На темной стороне.

Джастин пересадил Майлза лицом к себе, удобно устроил его голову и какое-то время просто молчал, легко покачиваясь из стороны в сторону и прикрыв глаза. И, когда Брайану уже начало казаться, что он уснул, и больно сжалось сердце от того, каким бледным и усталым сейчас выглядел Джастин, тот стал рассказывать: — Он очень устал, ночь почти не спал от предвкушения, в дороге, само собой, тоже не до сна было - столько новых впечатлений - поэтому сейчас просто валится с ног. На самом деле, он не такой тихий - он шумный, подвижный и очень жизнерадостный. Он во многом опережает сверстников с такой же проблемой, как у него. Он быстро запоминает язык жестов и уже умеет чуть-чуть читать по губам, что, на самом деле, пока рановато для его возраста. Его очень любят все, кто с ним сталкивается. И я, если честно, не просто люблю его, как любой отец любит своего ребенка - я еще по-настоящему его уважаю и учусь у него никогда не сдаваться. Он - борец, пока маленький, но очень независимый, и я уверен, что у него впереди блестящее будущее, — Джастин помолчал, прижавшись губами к макушке спящего сына, решая для себя, с чего начать рассказ. Он намеренно не смотрел в сторону Брайана, чтобы не поддаваться эмоциям - так было проще и честнее, и не было искушения что-нибудь скрыть. Он просто вспоминал и говорил так, как оно приходило, без ремарок.  — Я абсолютно не горжусь тем, с чего началась наша с ним история. Но, что есть, то есть. Ты был прав, когда говорил, что я глупый маленький пизденыш. Я, и правда, был глуп, слишком самоуверен и беспечен. Поэтому, когда одна из известных владелиц галерей предложила мне сделку, я, честно говоря, думал только о том, как сорвать свой приз в этом мероприятии, а не о последствиях. А приз был заманчивый - целая стена под мои картины на выставке молодых художников. Это было нереально круто: все участники уже были на слуху, все с законченным образованием, и я — «никто», а тут такой шанс попасть в их число! Конечно, я согласился... Всего-то и требовалось от меня - «подрочить в стаканчик», подумаешь! Мне даже тогда в голову не пришло поинтересоваться, с чего мне такая честь выпала, почему именно я. Правда, при первой же встрече с парочкой предполагаемых мамаш мне все объяснили. Я подошел в буквальном смысле по экстерьеру, как у собак. Нужен был, непременно, хрупкий голубоглазый натуральный блондин с миловидной внешностью. Одна из дайков была почти моей точной копией, в женском обличии. А кроме того, у них была глобальная идея - родить "чудо- ребенка". Био-мамочка Майлза - известная пианистка; по их плану ребенок должен был непременно унаследовать гены музыканта и талант художника. Они уже к тому моменту прошерстили банки спермы и осмотрели всех знакомых художников - я был идеальной кандидатурой, по их мнению. Сейчас, конечно, я под пытками не дал бы им свою сперму. Я должен был отказаться: ребенок не может изначально рождаться, как бизнес-план! Но тогда меня это не напугало. Я рассудил, что это - вполне хорошее предложение: состоятельные женщины, вроде бы как устоявшаяся пара; ребенок будет расти в достатке и любви, от меня ничего не требуется, я - гей, будет ли еще такая возможность - неизвестно... Ну, и выставка грела сердце. Поэтому сделал то, что должен был, без сожалений. Потом все закрутилось, навалились проблемы, выставка прошла ужасно, мои картины не получили ни одного положительного отзыва, и это добило меня окончательно. Я получил предложение уехать в экспедицию, что и сделал, даже не поинтересовавшись, а, собственно, сработала ли или нет моя сперма? Не до этого было. Уехал и забыл... — Джастин сделал намеренную паузу, готовясь рассказать самую трудную часть своего повествования. То, что самому-то тяжело сейчас вспоминать, а как это будет выглядеть со стороны, ему было даже сложно представить. Все, на что ему оставалось уповать - что Брайан не воспримет его рассказ, как попытку надавить на жалость. — Я вернулся только в августе и сразу поступил в Институт Пратта. Им понравились мои работы по компьютерной графике, а с живописью я на тот момент завязал, как мне казалось, окончательно, поэтому выбрал факультет анимации. На деньги, заработанные за полгода, снял маленькую квартиру и заплатил сразу за два семестра обучения, рассчитывая заработать на оставшиеся два за этот год. Кошмар начался полтора месяца спустя. В один из вечеров ко мне заявилась Изабелла - это несостоявшаяся вторая мамочка Майлза - и обвинила меня в том, что я - дефективный урод, которого следовало бы стерилизовать, а не детей от меня рожать. Я сначала даже не мог понять, о чем идет речь, но мне быстро и наглядно объяснили, вручив переноску с мяукающим комком, предположительно, моим сыном. В довесок, мне в лицо бросили папку с документами. И все. Я даже не пытался их искать. В папке был официально заверенный у нотариуса отказ от ребенка, медицинские документы, подтверждающие, что он глухой, и - даже не паспорт или свидетельство, а такая желтая бумажка, где не было даже имени, а просто устанавливался факт рождения младенца мужского пола, дата и мои данные как отца. Ночь. Что с ним делать - непонятно абсолютно. У меня весь опыт общения с младенцами — это Молли, косвенно - что я там мог в шесть лет запомнить! Ну, и Гас... Пошел с ним в ночной магазин, там хоть что-то объяснили. Купил смесь и памперсы. Утром позвонил в социальную службу, они назначили мне прием. Вместо работы и учебы - к ним. Сразу предложили написать отказ и отдать на усыновление. Попросил сутки на раздумье. За ночь думал - сойду с ума от собственных мыслей, ничего не решил, но утром опять пошел к ним. Честно признался, что ничего не решил и не представляю, как быть. Отпустили еще на сутки. Опять бессонная ночь, и под утро - как озарение, что поступаю с ним, как мой отец - со мной. Он одним своим существованием помешал мне строить идеальную жизнь. Мне не нужен, матери не нужен - никому не нужен! Один в стаканчик подрочил и умыл руки, другая посчитала его не достаточно хорошим для нее. К зверькам лучше относятся, чем к нему. И я расслабился - решение было принято. Поставил в известность социальные службы, и, наконец, дал ему имя. Джастин прервал свой монолог и заглянул в лицо сладко спящему Майлзу, не отваживаясь повернуть голову в сторону Брайана. За все время тот не издал ни звука, и сейчас Джастин гадал, в каком он может пребывать настроении. — Глупо все так. Чувствую себя сейчас, как женушка, которая из отпуска вернулась с пузом. Глупо, — бросил он в пустоту и, собравшись с силами, поднял глаза туда, где бледным изваянием застыл Брайан. — Если тебя утешит, то я себя чувствую сейчас не менее глупо, — парировал Брайан и снова замолчал. — О чем ты сейчас думаешь? — Ни о чем таком, что хотел бы озвучить. Я хочу услышать продолжение твоего рассказа. — Хорошо, только пообещай, что мы поговорим, и ты все-таки озвучишь мне свои мысли, и не когда-нибудь потом, а сегодня. Брайан молча кивнул, пристально глядя ему в глаза, и Джастин, поднявшись со стула, подошел к его кровати. — Мне надо его положить, — стягивая маленькие кроссовки с ног спящего сына, извинился он. — Я на пару минут отлучусь. Марси предлагала его забрать к ним в сестринскую. Пойду, устрою его на ночлег у них на диване. — А что будет, если он проснется, а тебя нет? — поинтересовался Брайан. — Ну, обычно он не просыпается, очень редко. Но сейчас все может быть, перевозбужден за день, много новых впечатлений, — задумался Джастин и улыбнулся, глядя на личико спящего. — Скандал будет, вот что будет. А голос у него, когда он плачет, такой, что уши отваливаются. Все отделение перебудит. Он покрутился, отыскивая взглядом разборную кровать, которая куда-то испарилась в его отсутствие, и, найдя ее в сложенном виде, прислоненной к стене, попросил: — Я положу его на пару минут рядом с тобой, пока быстро кровать разберу? Одной рукой неудобно, — он устроил Майлза на самом краю рядом с Брайаном. — Ты придержи, если сможешь, а то свалится. Джастин бросился быстро разбирать кровать и застилать постельное белье, а Брайан с интересом уставился на его мини-копию, с легким трепетом осознавая, что, похоже, в ближайшее время, ему придется побить рекорд Майки по быстроте превращения в Степфордского педика. Он тихонько потрогал каштановые кудряшки и усмехнулся своим мыслям. — Знаешь, самое смешное, что у него нет никаких способностей к рисованию, — продолжил свой рассказ Джастин, как только перенес малыша на разобранную им кровать. — В три года, конечно, рано еще ставить диагнозы, но я это могу уже сейчас предсказать. Рисует каких-то козявок, при всем желании не угадаешь, что хотел изобразить. Ни носика с глазками, ни ножек. Так, кружок неровный. Спрашиваешь что это — "лошадка". Не то чтобы я прямо коней от него ожидаю, но хоть что-то, минимально похожее на животное, хоть образно. Не-а, козявки - они и есть козявки. Только акварель мою может лизать, дурень маленький, пока я отвлекусь. Я вот, сколько лет рисую - никогда не знал, что она сладкая, а оно оказывается - так! Пришлось попробовать под покровом ночи, чтобы убедиться. Теперь - хоть плачь: акварель вся вечно облизана, и детеныш демонстрирует язык невообразимых расцветок. Подозреваю, что и остальные краски перепробовал, не признается только, но те, видимо, оказались не настолько вкусными, — Джастин улыбнулся какой-то особой, незнакомой Брайану, улыбкой и прикусил нижнюю губу, очевидно, нервничая, перед тем как начать рассказывать остальное. — Выпить бы. Устал смертельно. Мысли все вскачь, не могу собрать их в один ряд, чтобы логично хотя бы было. Но пофиг… Не хочу затягивать этот процесс. Значит, на чем я остановился? На том, что решил Майлза оставить себе? Брайан молча кивнул. — Собственно, первые месяцы были трудные, но я справлялся. Социальные службы только своими посещениями замучили, держали нас под контролем. Поэтому днем работать в баре не выходило, выполнял всякие мелкие заказы по дизайну в компьютере и ходили учиться, вдвоем. Спасибо преподавателям - шли навстречу и многие дисциплины разрешали сдавать без посещения, поэтому выкручивался. А по ночам, когда социальные службы спят - работали, тоже вдвоем. На то, что я зарабатывал днем, можно было сносно питаться, но оплатить жилье уже бы не хватило. Еще же надо  было отложить деньги на учебу, поэтому ночью работал в баре за стойкой. Шесть дней в неделю, с одним выходным. Главное было - найти место для переноски, где нет вибрации от музыки, и Майлз мог спокойно спать. Он же шум не слышит, ему нормально - спал без особых проблем под стойкой. И, если бы не мой миокардит, наверное, так бы долго продолжалось. Появилось ощущение, что задыхаюсь частенько. Списал все на аллергию, глотал от нее таблетки, но лучше не становилось. В один прекрасный день потерял сознание прямо в баре. Поднял баллон полный пива - заменить хотел - и очнулся в больнице. Врачи в один голос твердили, что необходимо лечиться, что последствия могут быть фатальными. А мне, как будто, до лечения было! Я, в шоке, думал только об одном: где Майлз?! Написал отказ от госпитализации, помчался в бар, а там - полиция и социальная служба, проверка с пристрастием. Оказалось, что, когда меня увезли на неотложке, про Майлза никто не вспомнил, а потом не нашли ничего лучше, чем вызвать полицию. В результате, Майлза забрали, подали на меня в суд, чтобы лишить родительских прав, из бара уволили - из-за меня у них возникли проблемы с полицией. В суде дали три месяца на то, чтобы я «привел в порядок свою жизнь и доказал, что я законопослушный и ответственный гражданин, которому можно доверить ребенка». И начал тикать таймер: три месяца, или Майлза отдадут на усыновление в семью. Джастин встал и потянулся, разминая затекшие мышцы. Обернувшись, посмотрел на спящего сына и затем обратился к Брайану: — Я на пять минут отойду, пойду все-таки попробую у Алекса раздобыть виски, у него точно есть припрятанная бутылка. Мне надо выпить. Брайан, проследив взглядом за тем, как он выходит из полумрака в освещенный коридор, наконец, заставил себя разжать правую руку, которой намертво вцепился в железную планку на кровати и поднес ее ближе к свету ночника, чтобы осмотреть саднящие от боли пальцы. Он перестал уже даже что-то предполагать, сдавшись и решив просто выслушать, прежде чем начать хоть как-то комментировать собственные чувства и мысли или высказывать отношение к услышанному. В течение всего повествования он мысленно метался - от желания придушить глупого маленького пизденыша, до потребности спрятать, защитить, закрыть собой, уберечь от ошибок. Временами его накрывала злость и обида, а в следующее мгновение он тайно восхищался и даже гордился этим невозможным упрямцем. Джастин всегда вызывал у него очень яркие переживания, как бы ему ни хотелось этого не признавать. Его чувства становились ветром, запертым в темной и душной комнате, как только рядом оказывался сначала - хрупкий и не по годам мудрый подросток, потом -ранимый и тонкий, но невероятно сильный молодой мужчина. И этот же ветер теперь гудел и бесновался в его грудной клетке, причиняя едва ли не большее наслаждение, чем дискомфорт, заставляя оживать, просыпаться и заново учиться быть собой, чтобы иметь право занять свое место, рядом с уже взрослым, но по-прежнему цельным и искренним Джастином. — Алекса нет, оказывается, но Марси решила меня спасти, и у меня теперь есть еще один собеседник из числа моих любимых "Джеков". И я официально признан самым главным алкоголиком этого отделения, — пошутил вернувшийся Джастин, доставая из принесенного бумажного пакета бутылку виски и стакан, а из медицинского лотка несколько кубиков льда. Он залпом проглотил первую порцию, постоял, прислушиваясь к ощущениям, и налил еще. - Ну что ж, продолжим. Мне стало легче, — пробормотал он, усаживаясь на стул и отхлебывая еще глоток виски. — Итак, про три месяца я рассказал, про то, что Майлза забрали - тоже. Уволили, квартира… А вот, да, вспомнил, где остановился. Совсем плохо соображается. А упущу что-нибудь - будет непонятно, — пожаловался он.- Короче, старт этого таймера был ознаменован потерей работы, дающей возможность оплачивать жилье, и, естественно, я его потерял. Кроме того, мне пришлось оставить управляющему домом, по его «вежливому» настоянию, все, что у меня было ценного. По большому счету, плевать - ничего особенного там и не было, но компьютер у меня забрали тоже. Послонявшись неделю по разным знакомым, я понял, что становиться добропорядочным и ответственным, конечно, жизненно необходимо. Но еще надо где-то жить, для начала. И, на этот раз, работа официантом или барменом меня бы не спасла. Мне нужна была сумма в несколько раз больше, чем я мог заработать за неделю, даже при очень хорошем раскладе. Мне было просто необходимо вернуть себе жилье и компьютер. Без компьютера, как ты понимаешь, я не мог закончить семестр - в нем были все мои файлы, все работы, подготовленные на сдачу. Не верну компьютер - значит, деньги выкинул на ветер. И тогда я решил… — он отхлебнул из стакана, который бездумно крутил в руках, еще изрядный глоток и повторил снова. — И тогда я решил, что выхода нет: остается или задницей торговать, или кого-нибудь ограбить и убить. Выбрал — задницу, потому что убивать и грабить я не умею. Вечером пошел в небезызвестное Челси, выбрал гей-клуб поприметней, покрутился вокруг. Денег на то, чтобы заплатить за вход, не было, и я, выбрав подходящего педика, исполнил свой коронный номер — лучший в мире минет, тем самым обеспечив себе вход в клуб и пару порций виски. А там уже особо и напрягаться не пришлось… Подробности, с твоего позволения, опущу, достаточно факта. Но я сам себе обещал, что, когда буду тебе рассказывать, расскажу как есть. Так что, обещание есть обещание, даже если оно дано самому себе, — он залпом допил виски, и тут же налил себе еще. — Наутро в кармане были деньги - не вся сумма, но уже хоть что-то, и мерзопакостное ощущение, что я умер и попал в ад. Не был уверен, что смогу продолжить в том же духе, но все решило посещение Майлза. Мне его разрешили видеть раз в неделю - в этот день был первый раз. Ему же в тот момент было полгода, я даже не был уверен, что ему со мной будет лучше, чем с кем-то, имеющим дом и нормальную семью. Мысли посещали, что, может и к лучшему, что так получилось? Может, это - его шанс? Может, я - ебаный эгоист и безмозглый придурок?! Поэтому шел туда, как на эшафот; думал, что вполне могу увидеть, что мне его надо отпустить. А когда его принесли, я окончательно понял, что превратился в лесбиянку, потому что он молчал, прижавшись ко мне, а я ревел... Никак не ожидал, что он так потянется ко мне, что вцепится в меня намертво, так что через час его еле отодрали от меня. И все -молча. Он не заплакал, даже когда его уносили. Если бы он плакал, я не был бы  так потрясен - он же младенец, им положено - но молчание… Вечером пошел в клуб, уже не раздумывая. Через неделю оплатил новую квартиру и выкупил свой компьютер. — Джастин горько усмехнулся и, подняв стакан, посмотрел сквозь него на Брайана. — Не то, что бы я оправдываюсь, но, для статистики, я не был ботомом. Мне повезло: в первый же вечер заприметил в VIP- зоне парочку унылых, но явно богатых папиков - повелись на мою задницу, пригласили к себе за столик, рассчитывая поиметь мелкого блондинчика. В качестве благодарности трахнул сначала одного, потом второго, а ночью повторил уже в тройничке и за деньги. Был хорош, хотя голоден и жутко пьян. Но это уже, скорее, не моя заслуга, а моего наставника, — он шуточно отсалютовал стаканом Брайану. — Дальше уже - дело техники, папики еще друзей подтянули. Так что днем я болтался, после того, как отосплюсь, в поисках работы, а ночью обсуживал очередь из старых педиков, желающих иметь дело с "чудо-мальчиком". И снова вмешалось провидение - может так бы все и закончилось. Я отложил денег и был достаточно близок к тому, чтобы завершить карьеру шлюхи. Оставалось полтора месяца до срока, выдвинутого социальщиками, мне дико была нужна работа с приличной зарплатой, чтобы продемонстрировать им, что я стал «добропорядочным и ответственным», но ничего не получалось. И, когда один из папиков предложил познакомить меня со своим приятелем, который мог мне помочь с работой, я клюнул. В результате, попал на интересную частную вечеринку, и ожил мой забытый кошмар. Помнишь Сепа? — Джастин вскинул вопрошающий взгляд на бледного Брайана, и тот медленно кивнул. — А то, что я уволился тогда после вечеринки у него? — Брайан опять кивнул, подтверждая, что помнит. – Ну, так вот тогда, я попал на примерно такую же вечеринку, но только на этот раз удача мне отказала… Пытался сбежать - не получилось - избили; качелей, которых избежал в первый раз, тут избежать не удалось. Опоили наркотой. Ни хуя толком не помню, очнулся в канаве на обочине трассы. Сколько там пролежал — неизвестно. Задница в сперме и крови, одежды нет. Вылез из канавы на дорогу и отрубился. В следующий раз пришел в себя только через четыре дня, весь опутанный датчиками, в больнице. Переохлаждение и новая инфекция окончательно доконали мое сердце, и, кроме этого, заработал воспаление легких. Подыхал. Была остановка сердца, два раза - вытащили. Полиции отказался заявлять о произошедшем: надеялся, что выйду и смогу все-таки забрать Майлза - это бы помешало. А потом меня разыскал Дэн. До сих пор не знаю, как ему это удалось! Спрашивал несколько раз - отмалчивается... Но факт в том, что он объявился, найдя «мелкого засранца, готовящимся отдать своему голубому Богу душу». Дэн — тот, кого я тогда спас в шторм, мы очень подружились на корабле, а потом я не стал его во все вмешивать. Он натурал, и у него совершенно потрясающая жена, Сьюзи. Они воспитывают троих детей: одного своего и двух приемных. Он притащил ее в госпиталь, как только я рассказал о Майлзе, она и решила дальнейшее. Майлза они взяли под опеку. Я приходил в себя еще два месяца. Окончательно восстановился только полгода спустя. А еще через полгода мы сделали, наконец, рокировку, и мне вернули права на сына. Правда, мы все время с ним под колпаком, но продолжаем бороться. Вот и вся история. Теперь можешь спрашивать. Все остальное я расскажу тебе без проблем, это было самое трудное… Тишина, установившаяся в палате, казалась густой, как кисель, сквозь который звукам было невозможно пробиться. Брайан молчал. Окаменев, он застыл в одной позе и смотрел на Джастина странным отсутствующим взглядом, словно, глядя на него в упор, он вовсе его не видел. А тот, почти не дыша и поеживаясь под этим странным взглядом, крутил в руках бесполезный пустой стакан. Он бы с удовольствием сейчас налил себе еще, но, из страха совсем опьянеть и потерять контроль над собой, решил остановиться. Чем дольше длилось молчание Брайана, тем сильнее он паниковал, понимая, что именно сейчас решается вопрос, как теперь им всем предстоит жить. В конце концов, ему первому не хватило выдержки, и он, сдавшись, прошептал: — О чем думаешь, Брайан? Скажи что-нибудь… -Я думаю, — внезапно очень спокойным голосом ответил тот, — что я поторопился перед тобой похвастаться своими подвигами, по части физического состояния. И сейчас у меня просто отваливается и болит спина от долгого сидения. Поэтому помоги мне опустить изголовье и лечь, — он выжидающе уставился на Джастина, и, когда тот никак не отреагировал, еще раз спросил: — Поможешь мне лечь, Джастин? — Да-да-да, конечно, — засуетился вокруг него, еще больше выбитый из колеи, Джастин, опуская кровать, поправляя подушку и помогая ему устроиться удобней. И снова замер, не зная, что делать дальше, и вопросительно заглядывая Брайану в глаза. — Полежишь со мной? — вдруг спросил тот, откидывая одеяло. Ничего не ответив, Джастин стал сбрасывать ботинки и раздеваться, отмечая, как плохо от волнения слушаются руки. Он, наклонившись, бережно подвинул Брайана к другому краю кровати и, нырнув под одеяло, вытянулся вдоль его тела, падая головой в подушку и задерживая дыхание. — Иди ко мне ближе, я пока не могу тебя сам обнять. Иди сам ко мне, — позвал его Брайан. Протянув руки, Джастин судорожно обхватил его и уткнулся носом в шею, еще до конца не веря, что это происходит. — А теперь послушай меня, глупый ты маленький пизденыш, — проговорил Брайан, опуская руку ему на голову и зарываясь пальцами в волосы. — Я не знаю, чего ты от меня ждешь, и что я должен тебе сказать, по твоему мнению, но я сейчас испытываю два чувства. Одно — я дико зол, что ты выбрал этот ужас, вместо того, чтобы позвонить мне. Наверное, отчасти и я в этом виноват - не привил воспитаннику чувство самосохранения. Второе — я бесконечно благодарен всем тем силам, которые не дали тебе погибнуть. Я еще не знаю, что там было дальше, но уже подозреваю, что ты вырвал из зубов судьбы свой шанс, в результате, иначе не оказался бы здесь, — он замолчал, почувствовав, как задрожали плечи Джастина, и, склонив голову, прижался губами к светлой макушке. — Помнишь? Ни оправданий, ни сожалений. Все прошло. Хорошо, что ты нашел силы вернуться, и хорошо, что все мне рассказал. А теперь просто спи. И знаешь что, я ужасно соскучился… С возвращением Джастина, у Брайана сложилось четкое ощущение, что внутри закончился ураган, разносящий в щепки все, до чего мог дотянуться. Только на контрасте собственных ощущений, он осознал, насколько, оказывается, был испуган и потерян все эти дни, напридумывав себе мнимого соперника. И это открытие потрясло его настолько, что он даже утратил бдительность, и едва не прокололся в разговоре с Майклом, когда спустил на него всех собак за то, что тот позволил ему думать, что все серьезней, чем есть на самом деле. — Куда же еще серьезней? — удивился Майкл, в ответ на его гневную и излишне эмоциональную речь. — Разве ребенок - это не серьезно? — Что такого непоправимого в этой мелкой мини-копии? Зачем надо было напускать столько тумана и серьезности? Я чуть не свихнулся за эти дни! Где была твоя голова, когда ты мне плел про то, что все должен сказать сам Джастин, и что все крайне серьезно? О чем, по-твоему, я должен был думать? — возмутился Брайан. — А о чем ты думал? — непонимающе уставился на него в ответ Майкл. — Я думал… — Брайан едва успел захлопнуть рот и остановиться в шаге от пропасти, куда сам себя едва не загнал. — Что? — переспросил Майкл, так и не дождавшись его ответа. — Я даже предположить не могу, что тебе может казаться серьезней ребенка? Ты можешь мне объяснить? Брайан раздраженно запыхтел, в отчаянии, пытаясь придумать, как ответить, и едва не закричал от радости, когда дверь открылась, и вошел Джастин, тем самым обрывая разговор с Майклом. Но, все-таки, тот, кажется, о чем-то догадался. Потому что он весь вечер задумчиво рассматривал Брайана, и, в какой-то момент, его лицо просияло. А когда Джастин отвлекся, он шепнул ему на ухо: — Я понял, о чем ты думал. — Иди на хуй, Майки! — выдохнул так же шепотом Брайан и кинул в его сторону злобный взгляд, вызвавший в ответ понимающую улыбку. Покосившись на заинтересованно следящего за происходящим, Джастина, Майкл, торопливо перевел тему: — Так что все-таки случилось, Джас? Почему тебе пришлось так спешно уехать? Я ничего не понял. Джастин, как-то сразу сникнув, нервно закусив губу. — Социальщики забрали Майлза у Дэна со Сьюзен, — ответил он, немного успокоившись, и Майкл в ответ ахнул. Джастин присел на кровать рядом с Брайаном и уныло стал объяснять: — Мы с ним и так у них не на самом лучшем счету, из-за нашей истории. А тут еще им сообщили, что он много месяцев живет у посторонних людей. Вот его и забрали. — Ты думаешь, что это… — Майкл, недоговорив, замолчал и с жалостью уставился на Джастина. Тот устало кивнул в ответ, и Майкл в сердцах выдохнул, - Вот, сука! Что же ей от тебя надо? Сейчас-то уже чего пытается добиться? Джастин пожал плечами, а Брайан настороженно поинтересовался: — Вы про кого? Можно как-то разговаривать так, чтобы я тоже понимал, о чем идет речь? — Про Клер. Мы думаем, что это она выполнила свою угрозу, — поспешил объяснить Брайану Майкл, поняв, что тот готовится всерьез разобидеться. — Клер? — опешил в ответ Брайан, переводя взгляд с Майкла на Джастина и с неподдельным изумлением интересуясь. — Это вы про мою сестрицу сейчас? И чего надо от тебя этой курице? Джастин снова пожал плечами и, с болью в голосе, стал сокрушаться: — Я думал, что у нее все-таки больше качеств, присущих людям, но, как оказалось, был слишком оптимистичен. Как можно, из ненависти ко мне, отыгрываться на маленьком глухом мальчике? Все-таки, она сама мать двоих сыновей, должно же в ней быть что-то человеческое? Я, конечно, себя тоже не оправдываю, мне надо было забрать его сюда уже давно, не надо было слушать Дэна со Сьюз, но я же хотел, как лучше! А теперь он так испугался, что каждый день у меня спрашивает, что ему надо делать, чтобы нас больше не ругали. Он думает, что это он в чем-то провинился. Майкл сочувствующе погладил Джастина по колену, а Брайан поспешно отвел взгляд, словно ему стыдно или неловко смотреть в ему в глаза. — Эй, ты только не назначай виновным себя? — забеспокоился Джастин, заметив его реакцию. — Это между ней и мной, к тебе это не имеет отношения. Ты сам едва от нее не пострадал. Так что, до поры до времени, просто не думай об этом - тебе сейчас надо о себе думать, и о том, как скорее восстановиться. А она - пока мое дело. Брайан промолчал в ответ, но, стоило Джастину выйти из палаты, поспешно зашептал Майклу: — Позвони ей, скажи, чтобы пришла, только в первой половине дня. Майкл в ответ испуганно замотал головой и попытался ему возразить: — Ты с ума сошел, Джастин меня убьет! Даже не думай об этом! — Сделай это, Майки! — зашипел Брайан. — Я пока еще предмет одушевленный и имею право делать то, что считаю нужным. Позвони ей! Не сделаешь этого ты, я все равно найду способ - ты меня знаешь - а так ты сможешь проконтролировать, чтобы она меня не задушила подушкой. Оба насупились и отказались отвечать на вопросы вернувшегося и сразу почувствовавшего неладное, Джастина. А два дня спустя Майкл, не сумев противостоять Брайану, привел к нему в палату Клер. Разговор был совсем недолгий. Уже спустя пять минут, белая от злости Клер выскочила в коридор, едва не сбив с ног пытающего подслушать Майкла, и, не проронив ни слова, стремительно пошла к выходу. Проводив ее взглядом, он поспешил к Брайану, и тот показался ему тоже очень бледным и очень злым. Ожидаемо, Брайан наотрез отказался рассказывать, о чем они говорили, только, криво ухмыльнувшись, пошутил: — Это была полная взаимного удовольствия семейная встреча.