На темной стороне.

Поздно вечером, когда за Майклом уже приехал Бен, и тот уехал домой, в палату, наконец, заглянул Алекс Эпштейн. Он бегло осмотрел самого Брайана и, удовлетворившись его состоянием, устало опустился на стул рядом с кроватью. - Ну, давайте, спрашивайте. Вижу же, что Вы еле сдерживаетесь. - Что с ним? – Брайан встревоженно всматривался в лицо врача. - Безответственность с ним! – тут же раздраженно выпалил Алекс, нахмурившись. – Его ночью подними, и он назовет до запятой любой показатель ваших анализов, но о том, что сам болен, даже не упомянул. И я тоже, дурак, поверил ему, когда он в прошлый раз так же свалился в обморок. И сегодня я догадывался, что ему плохо - он все время разминал левую руку и держался втихаря за грудь - но хочется же доверять… - А когда был прошлый раз? - Давно, еще в самом начале. Я тогда заподозрил, что это - не просто истерика, но он наотрез отказался показываться кардиологу. С ним же, попробуй, сладь, если он уперся! Свалился в обморок, предварительно устроив истерику на все отделение и всех напугав. С ума с ним сойдешь! Я, конечно, тоже хорош: то, что он обезвожен, понял, а что у него сердечный приступ - не догадался, – Алекс возмущенно засопел. - Почему обезвожен?! Зачем он устроил истерику? – еще больше испугался Брайан, окончательно переставая понимать, что происходило с Джастином, пока он спал. - О! Это, можно сказать, история нашего почти «романтического» знакомства с ним. Я тогда еще не понимал, в какую удавку собственную голову запихиваю, - засмеялся Алекс, вспоминая свою первую встречу с Джастином. – Неужели вам еще не рассказали эту историю? Я уж думал, Марси точно не смолчит, она же пострадала из-за вас, ее лишили премии на три месяца. - Из-за кого, из-за нас? Из-за меня? – насупился Брайан. - И из-за вас, можно сказать, тоже, но большей частью все-таки из-за собственного самоуправства и склонности Джастина к драмам. Кто ж знал, что он, отмолчавшись неделю после того, как обо всем узнал, в самый решительный момент, мало того, что откажется подписывать документы, так еще и вцепится мертвой хваткой в пациента, находящегося в коме. Да, так вцепится, что отобрать можно будет, только собрав кучу народа, охрану и меня. Как тут недавно Майкл его назвал…? – Алекс задумчиво зашевелил губами, вспоминая, а потом звонко хлопнул себя по лбу, вспомнив: – Питбуль! Точно! Питбуль и есть, мертвая хватка у засранца! Еле уговорил вас отпустить, думал - и аппаратуру не придется отключать, он сам справится, собственными руками. У Брайана перед глазами замелькали мушки, а горло стремительно пересохло. Само по себе было странно услышать рассказ о том, что происходило при его непосредственном участии, но о чем он попросту не мог помнить. А уж, представлять себе, в каком состоянии должен был быть в этот момент Джастин - обезуметь настолько, чтобы потерять над собой контроль до степени невменяемости - было не то что непросто, а очень больно. Алекс, заметив, как бледнеет и вытягивается его лицо, настороженно замолчал, вероятно, пытаясь оценить, стоит ли продолжать. - Я в порядке, - поспешил успокоить его Брайан, и спросил. – Так, а почему он был обезвожен? - А он в этом своем мнимом спокойствии всех ввел в заблуждение. Никому и в голову не пришло, что он неделю не ест, не пьет ничего, кроме виски, и практически не спит. Все были уверены, что он просто очень хорошо держится. Вот он и довел себя по-тихому до обезвоживания и сердечного приступа, как я сейчас понимаю. Выдал знатную истерику. Зато все сразу перестали его уговаривать вас отключить, и теперь вы здесь, а не на том свете… Брайан повернул голову, рассматривая стакан с водой на тумбочке, и Алекс, догадавшись, что он хочет пить, поднес стакан к его губам. - Так что это такое – миокардит? – немного успокоившись и смочив пересохшее горло, продолжил расспрашивать Брайан. – Насколько это серьезно? - Не буду врать: пока не знаю, по-разному бывает, бывает без последствий, а бывает, что и трансплантация сердца требуется, – принялся объяснять Алекс, но, увидев заплескавшийся в глазах Брайана панический ужас, поспешил его успокоить. - Это бывает очень редко. Не думаю, что ему это потребуется. И, тем не менее, ситуация не самая простая. Паниковать не стоит, но обратить внимание надо. Миокардит – это воспаление сердечной мышцы, в его случае, я так понимаю, вследствие перенесенной инфекции. По его словам, он должен был посещать врача раз в два месяца, а он последний раз был на приеме почти 5 месяцев назад. Сейчас мы уже запросили из Нью-Йорка его историю болезни, к утру должны переслать, и кардиологи посмотрят, что происходит. - Как он себя сейчас чувствует? - Спит, – Алекс улыбнулся. – Это, наверное, будет его самый долгий сон за последние месяцы. - А из-за чего это произошло, из-за того что он понервничал? – продолжил засыпать его вопросами Брайан. - И из-за этого, и общая усталость, он же взвалил на себя все, до чего смог дотянуться. Он назначил себя ответственным ровным счетом за каждую мелочь. - Но, ему же не станет хуже, он выздоровеет? - Это завтра будут кардиологи разбираться, когда пришлют его историю болезни, пока все не так плохо выглядит. Ему просто надо как-то избавить себя от вечного стресса, отнестись внимательней к своему здоровью и найти для себя хоть какое-то время на отдых, – Алекс тут же улыбнулся и продолжил, - хотя отдых, конечно - это совсем не про него, он сейчас-то, под капельницей, сто раз переспросил, успеет ли он завтра к часу дня на встречу - клиенты, мол, специально летят из Нью-Йорка. - А где он работает? Алекс окинул Брайана удивленным взглядом, словно пытаясь проверить, не шутит ли он. И только поняв, что тот говорит серьезно, как-то даже сочувственно сообщил: - В Киннетике, я думал, Вы знаете, это же Ваша компания. - Как это? – опешил Брайан. - А вот этого я не знаю, надо у него спрашивать. Я просто знаю, что он почти сразу стал им помогать, а потом и вовсе стал работать в офисе. И знаю, что компания Ваша. Вот, собственно, и все. А! Еще… - он вскинулся, вспомнив важное. – У него и своя студия есть, которую он перевез сюда, вместе с некоторыми сотрудниками, так что он сейчас и там, и там заправляет. - Заправляет? - Ну, я может, что-то путаю, конечно, но, насколько я понимаю, он руководит Киннетиком. Брайан, приоткрыв рот от удивления, захлопал глазами. - Знаете, Брайан, Вы много чего пропустили; я думал, что Вы уже все разузнали у Майкла, но оказывается - нет. И я серьезно полагаю, что Вам точно стоит пообщаться с Джастином, - он многообещающе подмигнул растерянному мужчине. - Вас ожидает много новостей. Ну и… - он посерьезнел. - Я прошу вас помнить о том, что Джастину и так хватает стресса, от которого ни Вы, ни я, его избавить не сможем, но, по крайней мере, постарайтесь как-то собраться и найти выход из той ситуации, в которую Вы загнали вас обоих. Хватит уже. Все всё понимают, никто не ждет от Вас чудес и мгновенного выздоровления. Мы все считаем, что Вы вправе сейчас демонстрировать протест, ненависть, горе, никто Вас не осуждает, мы только хотим помочь. И больше всех за Вас переживает Джастин - поберегите его, иначе потом может быть слишком поздно. Брайан молча кивнул, глядя в одну точку перед собой. Алекс встал и направился к выходу. Уже у самой двери он обернулся, словно вспомнив что-то важное, и спросил: - Мне что передать в кардиологию: Вы его ждете с утра, или его можно просто отпустить, чтобы он уехал на свою очень важную встречу? Брайан помедлил некоторое время, продолжая смотреть невидящим взглядом в пространство перед собой, и затем выдохнул на грани слышимости: - Жду… Утро Джастина выдалось не самым радостным. Сначала пришлось долго добиваться встречи с врачом, который наотрез отказался его отпускать до того момента, когда они получат его историю болезни и изучат ее. Пришлось применить весь арсенал уловок и клятвенно пообещать вернуться в госпиталь к пяти вечера. Потом ему пришлось добрых полтора часа ждать, пока докапает последняя капельница. Уже перед самым выходом его опять выхватила медсестра, бодро затащившая его в процедурную, где в очередной раз за последние 14 часов у него взяли несколько пробирок крови. Поэтому в знакомое отделение он попал только за два часа до назначенной встречи, и, по сути, ему уже надо было убегать, чтобы успеть хотя бы принять душ и переодеться. Но ноги сами принесли его к палате Брайана, и он смущенно топтался перед дверью, не понимая, что предпринять, уйти и вернуться вечером, или все-таки рискнуть и зайти. Как бы он себя не убеждал, что теперь у него есть право заходить в эту палату, когда ему вздумается, все равно в глубине души было неприятно и больно снова и снова наталкиваться на глухую стену. - Давай же, заходи, не трусь… - шептала наблюдающая за ним от стойки информации Марси. – Давай же, он ждет тебя, он всю ночь нам не давал спать, сам вымотался и нас вымотал. Может пойти, сказать ему? - Погоди. Он войдет сейчас, вот увидишь, – остановил ее Мигель, который тоже заинтересованно следил, как блондин - то берется за ручку двери, то снова ее отпускает. - Есть! – хором выкрикнули они, когда Джастин, глубоко вздохнув, решительно открыл дверь и переступил порог. - Брайан, извини, что я так врываюсь, - начал Джастин, оказавшись в палате и отчаянно глядя куда-то в сторону окна. - Но вчера нам не удалось поговорить, а я уже пообещал, что сделаю это. Я долго тебя не буду мучить разговорами, мне уже, на самом деле, пора уходить. Просто я хотел предупредить, что я все равно приду вечером, и может, ты подумаешь, что я могу сделать, чтобы тебе было проще смириться с тем, что я теперь ответственный за твое питание. Я знаю, что ты сейчас очень злишься, но у меня есть уже опыт, и я подумал, что мы бы могли… - он окончательно растерялся и замолчал, склонив голову. Затем, словно набравшись смелости, он выпрямился и, наконец, смело посмотрел на Брайана. – Короче, как бы ты не сопротивлялся, есть надо, и моя задача как-то это обеспечить. Так что тебе придется меня терпеть. И нам обоим будет проще, если ты хотя бы попытаешься с этим смириться. А я, со своей стороны… - Иди ко мне, – прервал его Брайан на полуслове, жадно рассматривая его лицо. Джастин, как завороженный, двинулся в сторону кровати и замер, не дойдя буквально два шага. - Это из-за того, что я тут вчера свалился в обморок?- спросил он, пристально всматриваясь в ореховые глаза. – Если только из-за этого, то тебе не о чем беспокоиться. - Иди ко мне, – снова позвал его чуть охрипший от волнения голос. На этом весь словарный запас, подходящий для подобной ситуации, у Брайана, видимо, закончился, и он замолчал, наблюдая с лихорадочным блеском в глазах, как Джастин подходит вплотную, как аккуратно присаживается на край кровати и замирает в ожидании продолжения. А как раз как продолжить, Брайан и не знал. Будь все, как обычно, он бы мог говорить телом, на языке, понятном им обоим. И в этом языке существует неограниченное количество возможностей передать все то, что сейчас тяжелым горьким комом застряло в его горле, не находя выхода. Прямо сейчас он мог только смотреть, тяжело сглатывая, и надеяться, что все-таки удастся взять себя в руки и не выглядеть совсем уж по-идиотски. - Джастин, я… - наконец, судорога, сжавшая горло, стала отпускать, и он совершил отчаянную попытку заговорить, но тут же снова замолчал, абсолютно потерявшись в голубом мареве глаз, смотрящих на него с нежностью и сочувствием. «Помоги мне!» - кричал он беззвучно. «Помоги! Ты же знаешь, что я не могу. Ты как никто, это знаешь!» И Джастин услышал. Он улыбнулся, все также лаская его взглядом, и, протянув руки, нежно обхватил его лицо. У Брайана сбилось дыхание от вихря нахлынувших ощущений, когда самые красивые и желанные губы в мире стали приближаться, замерев в нескольких сантиметрах от его губ. Он прикрыл глаза, в ожидании вожделенного продолжения, но, спустя несколько секунд, так и не дождавшись его, растерянно и как-то даже жалобно заглянул в затягивающий голубой омут глаз Джастина. И тогда, окончательно задохнувшись от теплой волны, взявшей начало где-то в области груди и мгновенно затопившей его всего без остатка - от кончиков волос до озябших ног - он, совершив неимоверное усилие, потянулся с поцелуем сам. И его мир взорвался, разлетаясь на миллиарды блестящих осколков, заново собирающихся в новую, непривычную картину мироустройства. И в этой новой реальности холодное и очень одинокое «Я» Брайана Кинни перестало существовать, а ему на смену пришло горячее и очень счастливое «МЫ». Тьма никуда не делась, она все время была рядом. Он слышал ее хриплое дыхание. Она просто отступала, когда рядом с ним появлялся Джастин. Затаившись неподалеку, она продолжала терпеливо ждать подходящего момента, чтобы нанести свой удар. Он часами слушал ее шепот, пытаясь расслышать в этой хриплой какофонии хоть что-то разумное. Она сковывала страхом и холодом его тело, когда он надолго оставался один, и тогда он старался не шевелиться, чтобы не провоцировать ее. Он боялся спать и изо всех сил держался за реальность, если в палате не было Джастина. Но стоило ему отпустить контроль и задремать, она тут же отправляла по его следу своих чудовищ, которые снова и снова рвали его тело, причиняя физическую боль и сдавливая его грудь железными обручами, и он не мог дышать, даже если удавалось быстро проснуться. Он отчаянно скрывал все это от Джастина. Но тот все равно успевал ухватить какие-то части этого безумия. Поначалу ему везло с ночными кошмарами, они словно отступили. Но неделю назад, все покатилось под гору - он не успел вовремя вынырнуть из сна и пришел в себя, когда было уже поздно. Перепуганный Джастин уже успел к тому моменту нажать кнопку вызова и, подперев его собой, почти усадить в кровати, бережно обхватив и баюкая, как ребенка. И если бы он мог в тот момент хотя бы дышать, он, может быть, даже возмутился бы такому положению, но он не мог. И все, что ему оставалось - это беспомощно наблюдать, как суетятся вокруг него встревоженные медики. - Дыши, дыши, дыши… - повторял Джастин, прижимаясь губами к его уху. – Давай же, Брайан, это только сон. Дыши. - Может, позвонить доктору Эпштейну? – спросил женский голос. - Не надо, я завтра поговорю с ним. Дыши, Брай, дыши, все уже, приходи в себя. - Воды принести? - Не надо, у него есть, что попить. Извините, что я ночью Вас вызвал. Запаниковал, не сразу понял, что это - ночной кошмар. - Да о чем Вы! Вызывайте, если что. Надо было Вас просто предупредить, что с ним так бывает. - Спасибо, – голос Джастина прозвучал уже с нажимом, и медсестры быстро ретировались из палаты. Брайан думал, что Джастин его тут же положит, но тот медлил, продолжая немного раскачиваться из стороны в сторону и потираться щекой о его мокрый от пота висок. - Давай так немного посидим, если тебе удобно? – прошептал он. – Скажи, если устанешь. Сейчас, наверное, он уже смог бы возмутиться, но было так тепло и безопасно, что его хватило только на тихий вздох. Постепенно дышать становилось легче, сердце возвращалось к своему обычному ритму, а железные обручи, стянувшие грудь, растворялись под мягкими поглаживаниями обхвативших его рук. - Я истеричка, прости меня, – снова зашептал Джастин, обдавая его ухо теплым дыханием. – Сколько раз сам орал и будил тебя по ночам, а сейчас не сообразил, что это обычный ночной кошмар. Пренеприятнейшая штука надо сказать, уж я-то знаю… - А сейчас они у тебя бывают? – решил поинтересоваться Брайан, чтобы просто подать голос и попытаться его успокоить. - Бывают. Редко, но случаются, у тебя есть все шансы испытать на своей шкуре ночное безумие Джастина Тейлора. Потому что я это делаю не так тихо и безобидно, как ты. Сразу предупреждаю: держи от меня подальше стратегически важные места в такие моменты, я дерусь и брыкаюсь, – в голосе Джастина явно слышалась улыбка. - Я, может, тоже, просто сейчас не могу. - Ну, значит, и я буду беречь яйца на всякий пожарный, – совсем развеселился Джастин. Он оставил несколько легких поцелуев на виске и щеке Брайана и поинтересовался. – Не устал так сидеть? Брайан неопределенно пожал плечами. - Тогда еще пять минуточек. Знаю, что не любишь таких лесбийских нежностей, но я чуть-чуть сегодня ей побуду? Мне нравится вот так тебя обнимать… И вот в этом и был весь сегодняшний Джастин. Первые дни Брайан все время удивлялся его реакции на происходящее, теперь уже немного пообвык, но все равно иногда не мог предсказать, как в следующий момент он себя поведет. Он не давал поблажек, был тверд и настойчив в том, что касалось еды или лечения, в то же время он не был излишне груб и не выходил из себя. Он не всплескивал руками и не сочувствовал с остервенением как Майкл. Но, когда, в очередной раз, Брайан должен был смириться с какой-нибудь новой пакостью своего состояния, Джастин умел найти выход или подобрать нужные слова так, чтобы все не казалось таким ужасным. А таких вещей было много, и иногда Брайан был готов умереть от стыда и бессилия. Так было, например, с едой. Он уже сбился со счета, сколько раз в первые дни его рвало на Джастина. В буквальном смысле, от каждой ложки прозрачного безвкусного пюре его выворачивало наизнанку. И не срабатывало ничего - ни имбирный эль, ни противорвотные - еда отказывалась удерживаться в его организме. Он дико смущался, злился, ненавидел себя, поваров, врачей, еду и самого Джастина, упорно впихивавшего в него раз за разом эту гадость. Но тот только спокойно менял футболки и шутил, что к вводу в рацион шпината надо быть готовым и во всеоружии - запастись темной одеждой. Он обменивался с Майклом по вечерам пакетами с одеждой, отдавая в стирку то, что было испачкано за день. И вел себя так, как будто это -в порядке вещей, и все идет по плану. Он не посчитал за событие и, по большому счету, никак специально не отреагировал, когда первые несколько ложек вдруг решили прижиться у Брайана в желудке. Но то, как он выглядел и как улыбался, не оставляло и тени сомнений, что он абсолютно счастлив. Правда, через пару часов Джастин опять менял футболку, под обескураженным взглядом Брайана, но начало было положено, и сейчас то, что приносят на подносе, уже хоть отдаленно напоминает человеческую пищу. Это, конечно, не любимая тайская кухня, но у пюре появился цвет, и оно иногда пахнет знакомыми вещами. Но, как оказалось, совершенно мерзкая история, на взгляд Брайана, с его кормлением, была не самым страшным, что могло с ним приключиться. Потому что следом за ней пришел черед еще более унизительной, поставившей на какое-то время в тупик даже Джастина. Ровно в тот день, когда над его кроватью зазвучали фанфары победы над унылым пюре, он страстно желал, чтобы пол вдруг разверзся и поглотил его вместе со всеми проблемами, чтобы успеть сдохнуть, обладая хоть какими-то остатками человеческого достоинства. Сначала Брайан не понял, чем ему грозит возвращение в строй как полноценного едока. Поэтому то, что Марси протянула Джастину одноразовую пеленку, с напутствием: «На всякий случай, вечером Алекс заступит, решит что-нибудь - надо катетер вынимать», -его, конечно, удивило, но в тот момент не напугало. Он насторожился, когда вышедший за ней Джастин вернулся какой-то тихий и попросил разрешения постелить эту чертову пеленку под него. Он твердо отказался, удивленно рассматривая переминающегося с ноги на ногу блондина. А потом его осенило… Естественно, что первым в расход пошел прижившийся обед, причем «салютовал» он как раз в тот момент, когда Джастин опустил изголовье кровати, а сам отошел к окну. Минус подушка, минус одеяло, минус даже простынь, минус очередная футболка и, самое главное, минус обед. Все случилось так быстро, что Брайан даже не успел повернуть голову набок и поперхнулся, захлебываясь собственной рвотой. Подбежавший Джастин, мгновенно сориентировавшись, перевернул его на бок и мягко стал поглаживать по спине, дожидаясь, пока он откашляется и восстановит дыхание. - Ты как? Тебе лучше? – обеспокоено спросил он, и совсем расстроенно продолжил: - Ну вот, не удалось нам его успеть переварить. - Мне. - Что? - Мне не удалось. - Нет, Брайан, НАМ не удалось. Я за каждую ложку воюю вместе с тобой, поэтому НАМ! Оба продули дурацкому пюре. Джастин вытащил из тумбочки влажные салфетки и стал вытирать Брайану лицо и испачканные волосы, стараясь привести его в относительный порядок, прежде чем нажмет кнопку вызова. - Джастин, а что будет дальше? - В смысле? Ты что имеешь в виду? - Ты знаешь, что! – Брайан пристально следил за его реакцией, дожидаясь ответа. Джастин молча доделал то, что начал. Не торопясь, собрал грязные салфетки и выкинул в мусорное ведро. С абсолютно непроницаемым выражением лица присел на край кровати и тяжело вздохнул. - Послушай меня, – наконец, заговорил он и, для пущего эффекта, оперся руками о подушку по сторонам от головы Брайана, нависая над ним. – Чтобы дальше ни было - это не смертельно, и это главное! Давай, ты не будешь устраивать драму из-за пустяков. - Пустяков?! Да я лучше сдохну! – моментально завелся Брайан. - Сдохнешь? И это ты говоришь мне?! – зашипел Джастин. – После четырех месяцев моего кошмара, ты собираешься из-за дерьма, причем в прямом, а не в переносном смысле, сдохнуть? Этого ты хочешь? - Это унизительно! - Унизительно?! – Джастин наклонился ниже, в упор заглядывая в наполненные гневом и стыдом глаза. – Я скажу тебе, что унизительно! Унизительно быть Брайаном Кинни и вести себя как истеричная баба! Вот что унизительно! – выкрикнул он прямо в лицо Брайану. - Истеричная баба?! Это я?! – задохнулся тот от накатившего возмущения. - А кто ты?! Чего ты устраиваешь тут?! Разве не ты только что сдохнуть собирался?! Или я ослышался?! Так вот, послушай меня, мистер Кинни! - Не собираюсь я ничего слушать! Мне все это надоело! Уберись от меня! – забился Брайан, в попытках отвернутся от ледяного взгляда, сейчас успешно соперничавшего с любой разрушительной физической силой. - Нет, тебе меня не выгнать, даже не надейся! Хочешь сдохнуть?! Давай! Только сделаем это вместе! Потому что еще парочка таких вот твоих истерик, и тебе придется пропустить меня вперед! - Не надо меня шантажировать! Это не честно! Я и так чувствую себя бесполезным дерьмом! – от бессилия и отчаяния Брайан побледнел, а глаза, наоборот, растеряли все свои теплые ореховые оттенки, оставив только темные, почти черные тона, а в его голосе зазвенели непролитые слезы. – Меня впору показывать в передвижных цирках в назидание натуралам о том, что становится с престарелыми педиками, когда их настигает рука возмездия! - Что ты несешь? – опешил Джастин. - Прекрати себя накручивать! - Что тут прекращать? Разве я не прав? Только ленивый не пришел ко мне с проповедью, как мне надо относиться к тому, что я остался жив, и как я должен ценить этот «бесценный дар», и каждый говорит о том, как много он вложил в эту победу над смертью. И я должен, нет, просто обязан, приложить все усилия, чтобы никого не разочаровать! Я не человек, я экспонат! Я почти не могу двигаться, я живу за счет капельниц, я все время блюю, потому что я даже есть не могу. Любой, проходящий мимо, врач или медсестра считают себя вправе заглянуть в любую мою дырку и посетовать мне на то, что я мало стараюсь. Я не могу даже распоряжаться собственной жизнью! Я ведь теперь недееспособный! Оно и понятно, экспонаты не имеют права на собственное мнение. И ты тоже все это поддерживаешь! - Брайан, прекрати валить все в одну кучу. Может быть, мы все не очень правы в том, что слишком давим на тебя. Первое, что я сделаю, когда придет Алекс - обсужу с ним вопрос о том, чтобы к тебе относились с большим уважением, и о том, чтобы он как-то координировал посещение тебя врачами. - Ты себя слышишь? Я тебе кто, ребенок? Ты как меня воспринимаешь сейчас? Ты столько лет меня знаешь, но, похоже, так и не понял ничего, – каждое слово Брайана было насыщено болью. – Ты ведь даже не возмутился, когда меня лишили права голоса, тебе даже в голову не пришло, а смогу ли я быть хоть на один процент собой в таких условиях. Тогда что же тебе нужно от меня, если тебе вовсе не важно, кто находится в этом бесполезном теле? - Ты! – поспешил сразу ответить Джастин. - Мне нужен ты! Я хочу тебя, я люблю тебя, я не представляю своей жизни без тебя! Ты - мой партнер, мой любимый человек, мой лучший друг, мой наставник, в конце концов! И я, быть может, не всегда прав. Но все, чего я хочу от тебя - это чтобы все как можно скорее встало на свои места, чтобы я, наконец, смог сказать, что и у меня есть дом. Чтобы засыпать и просыпаться рядом с тобой, чтобы трахаться с тобой на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях, как это было раньше. Чтобы строить совместные планы, а в свободные вечера голыми есть тайскую еду и смотреть артхаусное кино. - Тебе следует очнуться, чудо-мальчик, – скривил губы в горькой усмешке Брайан. - Сейчас я не уверен даже в том, что смогу быть хотя бы сносным ботомом. И даже если смогу, каково тебе будет трахаться с тем, кто на протяжении месяцев блевал, гадил и ссался в памперсы на твоих глазах? Я просто сказочный любовник. Джастин облегченно выдохнул и украдкой улыбнулся. Ему, на самом деле, хотелось рассмеяться в голос, но он решил пощадить и так израненные чувства своего безмозглого, но бесконечно трогательного и, как оказалось, излишне застенчивого партнера. Он выпрямился, убирая с подушки руки, чтобы не нависать и не создавать у Брайана ощущение давления. И, как можно спокойней, без излишних эмоций, стал объяснять вещи, очевидные ему самому, но абсолютно непонятные тому, кто сейчас смотрел на него огромными, наполненными тоской и болью глазами: - Ты невероятен. И ты все-таки остаешься собой, даже если сам этого не осознаешь. Я даже как-то успокоился... – Джастин мягко улыбнулся. - Только тебе могла прийти в голову подобная чушь. Почему ты не сказал мне всего этого раньше? Брайан демонстративно отвернул голову, не желая отвечать на этот вопрос. - А теперь, все-таки, послушай меня, потому что я никуда не денусь, и, хочешь ты того или нет, я нахожусь там, где должен быть и где ХОЧУ быть. Посмотри на меня, Брайан, кого ты перед собой видишь? Посмотри же! – Джастин подождал, пока Брайан повернет голову и даст возможность смотреть себе в глаза, и только тогда продолжил: - Так кого ты видишь? Равного тебе мужчину или молодого недоумка с ветром в голове? Потому что у меня складывается впечатление, что ты принимаешь меня за незрелого, непостоянного, слабого и зависимого маленького педика. Так что? Кто я, на твой взгляд? - При чем тут все это? - Я скажу, причем. Три года назад я был практически в такой же заднице, как ты сейчас. Врать не буду, я быстрее поправился, и меня физически не так подкосило, но, в принципе, все те радости жизни, через которые ты сейчас проходишь, я испытал, как говорится, на собственной шкуре. Спроси меня, почему я не позвал тебя на помощь? - Почему? - Потому что я ни секунды не сомневался в том, что ты приедешь, все уладишь, позаботишься, а когда все закончится, как добрый папочка, опять уйдешь в тень и велишь мне лететь дальше. А я опять буду подыхать и сходить с ума, понимая, что глупый маленький педик снова оказался неровней великодушному и сильному Брайану Кинни. Потому что ты уверен в себе, ты знаешь, что у тебя достаточно сил, ума и способностей, чтобы решить любую мою проблему. И, будь у меня между ног вагина, то лучшей доли я бы и пожелать не мог, но у меня там, если ты забыл, член и яйца. И они, может, не такие железные, как у тебя, но они достаточно крепкие, чтобы я чувствовал себя мужиком. Мне почти 26, ты мало что знаешь о моей сегодняшней жизни, но заверяю тебя, я могу справиться с чем угодно. Вся беда в том, что ты в это не веришь. Я снова не дотягиваю до тебя. - Я этого не говорил, я никогда не сравнивал тебя с собой, – как-то даже растерянно стал оправдываться Брайан. - Ты это демонстрировал. Ты думаешь, почему я уехал? Да я света белого без тебя не видел, я дышать не мог, я думал, отойду от лофта на 10 шагов и загнусь от боли. Но я не мог остаться, потому что через пару лет я бы превратился в принцессу, обществом которой ты бы тяготился. Ты ненавидел бы и себя, и меня. Меня - за то, что я стал твоими кандалами, а себя - за то, что, дав однажды слово, держишь его до конца. Я просто хотел быть равным тебе, хотел быть так же способен стать твоей опорой и защитой, какими ты всегда был для меня, и тешил себя надеждой, что, может быть, тогда я смогу надеяться на то, что мы будем счастливы вместе! Джастин замолчал и стал сосредоточенно рассматривать сомкнутые от волнения руки. - Но я никогда не относился к тебе, так, как ты говоришь! Я гордился тобой, я хотел, чтобы ты был свободен и счастлив. - Свободен от чего? – горько усмехнулся Джастин. – От тебя? Брайан промолчал, не найдя подходящего ответа. - А если я не хочу этого? Если я счастлив только рядом с тобой? Если я четыре года думал только об одном - как скорее вернуться к тебе? Мне что делать? – он вопросительно посмотрел на Брайана. – Я нужен тебе? Ответь мне. Я не прошу признаваться мне в любви, я все и так знаю, прошли те времена, когда мне были важны слова. Но ответь: ты хочешь, чтобы я был частью твоей жизни? Брайан моргнул и беззвучно шевельнул губами. Джастин, улыбнувшись, погладил его по груди. - Кивни, мне достаточно, – попросил он. И Брайан, сделав над собой усилие, медленно кивнул, не отводя виноватого взгляда от Джастина. - ОК, главное выяснили. Тогда, прямо сейчас, ты вспоминаешь, что мы - два мужика. Поэтому наматывать сопли на кулак - не наш метод. Все, что мы можем сделать, это - плюнуть на все, и без эмоций и гребанной стеснительности, как можно скорее, пройти этот гадский период. Прекрати сопротивляться, делай то, что можешь, а я буду делать все остальное. Потом поменяемся, при случае. Чем проще ты будешь на все реагировать, тем быстрее все закончится, потому что сейчас мы буксуем как раз на том, что все силы тратим на мнимую деликатность по отношению друг к другу. А по сути, ты, как блевал на мои футболки, так и блюешь, только делаешь это деликатно и с положенной долей смущения, – Джастин весело улыбнулся и легонько толкнул Брайан в бок, вызвав ответную улыбку. – А начать предлагаю, знаешь, с чего? - С чего? - С того, что сейчас я нажму кнопку вызова. Попрошу принести все, что нужно для твоего мытья. И, наконец, сбрею тебе жуткую бороду, вымою голову и все остальное, потому что пахнешь ты ужасно. Раньше я мыл тебя и брил каждый день. Но, будучи деликатным человеком, вот уже который день терплю и деликатно вытаскиваю непереваренное пюре из твоей бороды и волос, которое ты туда деликатно сблевываешь, когда из-за своей деликатности терпишь до последнего, чтобы деликатно не дергать меня лишний раз. Оба весело расхохотались, начиная осознавать абсурдность ситуации.