Истории Серых Гаваней

Г-жа Н. твердо была уверена в том, что рано или поздно это случится. Она мечтала уехать из этого города, сколько себя помнила, и однажды это неизбежно произойдет. А как же иначе? Мысль о скором исполнении заветной мечты придавала ей сил и заставляла совершенно искренне улыбаться даже в самое хмурое и дождливое утро понедельника. В Серых Гаванях слишком часто шли дожди, чтобы позволять себе выходить из дома без зонта. Г-жа Н. была достаточно рассудительна, и здравомыслие диктовало ей не только подобные мелочи, но и точный распорядок дня, расписанный буквально по минутам. Например, сегодня следовало сходить в булочную, а еще купить яиц и свежего молока — и все это непременно до завтрака! Какой же это завтрак без яичницы с беконом и свежего молока с еще теплой французской булкой? То-то и оно. Улыбнувшись мыслям о том, что однажды она непременно поедет в Париж и непременно съест на завтрак самую лучшую, самую настоящую французскую французскую булку в одном из кафе на Монмартре, г-жа Н. обулась и надела шляпу. Элегантные шляпы были еще одной ее слабостью. Правда, молоко и французские булки она покупала только два раза в неделю — молоко оставалось свежим несколько дней, а булки можно было разогреть в микроволновке. Артрит не располагал к излишним прогулкам, но нисколько не умалял готовности г-жи Н. к тому, что в один прекрасный день все изменится. Она уедет из Серых Гаваней, и их извечная сырость перестанет наливать тяжестью суставы. Что это будет за день! Предварительно поправив помаду на губах и задорно подмигнув своему отражению в зеркале, она вышла из дома и направилась в сторону ближайшей булочной. Налево до конца улицы, затем повернуть налево и пройти метров тридцать — нехитрый маршрут, который г-на Н. помнила наизусть. Еще совсем недавно она бегала туда девчонкой с длинными косами, когда мама посылала ее за хлебом. На сдачу ей частенько разрешалось купить себе что-нибудь сладкое, и она редко могла удержаться от мягких французских вафель, которые булочник почему-то называл бельгийскими. Но она была точно уверена, что они французские. Она обмазывала их шоколадом или взбитыми сливками и добавляла ягоды, чтобы было еще вкуснее. Мама, бывало, бранила ее за чрезмерную страсть к сладкому, зато теперь г-жа Н. могла есть абсолютно любые вафли и пирожные, которые ей хотелось. Привычно кивнув дворнику, галантно приподнявшему край своего запыленного берета, она широко улыбнулась и продолжила путь. А когда она уедет из этого города и начнет новую жизнь — и вовсе некому будет ее судить. — Когда ты уезжаешь? — совсем недавно спрашивала ее школьная подруга. — Наверное, совсем скоро, — беспечно отвечала г-жа Н., обмахиваясь буклетом о сортах белых вин, который читала, чтобы почувствовать себя старше и опытнее. — Неужели летом? — с ноткой недоверия переспросила та. — Может быть, — г-жа Н. посмотрела на наручные часы — ее обеденный перерыв подходил к концу. — Если получится, — ведь, если подумать, ее французский все еще оставлял желать лучшего. — Или придется еще немного подождать. Тогда через месяц ударил финансовый кризис, и пояса пришлось подзатянуть, а план о переезде немного передвинуть. Зато появилось дополнительное время, чтобы выучить пару сонетов Бодлера и научиться правильно произносить все слова, которые в них есть. Так или иначе, а однажды она все равно уедет отсюда и уже не вернется. С этой мыслью г-жа Н. завернула за угол, с досадой отмечая, что на пути внезапно охватившего ее желания танцевать прямо на улице возникла резкая боль в правой лодыжке. Но даже этот факт не мог испортить ей солнечного настроения. Она чувствовала, что исполнение давней мечты стоит практически на пороге. Возможно уже завтра она будет так же досадовать на лодыжку, но уже перед величественно возвышающейся над ней Нотр-Дам де Пари. Дойдя до булочной, она остановилась в легком недоумении. Вместо булочной перед ней красовалось небольшое бюро фотопечати, выросшее словно из ниоткуда так внезапно и совершенно некстати. Молодой парнишка, орудовавший внутри, которому на вид было от силы лет шестнадцать, завидев ее, вышел на улицу и тяжело вздохнул, вглядываясь в г-жу Н. так, словно они были давно знакомы. — Мадам, — обратился он к ней, — я понимаю, что память порой играет с нами в игры, но булочная, которую вы ищете, закрылась пятьдесят лет назад. Если вы пройдете чуть дальше, то там будет супермаркет, в котором есть все, что вам нужно. Молоко, яйца и французские булки, так ведь? Г-жа Н. пораженно уставилась на мальчишку, который каким-то неведомым образом знал о списке ее покупок. Не иначе она обронила листок на прошлой неделе, и он его подобрал. — Если хотите, я вас провожу, — парнишка посмотрел на нее с сомнением и, мгновение поколебавшись, запер входную дверь в свой магазинчик. Галантно предложив г-же Н. руку, чтобы опереться, он медленным шагом двинулся дальше по улице, увлекая ее за собой. — Вы ведь, наверное, скоро уедете, — как бы невзначай перевел он тему в ответ на попытки расспросить поподробнее, что же стало с булочной и булочником. — Может быть, это мой последний шанс предложить вам руку. Г-жа Н. вновь расцвела улыбкой. Неподдельная печаль в голосе юноши глубоко ее тронула. — Конечно, однажды — наверное, уже совсем скоро — я обязательно уеду. В Париж или на теплый юг Франции, — как можно мягче ответила она. — Может быть, даже на следующей неделе. Но я обязательно пришлю открытку, если ты оставишь мне обратный адрес, — она кокетливо подмигнула. Сколько себя помнила, она всегда хотела уехать из этого города. Но исполнение ее мечты не должно расстраивать такого милого мальчика, ведь это как-то неправильно. Подумав об этом, г-жа Н. решила, что если почта позволит — она обязательно пришлет ему бандероль с самыми вкусными французскими вафлями. Как только обустроится на новом месте.