полные легкие и выдыхая с его именем. Ему этого мало, поэтому он бросается беспорядочно поглаживать лицо, мокрые от пота волосы на висках. Прикрыв, от нахлынувших ощущений, глаза, кидается целовать короткими легкими поцелуями все, куда может дотянуться: лицо, плечо, руку, снова возвращается к лицу, и продолжает исступленно шептать: «Брайан, Брайан, Брайан, Брайан, Брайан». Заметив, что Брайан следит за происходящим глазами, Джастин непроизвольно растягивает губы в улыбку, а в ответ тут же следует едва заметное движение уголков самых прекрасных губ в мире. Это повергает Джастина в еще больший восторг, где-то внутри себя он неожиданно понимает, что, если и существует нирвана, то вот она - он достиг ее в это самое мгновение, и для этого ему потребовалось всего ничего - просто тень улыбки Брайана...