На темной стороне.

Брайан скучающе рассматривал потолок, иногда отрывая голову от подушки, чтобы в тысячный раз посмотреть на плотно закрытую дверь, когда мимо кто-то проходил. Но шаги стихали, и к нему так никто и не заходил. "Похоже, и этот день закончится, как предыдущие десять дней," - с тоской подумал он. Без Джастина было совсем невмоготу. Он на автомате делал то, что требовалось, но мыслями все время был где-то рядом со своим мальчиком. Вот только знать бы еще, где это «где-то» находится. Он, в очередной раз заслышав шаги в сторону двери его палаты, приподнял голову. И опять разочарованно откинулся на подушку - шаги даже не замедлились рядом с дверью, человек прошел мимо. «Где же ты? Ты же обещал, что вернешься через несколько дней! Я не могу без тебя… совсем… Ты же не бросил меня? Это было бы жестоко. Я знаю, что я сейчас - чертова обуза, но мне, вроде как, и жить незачем, если тебя не будет рядом. Я держусь, я очень стараюсь делать все, что мне говорят, но я так скучаю, и мне так плохо! Пожалуйста, дай мне хотя бы знать, что с тобой все в порядке. И я все равно жду тебя. Я жду…» Джастин уехал внезапно, ничего толком не объяснив. Еще пять минут назад он, довольный отчетом физиотерапевта, весело улыбался и шутил об олимпийском будущем Брайана - и вот он уже бледный, с застывшим взглядом - после телефонного звонка. Что за звонок - было непонятно, потому что обычно он не выходил из палаты для разговора, а тут, увидев, кто звонит, сразу вышел за дверь. И вернулся абсолютно другим. Брайан удивленно наблюдал, как тот мечется по палате, переодеваясь, но еще не понимал, чем это грозит. Поэтому, когда Джастин склонился к нему, уже полностью одетый и с сумкой в руках, он промолчал, ожидая разумных объяснений происходящему. И первая же фраза выбила его из колеи, в оставшееся время он только кивал и молча моргал, чтобы не выдать собственную панику. - Мне срочно надо уехать в Нью-Йорк, – сказал ему Джастин, - и я не могу этого не делать, у меня нет другого выхода. Послушай меня! Ты обещал помочь, если мне потребуется твоя помощь. Вот сейчас, Брайан, прямо сейчас, помоги мне. Мне надо, чтобы ты, оставшись один, не сдался и продолжал двигаться вперед. Потому что я вернусь. Как только я все улажу, я вернусь. Обещаю, что приложу все усилия, чтобы не задерживаться там. Но я должен быть уверен, что могу на тебя положиться, и что в мое отсутствие с тобой будет все в порядке. Пообещай мне! Брайан молча кивнул, не сводя глаз с взволнованного, бледного лица. В голове у него вихрем пронеслись десятки вопросов, но он предпочел не задавать их, понимая, что сейчас все равно не получит ответов. - Я очень надеюсь, что это займет пару дней, ну, максимум, четыре. Из машины я позвоню Майклу и попрошу его подменить меня там, где это возможно. «Это нигде невозможно!» - хотелось крикнуть Брайану, но он только продолжал кивать. Он шевельнулся в попытке обнять, когда Джастин, наклонившись, поцеловал его, но все произошло так быстро, что он не успел, в следующее мгновение он уже увидел только спину, а потом резко захлопнулась дверь. И все. Прошло два дня, потом четыре, потом два раза по четыре, и вот уже десять дней промелькнуло - от Джастина вестей так и не было. Майкл, пришедший через пару часов, ничего вразумительного не рассказал, но по его лицу Брайан догадался, что тот - в курсе происходящего. Поэтому продолжал заваливать вопросами, пока Майкл окончательно не отшил его, сказав только одно: - Брай, я понимаю, что ты расстроен и растерян, но я не имею права вмешиваться и что-то тебе сейчас рассказывать. Тебе следует дождаться, пока вернется Джастин, и задать все свои вопросы ему. Но скажу тебе честно: он уехал не просто так, у него неприятности, и самое лучшее, что ты сейчас можешь для него сделать, это вести себя так, чтобы он не волновался еще и за тебя. - Еще и за меня? – тут же вцепился в подсказку Брайан. - Это значит, что он волнуется сейчас за кого-то, и из-за него он уехал? - Ты неподражаем! – заулыбался Майкл. - Первый раз вижу, что ты открыто ревнуешь. - Иди на хуй, Майки! – рассвирепел, пойманный на таком постыдном чувстве как ревность, Брайан. - Туда и собираюсь, мне пора уходить, Бен уже ждет. До завтра. Оставшись один, Брайан принялся скрупулезно вспоминать все, что успел узнать о жизни Джастина в Нью-Йорке, и с удивлением обнаружил, что - крайне мало, если не сказать - почти ничего! Как так получилось, он и сам не мог понять. Они все время общались, Джастин легко отвечал на его вопросы, но, при ближайшем рассмотрении, все оказалось несущественным, не затрагивающим основных аспектов жизни. Он ни разу не спросил Джастина о том, был ли у него кто-то за эти четыре года. Брайан не был дураком и понимал, что с такой внешностью и внутренней силой, как у Джастина, наверняка желающих можно было исчислять даже не десятками, а сотнями. Но, так как, все-таки, он вернулся к нему в Питтсбург, Брайан посчитал, что, кроме обычных трахов, у него ничего не было. Может быть, обманулся, может быть, стоило спросить, может быть, все было совсем по-другому, может, в Нью-Йорке остался кто-то, в кого Джастин был влюблен или, по крайней мере, о ком переживал. Слабо верилось в то, что он уехал бы так поспешно, бросив все, ради обычного друга. С другой стороны, не в характере Джастина обманывать - ведь он много раз за это время доказывал словом и делом, насколько ему важен Брайан. Но в Нью-Йорке точно кто-то был, кто заставил его мальчика не помнить себя от волнения после того злополучного телефонного звонка. Еще несколько раз он пытался разговорить Майкла на эту тему, но тот словно был настороже и быстро пресекал эти попытки, требуя дождаться Джастина и не выносить ему мозг, потому что он все равно ничего не скажет. Такая преданность друга тому, с кем у него не было никогда особо хороших отношений, поражала и заставляла нагромождать странные конструкции из версий, удивляющие самого Брайана своей нереальностью. Снова и снова он вспоминал то, что успел узнать. Но это никак не помогало и не отвечало на главный вопрос - что же случилось с Джастином? Самый долгий рассказ про этот четырехлетний период случился после того, как впервые избавленному от катетеров Брайану разрешили принять настоящую ванну. Джастин с Мигелем, сообща, помогли ему расположиться в специальной ванне, и медбрат ушел, оставив их вдвоем и попросив вызвать его, когда они закончат. Это было так прекрасно - впервые за такой долгий срок погрузиться в теплую воду - что Брайан, отпустив контроль и закрыв глаза от наслаждения, без колебания отдался ловким рукам. Изредка натирающий его тело мочалкой Джастин, просил что-нибудь сделать: помочь себя развернуть или придержаться за его шею, чтобы не макнуться головой под воду. Вот в один из таких моментов, когда поневоле пришлось открыть глаза, он наткнулся взглядом на давно занимающую его воображение татуировку и на автомате погладил мокрыми пальцами темный витиеватый узор. - Нравится? Или наоборот, непривычно на мне видеть тату? – полюбопытствовал Джастин, заметив его интерес. - Не знаю, пока не понял, - честно признался Брайан. – Я же ее даже не видел полностью, все время какими-то кусками. Ополоснув руки от мыла, Джастин тут же поднялся, снял с себя футболку и развернулся к нему спиной. Брайан оказался прав: узор по руке поднимался к ключице, расцветал затейливой вязью в районе шеи и плеча, переходил на спину, складываясь в стилизованное солнце между ключиц и устремляясь по правому боку вниз, за кромку серых трикотажных штанов. - А дальше? – спросил Брайан, удивляясь тому, как охрип голос. Джастин спокойно потянул вниз штаны, обнажая хорошо подкачанные ягодицы. Тату огибала белое полушарие, подчеркивая его идеальную форму, и заканчивалось на бедре. Брайан голодным взглядом окинул полную картину, отметив, что от увиденного легко закружилась голова, а внизу живота разлилось тепло. Хотя эрекцией он похвастаться не мог, к своему разочарованию. Поэтому тут же отвел виновато глаза. - Ну, как? - Хорошо выглядишь, мне нравится, – ответ Брайана прозвучал излишне равнодушно. Джастин поспешно натянул обратно штаны и обернулся с неподдельным интересом на лице. - В чем дело? Ты чего внезапно скис? – спросил он, опускаясь на колени перед ванной. - Ничего. Все в порядке. - Давай, говори уже. Что случилось?- не отставал от него Джастин. - Отстань! – Брайан начал злиться. - Тебе не понравилось то, что увидел? - Ты идиот?! – он шумно выдохнул. – За каким хреном задавать мне глупые вопросы?! Тебе же уже не семнадцать, так сообрази,что со мной! Джастин помолчал, пока по его лицу не скользнула тень догадки. - Оу, ты с ума сошел, ты что, правда, ожидал, что у тебя встанет? Брайан зло посмотрел в его сторону, никак не комментируя сказанное. - Эй, ты еще совсем слабый, тебе два дня назад из члена достали катетер. Ты торопишь события. - Может, я сам разберусь с этим, а? Не лезь! - Как скажешь. Потому что вот в данную секунду я тебе даже завидую отчасти. - В каком смысле? – опешил Брайан. Джастин привстал над ванной и продемонстрировал изрядно оттопыренные штаны. Тут же снова юркнув на колени и подмигнув, он улыбнулся своей коронной солнечной улыбкой. - Только вот сделать ничего не могу, хотя ты даже себе не представляешь, какое количество вариантов я успел прокрутить в голове, – он кивнул в сторону входа. – Мало того, что в любой момент может вернуться Мигель... Так вот: если посмотришь по сторонам, увидишь две камеры - вероятно, на случай экстренной ситуации. Так что - это мне впору скиснуть! Брайан неверящим взглядом уставился на Джастина. - А ты что думал? Я тебе железный, что ли? – он ухмыльнулся, - Сижу тут, намываю тебя и никак не реагирую? Это еще хорошо - ванна, шампунем пахнет и гелем - а в палате ты собой пахнешь, а я - то поднять Брайана, то удобней положить, то спинку помассировать, то помочь переодеться, то губкой обтереть! Свихнешься. Я себе такое чувство самоконтроля, похоже, отрастил за это время, что впору гордиться. Только вот и оно дает осечки - стоит, засранец, и даже мысли о вареном луке не помогают! Ты знаешь, что мне шепнул Алекс, когда выходил из палаты, вынув из тебя катетер? Он кинул веселый взгляд на вконец огорошенного Брайана, и тот покачал головой. - Он сказал мне на ухо дословно следующее: «Не забывай, что у него микротравмы в уретре! Как бы я ни был осторожен, катетер невозможно достать, не поранив слизистую. Так что игры отменяются на какое-то время. Подхватит инфекцию, ты будешь виноват». Я даже оскорбился на пару минут. А теперь вот думаю: что же у меня за выражение лица было? Если он по нему смог прочитать мои мысли. Наверное, у меня слюна свешивалась до пола. Джастин расхохотался и принялся с удвоенной силой орудовать мочалкой. А Брайан, затаив дыхание, прислушивался, как опять вспыхивает уголек внизу живота, и размышлял на тему того, что этот невозможный блондинистый засранец умудряется любую ситуацию выкрутить так, чтобы остаться при своих, да еще и его подхлестнуть на подвиги. Теперь он, Брайан, будет все время искать подтверждения сказанному, потому что мысль о том, что его, вот такого - больного, изломанного, обессиленного и обескровленного - можно хотеть, ему даже не приходила в голову. По ощущениям это было похоже на разрез лазерным ножом: часть его кричала и прыгала от радости, а вторая часть уныло твердила, что это бред, и так не бывает. - А про тату больше ничего не спросишь, что ли? – выдернул его из размышлений Джастин. - У нее, между прочим, интересная история появления есть. - Был бы совсем не против ее услышать, – Брайан еще раз заинтересованно осмотрел видимую часть тату. – На самом деле, тебе не кажется, что пора рассказать мне обо всех твоих приключениях за эти годы. - Согласен. Время пришло, давай сегодня про тату, а в выходные, когда мне никуда не надо будет бежать, поговорим. Мне есть, что рассказать… Джастин словно отстранился на пару минут, погрузившись в собственные мысли. Уже тогда Брайану показалось это странным, но не в его правилах было лезть туда, куда его пока не приглашали, тем более, что выходные были не так далеко, можно было и потерпеть. Джастин уехал в четверг вечером. А тогда был чудный вечер. Разомлевший и расслабленный после ванны, Брайан сполна насладился полным комплектом удовольствий. Джастин вытащил целую сумку его личной косметики. Отмахнувшись от удивленных вопросов, он просто пояснил, что принес ее в первый день, как здесь оказался, и докупал по мере расходования. Ловко втер все, что положено, посмеиваясь над тихими довольными стонами, когда прохладные крема касались разгоряченной кожи, а сильные руки растирали и оглаживали забывшие, как это - быть живыми -мышцы. А потом, как вишенка на торте, последовало еще одно наслаждение, впервые за годы, они, укрывшись одним одеялом и плотно прижавшись друг к другу, лежали на кровати Брайана. Было уже поздно, и Джастин воровато выглянул в коридор и с заговорщическим видом помог непонимающему происходящее Брайану, сместиться ближе к краю и, вытянувшись, лег на освободившееся место. Повозившись со смешками в темноте, оба затихли, наслаждаясь ощущениями от близости друг друга. А потом Джастин стал тихим голосам рассказывать историю тату. - Потрогай, - он поднес запястье к руке Брайана. – Чувствуешь? - Да. Это что, шрамы? – спросил Брайан, нащупав кончикам пальцев неровные утолщения на коже под тату. - Угу. Шрамы. Эта часть татуировки была вынужденной, а вот все остальное уже причуда и блажь, просто вошел во вкус. - Откуда? – Брайан продолжал легко водить пальцами по протянутой руке, исследуя и запоминая расположение и длину каждого из шрамов. - Я получил их в экспедиции, в которой был в первый год, когда уехал из Питтсбурга. - В экспедиции? – удивился Брайан. - Китов снимали с весны до осени у берегов Аляски. - Подожди-подожди, то есть ровно через несколько месяцев после отъезда из Питтсбурга ты уехал и из Нью-Йорка к берегам Аляски? – Брайан с усилием сдержался, чтобы не продолжить: «Так вот куда ты делся! Вот почему я не мог тебя найти, когда обезумел настолько, что, соврав всем про отпуск, две недели прочесывал Нью-Йорк!». - Да, точнее, через четыре с половиной месяца. - Как так получилось? Ты же ехал в Нью-Йорк, чтобы писать картины, чтобы стать художником. - Так и есть, но ты не очень понимал, с какой целью. Я тебе говорил об этом, но ты, вроде как, не слышал или не понимал. Мне хотелось реализоваться, я хотел быть кем-то. Конечно, быть художником и иметь возможность выставляться - это очень притягивало. Более того, мне казалось, что это - самый быстрый путь. Но - ты же сам знаешь - на поверку жизнь не всегда отвечает нашим ожиданиям. Нет, я не расхотел писать картины и даже сейчас продолжаю идти по этому пути, хотя все уже давно движется по инерции, и основную работу по моей раскрутке делает агент. А тогда я попал в чужой город, где меня никто не ждал; накопленные здесь деньги закончились в первый же месяц. Я безумно скучал по тебе и несколько раз в неделю ездил в аэропорт провожать самолеты в Питтсбург. Сам я себе даже билет позволить не мог, но, в каком-то горячечном бреду, возомнил себе, что, если я буду провожать эти самолеты, все наладится быстрее. Брайан слушал, не перебивая, и задавался вопросом: а сможет ли он когда-нибудь найти в себе силы рассказать о кошмаре, в котором он жил первые месяцы, так же откровенно...? Наверное, нет… - На втором месяце закончились необойденные галереи, везде получил отказ. Друзья Дафны, у которых я остановился, собирались уезжать в Калифорнию, и мне надо было найти себе место, где я мог бы хотя бы ночевать. Я работал по две смены в кафе, но денег хватало только на еду и маленькую комнату. Ирония судьбы - уехать отсюда, чтобы пахать почти в таком же кафе в Нью-Йорке! Если спросишь, жалел ли я, что решился на эту авантюру, честно отвечу - ежеминутно и ежесекундно, еще даже не сев в самолет! Но я понимал, что у меня нет другого выхода. Брайан даже не спросил, почему Джастин ему не позвонил - потому что и так знал ответ на вопрос. Он и сам бы никогда не позвонил, если бы довелось оказаться на его месте. - Потом мне, вроде как, повезло: познакомился с Милой - свободной художницей - она ввела меня в круг своих знакомых. Разношерстная и шумная компания. Среди них было много тех, кто делился информацией, и я стал перехватывать какие-то маленькие заказы. И даже поучаствовал в благотворительной выставке. Дальше - больше: заказали пару картин после выставки, смог взять в кредит компьютер, добавились заказы еще и на компьютерный дизайн. Но мне было уже так плохо к тому моменту, что я совсем не понимал, что я делаю в этом огромном и чужом городе. Джастин завозился, устраиваясь удобнее, и уткнулся носом Брайанув шею. Спустя какое-то время он продолжил: - Дальше история приобретает совсем нерадостные оттенки, и я бы сейчас не хотел углубляться в эти дебри, дабы не портить прекрасный вечер. Но я тебе обязательно расскажу - я пообещал себе, что не скрою от тебя ничего. Там мало, чем можно гордиться. Но, тем не менее, все это привело меня к тому, что, когда один случайный знакомый рассказал о вакансии в съемочной группе, отправляющейся на Аляску, я уцепился за эту идею мгновенно. И через пару дней я уже паковал вещи, оставляя своим соседям совместно снятую квартиру в полное распоряжение. Так я оказался в экспедиции и до сих пор благодарю судьбу за то, что она тогда подкинула мне эту возможность. Джастин немного отодвинулся, опять укладывая голову на подушку - жест, не укрывшийся от внимания Брайана и свидетельствующий о том, что пропущенная часть истории, на самом деле, несет в себе что-то очень важное. Джастин словно спрятался на какое-то время, скрываясь от того, о чем было трудно говорить, и, когда миновал этот отрезок, расслабился и смог снова открыть лицо. Брайан поставил мысленно галочку в список вопросов, которые собирался постепенно прояснить и, нащупав теплую ладонь Джастина, переплел пальцы. - Сначала мне было, прямо скажем, некомфортно. Каким-то образом меня сразу раскусили на предмет того, что я - гей. Одно дело, когда ты педик в городе, а другое - когда тебя запирают с толпой мужиков и парочкой не самых привлекательных женщин на корабле, неделями дрейфующем в море. Дальше следует комичная часть, – Джастин улыбнулся своим воспоминаниям и продолжил: – Целый месяц меня все панически боялись. Я был меньше ростом любого из них и совсем не спортивен. Ну, ты помнишь. Но у меня было реальное ощущение, что я навожу ужас на любого из этих громил. Дошло до того, что я жил в каюте один, остальные жили, как минимум, вдвоем, обычно - по три-четыре человека. В кают-компании только у меня одного было свое место, больше ни у кого, ну, и два соседних, по традиции, пустовали. В первую стоянку меня не выпустили на берег, и капитан, смущаясь, объяснил мне, что нравы у людей в тех краях суровые - не ровен час, кто-нибудь прибьёт, а ему отвечать. Так смешно сейчас вспоминать! – Джастин снова заулыбался. - Тебе кажется это смешным? – тихо поинтересовался Брайан. - Сейчас - да, потому что я знаю, что было потом. В тот день начался шторм, нас качало со страшной силой, все киношники свалились с морской болезнью, а у меня, как ни странно, даже малейшего признака не было. Болтался без дела и обдумывал, как мне уволиться из этого дурдома, потому что больше так продолжаться не могло - я за месяц одичал. В апреле там еще очень холодно, иногда попадаются настоящие айсберги. Это невероятно красиво - потом покажу тебе слайды, у меня их куча. А тут - шторм, ветер, дождь со снегом - настоящее светопреставление! Вышел на нижнюю палубу, чтобы хоть чем-то себя развлечь; стою, прижавшись спиной к стене, наблюдаю, как волны вскидываются выше бортов. И тут на моих глазах одного из членов команды выкидывает за борт. Хоп, и нет его. Кинулся туда, смотрю - успел вцепиться в якорь, висит. Но долго явно не сможет держаться - металл холодный, да еще и качает. Стал звать на помощь - никто не откликнулся, не слышно, ветер воет. Нашел кусок металлического троса и перекинул через борт. Думал, улечу следом за ним, когда он ухватился. Он здоровый был, как кабан. Сообразил упасть на палубу и упереться ногами в борт, а трос скользит в руках, и я, чтобы его не выпустить, стал накручивать вокруг руки. А у него конец, как ежик - он же из тонких острых проволочек состоит. Рукав задрался до локтя - вот трос и подрал мне кожу. Когда нас заметили, я уже всерьез думал, что истеку кровью. Дэна вытащили, меня всю ночь зашивали. И самое смешное, не поверишь - все же опять пришлось на правую руку! Я думал, что допрыгался - и так-то с ней были проблемы, а тут и вовсе всю изрезал, финиш для художника! А на самом деле, с того случая ни разу не было судорог, как будто настоящая боль вытеснила мнимую. Потом уже я набил тату, чтобы скрыть шрамы: тоже, кстати, один из моих заработков в какой-то момент - рисовал для салона шаблоны узоров. Вот и вся история. Джастин лег на бок, подперев голову согнутой в локте рукой и, потянувшись, нежно поцеловал Брайана в губы. Тот охотно ответил, прикрыв от наслаждения глаза. - Мммммм, как же все-таки от тебя одуряюще пахнет, - выдохнул Джастин прямо ему в губы. – Ты пахнешь настоящим Брайаном Кинни . Брайан отпустил тихий смешок и с интересом спросил: - Что это означает? Чем пахнет настоящий Брайан Кинни? - Сексом, свободой, силой. А для меня - еще и домом… - Хорошо, что ты вернулся. Судя по твоему рассказу, за тобой нужен глаз да глаз. Ты - чемпион по влипанию в странные истории. Придется взять тебя на поруки и запереть твою маленькую упругую задницу, чтобы неповадно было искать на нее приключения. - Да уж будь добр. Возьми меня на поруки, – подхватил игру Джастин. - Для этого, правда, придется вновь стать Брайаном Кинни, но если ты настаиваешь… - Настаиваю. Более того, требую вернуть мне его как можно скорее! - ОК, – Брайан картинно закатил глаза и притворно тяжело вздохнул. – Посмотрю, что с этим можно сделать. В тот вечер, Брайан, впервые за годы, чувствовал себя счастливым. Еще с час они, подшучивая друг над другом, глупо хихикали и, как подростки, без конца целовались, впитывая друг друга, пробуя на вкус, находя новые черточки и вспоминая старые. Пока, затихший в какой-то момент, Джастин не пробормотал сонно: - Надо мне перебираться на свою кровать. - Полежи еще, – попросил его Брайан. - Я засыпаю, а ты лежишь слишком близко к краю - боюсь так оставлять - неаккуратно повернусь и вытолкну тебя. Только этого нам не хватало - чтобы ты себе что-нибудь сломал из-за моей глупости, – он вылез из тепла, зябко поеживаясь, помог Брайану сдвинуться к центру кровати и, наклонившись, еще раз нежно поцеловал того в губы, прошептав: – Ты мой дом, Брайан, мне очень хочется, чтобы ты в это верил и всегда об этом помнил, как бы сопливо это не звучало. Через день Джастин уехал, так и не рассказав ему то, что собирался, и появился снова, так же внезапно, как и исчез, только спустя 11 дней. В совершенно обычный вечер, в разгар самых тяжелых для Брайана часов в сутках, когда спать еще рано, а делать нечего - все процедуры закончены, ужин съеден, никому из врачей он уже неинтересен, а Майкл успел побывать и ушел. И наступает самый дурацкий период, когда он прокручивает в голове одно и то же и прислушивается к звукам, иногда доносящимся из коридора. Он просил уже Алекса разрешить ему хотя бы читать, если нельзя телефон и компьютер, но тот наотрез отказал, выразив сочувствие и понимание, после чего был сразу выслан из палаты. Поэтому вечера Брайан начинал бояться еще с самого утра. Он уже всерьез подумывал о том, чтобы передать с Майклом разрешение для всего семейства его посещать. Но никак не мог придумать, как это сделать так, чтобы не выдать собственную слабость. И самым изматывающим во всем этом было то, что он, не переставая, скучал по Джастину. Днем, когда вокруг него разворачивалась суета, он хотя бы иногда отвлекался от собственных мыслей. Вечерами же он не мог себя заставить даже на секунду перестать думать обо всем, что связано с Джастином. Это было похоже на паранойю: он мог часами прокручивать в голове картинки их разговоров и искать в них скрытый смысл, не подмеченный им ранее. Иногда обычные фразы Джастина он в своей голове переворачивал так, что потом забывал, что они означали в реальности. В такие моменты он начинал злиться и возвращался снова и снова в самое начало, чтобы потом опять методично загнать мысли в очередной темный угол. Вот и в этот вечер он уже успел отмотать сотни миль мыслей и, когда в коридоре послышались шаги, он не поднял голову, по своему обыкновению, а раздраженно прикрыл глаза, пытаясь избавиться от неразберихи в голове. Но шаги на этот раз стихли ровно у его двери. Брайан, затаив дыхание и злясь на слишком громкое сердцебиение, замер, изо всех сил прислушиваясь к тихим звукам, доносящимся из больничного коридора. Под дверью определенно кто-то был, но этот «кто-то» не делал попытки войти. Спустя пару минут ему уже начало казаться, что все это - плод его воспаленного воображения, и он сам себе все придумал. И, как раз в этот момент, открылась без стука дверь, и в палату вошел Джастин. Молча преодолев расстояние между дверью и кроватью, он бледной тенью навис над Брайаном. - Эй…Привет. Скучал по мне? – даже его голос сейчас казался нереальным. Брайан облизал внезапно пересохшие губы, откашлялся, проверяя, как будет звучать его собственный голос, и только потом устало выдохнул: - Где ты был? – всего три слова, а хотелось кричать и требовать ответов, чтобы стало легче, чтобы развеять собственные страхи, чтобы почувствовать, что все это не иллюзия, что Джастин ему не просто снится! Чтобы передать, как он скучал, как надеялся, как испугался, что его бросили, как переживал, что совершил какую-нибудь ошибку... - В Нью-Йорке, – Джастин наклонился, приникая своими губами к его и оставляя теплый, влажный поцелуй. – Я знаю, что заставил тебя переживать, но у меня не было выхода. Прости меня. - Помоги мне сесть, – попросил Брайан, приподнимая голову с подушки. Теплые руки уверенно подхватили его и потянули вверх. - Ты сидишь! – восторженно заулыбался Джастин, когда убрал от него руки. - Сижу, но сам пока не могу подняться - спина еще слабая, а на руки не опереться, – смутился Брайан. - Это ерунда, главное, что все восстанавливается. Я безумно рад! Это так… Брайан дотянулся до Джастина и потянул его к себе, призывая присесть на кровать, и тот послушно подчинился, обрывая фразу на полуслове. - Где ты был? – снова спросил Брайан. - Ты расскажешь мне, что произошло? - Расскажу. Давно хотел, и рассказал бы, если бы так все не случилось. Очень хотел сделать это по-другому, но теперь уже пусть будет так, как оно есть. – Джастин как-то грустно улыбнулся и продолжил: – Сразу хочу оговориться, что, как бы там оно ни было, я не хочу, чтобы ты считал себя обязанным или ответственным за мою жизнь. Оно просто есть - как есть, и эта часть моей жизни останется неизменной в любом случае. - Да говори уже, я свихнусь с тобой, – остановил поток его слов Брайан. - Ты хоть на секунду представляешь, сколько я себе успел напридумывать за эти две недели? Можешь мне поверить - если ты сейчас не скажешь мне, что ты входишь в число тех, кого готовят к полету на Марс, я уже не удивлюсь! - Нет, на Марс я точно не собираюсь. Но… - Джастин внезапно поднялся и пошел к двери. Взявшись за ручку, он обернулся, еще раз посмотрев на Брайана, и предложил: – Давай, я тебе лучше покажу, а не расскажу? Он вышел за дверь, толком не прикрыв ее за собой, и снова вернулся. В первый момент Брайан даже не понял, куда надо смотреть, продолжая растерянным взглядом всматриваться в его лицо. Тот сам указал ему нужное направление, кивнув головой вбок и вниз. Брайан вытянул шею, чтобы заглянуть за спинку кровати и увидеть, на что он показывает,да так и застыл с глупым выражением лица и приоткрытым ртом. За левую руку Джастина держался маленький мальчик с буйными каштановыми кудрями. Постояв с минуту у двери и не дождавшись, пока Брайан как-то выразит свои эмоции, странная парочка двинулась в сторону кровати. Не дойдя пары шагов, Джастин остановился и легонько подтолкнул в спину малыша. Тот смело подошел ближе, протянул крохотную ручку и, привстав на носочки, чтобы его было лучше видно из-за высокой кровати, неожиданно затараторил: - Майлз Тейрор…Тейрол…Тейлор, – он быстро обернулся к Джастину и облегченно заулыбался, когда тот кивнул. И уже с большим воодушевлением продолжил: – Телефон – плюс один - два-один-два-пять-четыре-семь-один-два-один-пять, позвоните моему папе. Видимо выдав все, что соответствовало, по его мнению, моменту, он улыбнулся очень знакомой улыбкой и застыл, по-прежнему протягивая руку для знакомства. Брайану ничего не оставалось, как аккуратно пожать маленькую ладошку и тоже представиться: - Брайан Кинни, - он помолчал, пытаясь что-то безуспешно вспомнить, и честно признался: - Телефон сейчас не назову, что-то вылетел из головы. Малыш снова обернулся на Джастина, и тот показал ему какой-то неопределенный жест рукой, вероятно, его не удовлетворивший, потому что он задумчиво уставился на Брайана. А тот пытался охватить сознанием происходящее. Перед ним стояла точная копия Джастина, только очень-очень маленькая и не блондинистая. И эта копия сейчас разглядывала его синими глазами так откровенно и внимательно, что Брайану стало неуютно. Чтобы прервать этот процесс он решил заговорить: - Сколько тебе лет? – спросил он, надеясь, что это правильный вопрос, и его принято задавать маленьким детям при первой встрече. Малыш тут же снова повернулся к Джастину и тот подошел, присаживаясь на корточки у него за спиной. Повозившись, они сложили из маленькой ручки правильную фигуру, чтобы продемонстрировать Брайану три пальца. - А мне тридцать восемь, - зачем-то поделился Брайан, и, помолчав, добавил, - Наверное… Малыш, уже традиционно, повернул голову, чтобы посмотреть на Джастина. Тот улыбнулся и чмокнул его в кнопку носа. - Он не слышит тебя, Брайан. Майлз – глухой от рождения. С ним надо уметь общаться, – пояснил Джастин. – Поэтому он все время оборачивается ко мне, пытаясь тебя понять. Если представить, что у Брайана есть коллекция гримас на разные случаи жизни, то в этот момент она определенно пополнилась одной из самых ярких, воплощающей глупость, потому что иначе как глупым, то выражение лица, с которым он застыл, явно не назовешь. Тем временем, Джастин что-то жестами объяснил мальчику, и тот, опять привстав на цыпочки, протянул Брайану смятый пакет имбирных леденцов. - Спасибо, – севшим голосом поблагодарил Брайан и, для пущей убедительности, кивнул. - Мы специально из-за них останавливались на трассе. У Майлза четкие принципы: его научили, что в больницу обязательно надо носить угощение, поэтому пришлось придумать, что тебе можно из обычного магазина. Если захочешь, можешь их съесть, я прочел состав, они безвредные, – пояснил Джастин и, придвинув стул, сел и посадил к себе на колени Майлза. – Давай, спрашивай, если готов. Брайан опустил взгляд на леденцы в руках и надолго задумался. Джастин нервно закусил губу, физически ощущая, как в палате становится прохладней, и как давит на него тишина. Даже малыш совсем затих, прижавшись щекой к его груди. Ему изначально было понятно, что будет непросто, но он даже примерно не мог предсказать реакцию Брайана. Вконец вымотавшись за эти две недели, он ехал сюда с призрачной надеждой, что все как-нибудь само разрешится, но сейчас ему уже так не казалось. Он много раз думал о том, что его реальность слишком отличается от той, в которой живет Брайан, но очень хотелось верить, что у этих двух реальностей все-таки найдутся точки соприкосновения. Майкл и Эммет, единственные из всей семьи, кто знал о существовании Майлза, в один голос уверяли, что Брайан примет ситуацию такой, какова она есть. Сам он в этом уверен не был, прекрасно помня о том, сколько лет ему потребовалось, чтобы его упрямый партнер все-таки открыл для него дверь в свою жизнь. Теперь же все усложнилось в миллион раз. - А где его мать? – внезапно заговорил Брайан, и Джастин от неожиданности вздрогнул, потревожив Майлза и заставив его испуганно озираться по сторонам. - У него только я. Женщине, которая его родила, он не подошел, по причине своей особенности. Поэтому я ращу его один, – твердо ответил он, чтобы сразу расставить все точки. - Где он был все это время? - Он был в Нью-Йорке с Дэном и его семьей. Мы посчитали, что для него будет проще пережить разлуку со мной, но остаться в привычной обстановке, чем уехать в незнакомое место, где его будут окружать люди, которые не умеют с ним общаться, и где он, фактически, также не будет меня видеть. - МЫ посчитали…? - Дэн и его жена многое сделали для нас с Майлзом, и их дом стал для него почти родным. Я полностью им доверял, когда оставлял его у них, – у Джастина приключилось дежавю. Он уже десятки раз, теми же словами, что и сейчас, отвечал на эти же вопросы за эти две недели. Он прикрыл глаза и умоляюще выставил вперед руку: – Стой, Брайан! Пожалуйста. Если ты зол сейчас, давай поговорим позже. У меня, если честно, нет сил сегодня снова проходить через это. Ты разговариваешь со мной, как полицейский! - Хорошо, – внезапно успокоившись, согласился Брайан. - Тогда рассказывай сам.