Истории Серых Гаваней

Многие из нас знают очень хорошо, что это. Здесь, в Серых Гаванях мы обречены на некоторого рода фрустрацию. Конечно, я не говорю за всех, но г-жа С. и не была такой, как все. Она была особенной, попутно ничем не отличаясь от всех прочих. Олицетворяя собой прекрасный образец того, как сильно фрустрация способна проникнуть под кожу, напитав собой, отравив каждую клетку, она отдавалась ей без остатка. Шум в зале стих. Это был семьдесят первый выпуск шоу "Прожектор" — самого нашумевшего шоу Серых Гаваней, высветившего за время своего существования не одно поколение талантливых и никому неизвестных современников. Это была не просто минута славы. О них говорили, их показывали по телевизору и приглашали на радио, о них писали статьи в газеты и журналы. Без малого восемнадцать лет прошло с момента запуска, но шоу не теряло популярность, оставаясь в первой тройке лидеров всех городских чартов, словно замерло на гребне волны, которая застыла, вместо того чтобы рухнуть в бездну. И даже критики относились к нему благосклонно. Чтобы попасть на шоу, достаточно было всего лишь купить билет в партер — не дороже билета в кино на вечерний сеанс. Удивительным образом мест всегда хватало всем желающим, сколько бы их ни оказалось. Кто-то называл это тайной магией старого театра, зал которого арендовали организаторы "Прожектора" в начале каждого сезона — так что всего на год приходилось четыре выпуска. Г-жа С. не пропускала ни одного с того дня, как ей исполнилось тринадцать. Годом ранее она безуспешно пыталась уговорить мать отпустить ее в старый театр вместе с одноклассницей, а получив отказ, так долго с ней не разговаривала, что та, устав бороться с подростковым упрямством дочери, сдалась и подарила ей билет на шоу на ее тринадцатый день рождения. Совсем еще юная тогда г-жа С. была счастлива. Когда она разорвала блестящую упаковку, под которой прятался долгожданный подарок, неописуемый восторг вонзился ей под ребра, оставив кровоточащую рану, краям которой не суждено было сойтись обратно. В ту весну луч прожектора, раскрученного светотехником так, что ей казалось, он обязательно должен был рухнуть кому-нибудь на голову, указал на полноватого лысеющего лавочника, у которого ее мать закупала свежую зелень на рынке. Тот по случаю был облачен в чистый с иголочки выходной костюм-тройку и непрерывно вытирал потеющий лоб большим носовым платком в клеточку. Его вывели на сцену под шквал приветственных аплодисментов, а г-жа С. сидела и пожирала счастливчика взглядом, больше всего на свете мечтая оказаться на его месте. Раз за разом она представляла, как слепящий луч выхватывает ее — именно ее — из толпы. Пятно света посреди тьмы, нашедшее своего избранника. Потому что она была особенной. Это чувство не оставляло ее ни на секунду, нашептывая в уши, сжимая сердце тисками из горечи и разочарования и иногда даря крылья. И вот уже ее кулаки разжимались после очередной неудачи, спина становилась прямее, а подбородок стремительно отрывался от легкого шарфа, охватывавшего ее шею широкими кольцами. Г-жа С. умела и ненавидела ждать. Мать хотела, чтобы она поступила в театральный — с такой тягой к сцене там ей было самое место, по ее мнению. Но г-жа С. так не считала. Она лишь снисходительно хмыкала и говорила, что в наши дни настоящему таланту так не пробиться, что нет никакого смысла в том, чтобы сидеть на скучных лекциях или отрабатывать приемы, придуманные и успевшие выйти из моды десятки лет назад. Что единственная возможность чего-то достичь — быть высвеченной прожектором, чтобы весь мир наконец увидел... На этом их разговоры обыкновенно обрывались — кто-то хлопал дверью и закатывал глаза, кто-то пожимал плечами и возвращался к своим делам. Годы шли, а г-жа С. так и не поступила ни в театральный, ни в экономический, куда ее пыталась пристроить бабушка. Она была выше этого и каждый сезон с замиранием сердца устремлялась в старый театр. Г-жа С. бросила хореографию, которой занималась в детстве, она перестала рисовать, потому что все это было бессмысленно. Любая работа, за которую она бралась, была для нее временной, потому что ее ждала совершенно другая судьба, а ушедшие годы были всего лишь репетицией перед грандиозной премьерой. Когда прожектор высветил ее бывшую одноклассницу, с которой они когда-то вместе мечтали попасть на шоу, и которая не умела ничего, кроме как улыбаться в камеру, г-жа С. вжала ногти в основание ладони так сильно, что на нем остались кровавые разводы. Статьи, кино, телевидение. Ничего не умеющая, ни в чем не способная, как считала г-жа С., счастливица завоевала всех своей улыбкой. Она была никудышной актрисой — и ей давали роли, в которых ей не нужно было изображать большее, чем саму себя. Она не умела петь — и в музыкальных номерах ей достаточно было кружиться на месте и раскачивать летним кружевным зонтиком. Ей не о чем было рассказать — и газеты печатали длинные заметки о том, что каждый может достичь вершины славы, если ему улыбнется удача, а чтобы удача улыбнулась — сначала нужно улыбнуться ей. Это был семьдесят первый выпуск шоу "Прожектор". Г-жа С. затаила дыхание — каждый раз был для нее как первый, надежда и ощущение, что вот-вот произойдет что-то невыразимо прекрасное, врывались внутрь стремительно, вытесняя любые другие мысли и чувства. Шум в зале стих. Воцарилась тишина, подобная той, которая укутывает пригород в конце лета или начале осени в поздние сумерки. Так легко было представить, как идущий поздно вечером после велопрогулки мальчишка, всего пятнадцать минут назад расставшийся со своим приятелем, задирает голову, чтобы увидеть летающую тарелку, которая прилетела забрать его. Г-жа С. слышала, что кто-то из жителей Серых Гаваней исчез при весьма загадочных обстоятельствах, но старалась не думать о том, что таинственные пришельцы из космоса могли счесть особенным кого-то еще. Включился прожектор, его пятно упало прямо на маленькую девочку лет пяти, пришедшую в старый театр вместе со своим папой. Зал утонул в аплодисментах, а г-же С. показалось, что она — рыба, которую выбросили на берег. Она начала задыхаться, не в силах справиться с вернувшейся, подобно приливной волне, фрустрацией. На этот раз волна была слишком большой — как цунами, она обрушилась на г-жу С., дробя ее на куски, не давая дышать, уничтожая все, чем она себя ощущала, и заменяя собой. Вокруг суетились люди, но г-жа С. слышала их голоса приглушенными, будто их разделяла непреодолимая толща воды. И вдруг — луч ослепительно яркого света выхватил ее из наползающей тьмы. Белый глаз прожектора смотрел ей прямо в глаза, и г-жа С. не могла отвести от него взгляд. На один краткий миг ей показалось, что незаживающая рана у нее в груди затянулась. Все стихло, и прожектор погас.